– Отличная идея, и говорить нечего, – согласился Ферри после короткой паузы.
– Да, – подтвердил Шоу. – Просто и гениально.
– Хорошо, – Банистер улыбнулся. – Мистер Пинкс, вы теперь один из наших.
Неделей позже Ликург Пинкс, насвистывая, вышел из лифта на верхнем этаже
Пинкс сразу заметил кислые физиономии сидевших за столом в центре комнаты, напротив эркера во всю стену. Это его насторожило. Пожал руку Банистеру, даже не взглянул на Ферри, кивнул типу по имени Дэвид Атли Бишоп, лидеру антикастровцев, связанному с ЦРУ, и сел напротив Шоу. Тот поспешно потушил сигарету.
– У меня отличные новости, – начал Пинкс, внимательно следя за выражением лиц. – Я нашел способ передать анемию белым. Совсем скоро я закончу исследования.
– Мне жаль, Ликург, – покачал головой Шоу после долгого неловкого молчания. – Наш проект отменен.
– Почему? – Пинкс вытянулся в кресле.
Вместо ответа Шоу кивнул на Банистера.
– Я как раз говорил об этом, – немного побледнев, сказал тот. – Президент почувствовал, что мы готовимся. И наложил вето. Абсолютное.
– Вот так всегда, – голос Пинкса сорвался на визг. Он поерзал в кресте, как курица на насесте. – Видимо, мне суждено иметь дело с организациями, в которых царит бардак. Никакого порядка, никакой дисциплины. Одна пустая болтовня.
– Вынужден признать, что вы правы, – нехотя кивнул Банистер. – Но ЦРУ не всегда может самостоятельно решать, какую политику проводить. Существуют определенные правила и проверки. Пока у власти нынешняя администрация, мы бессильны.
– Проблема в Кеннеди, – проворчал Бишоп.
– Тогда уберите его с дороги! – заявил Пинкс. – Есть Кеннеди, нет Кеннеди, – какая разница?! Не понимаю, почему мы не можем нанести Кастро удар.
– Ликург, поверь мне, – вмешался Шоу. – Сейчас это невозможно. И говорить нечего.
– Не думайте, мистер Пинкс, – поднял руку Бишоп, – что Компания не ставит перед собой такую задачу. Кстати, Дэвид, как идет подготовка того парня?
– Отлично, – ответил Ферри. – Он даже не подозревает, как мы собираемся его использовать.
– Ли Освальд? – спросил Бишоп.
– Давайте без имен, пожалуйста, – Банистер махнул рукой и повернулся к Пинксу. – В любом случае, мы не отказываемся от вашего проекта. Просто надо немного подождать. А пока продолжайте исследования и будьте наготове.
– Мои исследования требуют проверки в ходе экспериментов, возможность провести которые я, видимо, никогда не получу, – Пинкс поднялся. – Думаю, нам с вами больше не о чем говорить.
– Не спешите, Пинкс, – Шоу поерзал в кресле. – Я только что назначил вас руководителем нашего филиала «Парминдекс» в Латинской Америке. На финансировании мы экономить не будем.
– Слабое утешение, – резюмировал Пинкс. Пересек кабинет, открыл дверь и вышел, не попрощавшись.
– И ведь не скажешь, что он не прав, – Бишоп уставился на опустевшее кресло. – Но главная проблема остается. Это Кеннеди.
– Мы разберемся с этим, вот увидите, – пообещал Ферри и, повысив голос, добавил: – Дайте нам пару месяцев. Вопрос будет решен.
8. Плоть и кровь
8. Плоть и кровь
– Проходите, проходите же, мои добрые монахи! – воскликнул граф де Монфор, протягивая руки. – Слыханное ли дело, чтобы два добрых брата покинули мой замок без даров?!
Эймерик даже немного испугался, – а вдруг граф захочет его обнять? И с опаской посмотрел на хозяина замка. Это был крупный мужчина с красным, довольно грубым лицом, черной окладистой бородой и длинными кудрявыми волосами. Под густыми бровями прятались маленькие черные глаза, искрившиеся иронией.
– Вижу здесь своего друга, отца Хасинто! – все так же громогласно продолжал граф. – Говорите же, падре, кого вы привели ко мне сегодня?
Эймерик оглядел богатые, расшитые золотом одежды графа, широкие рукава на подкладке, туфли с очень длинными загнутыми носами. Однако сам зал был далеко не таким роскошным, как предыдущий, и гораздо более мрачным. Несколько сундуков, ничем не инкрустированных, большой, но строгий стол из орехового дерева, пара кожаных стульев перед потухшим камином. Как будто обстановкой замка занимались два совершенно разных человека.
– Это отец Николас Эймерик, сеньор граф, – представил гостя отец Корона. – Великий инквизитор королевства Арагон, который прибыл в Кастр со своей миссией.
– Хорошо. Да, мне что-то такое говорили. Однако одет он как нищий, – граф затрясся от оглушительного хохота. Потом, едва сдерживаясь, добавил: – Прошу меня извинить. Я знаю, что это доминиканское платье. Просто я привык к бенедиктинцам Кастра, которые могут поспорить элегантностью с королем Франции, если он еще не покинул наш мир.
– У каждого ордена – свои традиции, – ответил Эймерик с каменным лицом.
– Да, понимаю, – граф подошел к столу. – Присаживайтесь, прошу вас. Я прикажу принести вино.
– Спасибо, не беспокойтесь, – отказался отец Корона.
– Ну что вы?! Монах без вина – как воин без оружия, – граф снова засмеялся, еще громче прежнего. – Разве я не прав?
– Вижу, духовенству этих земель не свойственно воздержание, – нахмурился Эймерик.
– Я бы не осмелился сказать подобное в присутствии отца Хасинто, который собирается стать святым, – улыбнулся граф. – Однако надо признать – привычки моей солдатни куда более невинны, чем у бравых монахов Кастра или епископа Лотрека, – с этими словами он повернулся к отцу Короне. – Он все еще развлекается с той хозяйкой таверны?
Монах смущенно махнул рукой.
– Я ведь говорил, – заключил граф, – чем старше человек становится, тем чаще ведет себя как свинья. Хорошо, что есть индульгенции, – он снова захохотал.
Непривыкший к подобным беседам – уж слишком они не соответствовали той жизни, которую он вел, – Эймерик пребывал в замешательстве. Но решил пока играть по чужим правилам, не переступая определенных границ.
– Пожалуй, я не откажусь от вина.
– Прекрасно, падре! Надеюсь, вы останетесь и на ужин. Он вас не разочарует.
– Спасибо, но в такую жару я предпочитаю вообще не ужинать. Однако попрошу вас дать мне ночлег на сегодняшнюю ночь, если это возможно.
– Разумеется. Для вас и отца Короны у меня всегда найдется место.
– К сожалению, – Эймерик бросил взгляд на собрата, – отец Корона должен передать в Кастр мои сообщения и вскоре уедет. Останусь только я.
– Как пожелаете, – граф поднялся, подошел к двери и что-то сказал одному из слуг. Потом вернулся к столу. – Вино подаст моя жена. Заодно познакомитесь, – он сел. – Раз вы приехали сюда из Кастра, а путь неблизкий, значит, намереваетесь сообщить мне нечто важное. Или просто хотели посмотреть, какой я есть?
На сей раз Эймерик не дал графу смутить себя неожиданным вопросом в лоб. Он уже понял, в какой манере тот привык вести разговор.
– Вы знаете, что в Кастре полно еретиков?
Отон де Монфор нахмурил брови. Медленно сжал кулак, не менее увесистый, чем большая булава.
– Конечно, знаю! Как же я их ненавижу! Может, даже больше, чем мой предок Симон. Слабаки, неженки, которые только и мечтают избавиться от своего тела, чтобы летать в воздухе, как перышки, – граф уставился на Эймерика взглядом блестящих глаз, полных негодования. – Я люблю жизнь, падре! Люблю нашу Церковь – она умеет понимать и прощать инстинкты плоти. Вы знаете, что катары совершают самоубийства – настолько они ненавидят собственное тело?!
– Знаю. Значит, сеньор граф, вы не будете возражать, если я показательно накажу – справедливо, но сурово – еретиков Кастра?
– Разумеется, не буду, даже если приговор окажется очень суров. Что вы предлагаете?
– Костер, – ответил Эймерик после недолгой паузы. – Но для этого мне нужно ваше согласие.
– Ну наконец-то! Наконец-то появился инквизитор, который чего-то стоит! – от громкого крика графа задрожали стены. Потом он немного понизил голос. – Простите, отец Корона. Я не хотел вас обидеть. Но слова вашего собрата – музыка для моих ушей.
– Мне нужно, чтобы вы дали письменное согласие, – напомнил Эймерик.
– Вы его получите. Можете не сомневаться.
Только граф собрался встать, как дверь открылась. Вошел прежний слуга, держа бутылку вина в одной руке и три серебряных кубка в другой, а вслед за ним – маленькая темноволосая женщина, лет за сорок, в очень длинном черном платье.
Эймерик внимательно наблюдал, как она подходит к столу, следя за действиями слуги. На морщинистом лице графини лежала печать грусти. Потухшие глаза, увядшая кожа, резкие черты лица без всякого выражения не придавали ей привлекательности. Она удивительно походила на мужа – только казалась бледной копией яркой живой картинки.
– Это моя жена, Коринн де Монфор, – объявил граф, пока слуга разливал вино. – Сеньора, поприветствуйте наших гостей – отца Эймерика и отца Корону.
Женщина несколько секунд смотрела на двух доминиканцев, потом смущенно поклонилась. И быстро направилась к двери.
– Вы не останетесь с нами, сеньора? – сказал граф, немного повышая голос. – Я ведь знаю, дела Церкви вас всегда интересовали.
– Мне нужно отдать приказы слугам, – пробормотала женщина. Снова быстро поклонилась и поспешила к выходу. Шла она совершенно бесшумно.
– Вот, теперь вы представляете себе, какая у меня жизнь, – вскричал граф, даже не пытаясь говорить тише. – Я женился на камне, на женщине холодной, как лед. Которая не способна родить мне мальчика.