– Ну, я пойду, – граф направился к выходу, держа под руку молодого бенедектинца. – Мне нужно увидеть отца Теодора, – послышался сдавленный смешок.
– Змеи, которая спасает от укусов, – аббат не обратил внимания на уход Монфора. – Понимаете меня?
– Нет, – ответил Эймерик.
– Числа. Двадцать один, шесть и девять. Они почитают змею.
– Кто они?
– Огненные звери. – Аббат опустил глаза и доверительным тоном добавил: – Двадцать один, шесть. Звери, которых здесь называют
9. Невидимый агрессор
9. Невидимый агрессор
Шагая под палящим солнцем по площади Революции, доктор Мануэль Лимонта представлял себя каплей кофе, скользящей по белой тарелке. Позади остался огромный комплекс Кубинской национальной библиотеки, справа – памятник Хосе Марти. Здание, куда направлялся Лимонта, находилось за дворцом Революционных вооруженных сил Кубы, окруженным узкой полоской зелени.
Поднимаясь по лестнице, Лимонта немного волновался. Впервые вызванный в Министерство внутренних дел, он ожидал бесконечных проверок на входе. И не ошибся. Сначала представительная женщина в военной форме с таким же смуглым цветом кожи проверила документы, убедившись, что он именно тот, кого ждут. Потом пришлось заполнить очень длинную анкету. Наконец унтер-офицер привел его в кабинет для дактилоскопии. Через тридцать секунд, оставив отпечатки пальцев, Лимонта получил пластиковую карточку, которая открывала доступ к самым секретным кабинетам.
Когда со всеми формальностями было покончено, доктор миновал лестницу и три длинных коридора и подошел к двери кабинета лейтенанта Ахенора Эскасены Риверы, руководителя Центра документации и информации Министерства.
Кубинец постучал. Дверь открыл Эскасена лично, и, видимо, это следовало считать большой жертвой с его стороны. Какой бы широкой ни была оливково-зеленая форма, в нее едва помещался живот – огромный, как у борца сумо. Эскасена пожал вошедшему руку и указал на стул. А сам, весь мокрый от пота, тяжело опустился в маленькое кресло за комично крошечным столом. Пружины сидения громко заскрипели.
– Ну? – спросил Эскасена без всякого вступления.
– Это не лихорадка Денге, – ответил Лимонта. – И даже не желтая лихорадка.
– Уже хорошо, – офицер вздохнул с облегчением. – Вы поняли, в чем дело?
– Да. В аденовирусе. Это обычный вирус, вызывающий простуду.
– Хм… Зачем ЦРУ понадобилось вызывать на Кубе вспышку подобной инфекции? Но судя по выражению вашего лица, все не так просто.
– Я пока не могу ничего утверждать с полной уверенностью, – Лимонта вытер пот платком, так как в кабинете было нечем дышать, – но есть недавние исследования, правда, только на эмбрионах. Меня тоже смутило, что кто-то специально устроил эпидемию аденовируса. Если бы на одной фабрике в Санта-Кларе не заболело больше ста человек, мы бы даже не обратили внимания.
– Продолжайте.
– Сначала я вспомнил, что при определенных условиях аденовирус может быть канцерогенным. По тестам сразу стало понятно, что это как раз наш случай. Много дней я думал, в чем же дело, и наконец меня осенило. Сама простуда на первый взгляд безобидна, но вирус может играть роль транспортного средства – вот что страшно. Видимо, мы имеем дело с трансдукцией.
– С чем, простите? – Эскасена высунулся из-за стола.
– С трансдукцией, – Лимонта невесело улыбнулся. – Вы наверняка знаете, что вирусы обладают способностью проникать в клетки, неся с собой собственный генетический материал. На практике вирус – не что иное, как цепочка ДНК или РНК. Он может заменить гены, которые есть в клетке, на собственные. Потом они будут передаваться дочерним клеткам. Это явление было открыто двадцать лет назад, в 1952-м, но до сих пор не до конца изучено.
– Вы хотите сказать, что у нас родится несколько поколений кубинцев с простудой?
– Если бы только это, – улыбка Лимонты стала еще печальнее. – Но, думаю, все намного хуже. Теоретически в вирус можно загрузить ДНК определенного типа. Добравшись до клетки и попав внутрь, он заменит ДНК клетки на ту, которую несет с собой, – Лимонта понизил голос. – Как вы понимаете, таким образом за короткое время можно поменять генетическое наследие человека. А оно ведь передастся потомкам.
– Вы нашли этому подтверждение? – круглое лицо Эскасены теперь выражало тревогу.
– Да, – уныло кивнул Лимонта. – Я не верил, что подобное реально осуществимо. Но результаты тестов оказались просто ужасающими, – при мысли о том, что ему предстоит сказать, он сглотнул. – У всех людей, заразившихся простудой, теперь есть ген гемоглобина S. Мы называем его S-гемоглобинопатией, или геномом серповидноклеточной анемии. Вы что-нибудь о ней слышали?
– Десять лет назад, – сказал побледневший Эскасена, – группа гусанос [9] из Флориды хотела устроить на Кубе вспышку заболеваемости этой…
– Серповидноклеточной анемией.
– Да, точно. Насколько я знаю, их остановило вмешательство Кеннеди, которого вскоре убили. Но ведь говорили, что анемией могут болеть только темнокожие.
– Это действительно так. Однако сейчас речь идет не о болезни, а о предрасположенности к ней. У меня самого есть ген гемоглобина S.
– Продолжайте, – внимательно глядя на Лимонту, Эскасена почувствовал неловкость.
– Когда-то по меньшей мере сорок-пятьдесят процентов кубинцев имели предрасположенность к анемии. Теперь таких, как я… нас чуть более четырех процентов.
– И гусаносы пытаются увеличить численность носителей, маскируя свои действия под эпидемию простуды. Верно?
– Да, но есть еще кое-что. Из 108 выявленных случаев 72 заболевших – белые. Понимаете, что это значит?
Эскасена с трудом поднялся, опираясь руками на стол. Подошел к шкафу.
– Хотите пива? – предложил он.
– Спасибо, с удовольствием.
– Если я сейчас не выпью, то отдам концы. – На самой нижней полке стояло пластиковое ведерко, заполненное уже изрядно подтаявшими кубиками льда. Офицер сунул в него руку и выловил две скользкие стеклянные бутылки без этикеток, с длинным горлышком. – Давно прошу холодильник, – вздохнул он. – Но говорят, в кабинете не положено.
Толстяк открыл бутылки, подцепив крышки краем замка, и защелкнул дверцу. Протянул одну бутылку Лимонте. И снова втиснулся в кресло.
– Уф, теперь лучше, – не спеша отхлебывая пиво, Эскасена прикрыл глаза. Набрякшие веки окаймляли необычайно длинные ресницы. – Расскажите поподробнее. Как распространяется эта анемия?
– Я уже говорил, что до сих пор заболевание считалось наследственным. Если у обоих родителей есть гемоглобин S, то из четырех детей один, скорее всего, будет здоровым, двое – носителями этого же гена, а четвертый умрет от серповидноклеточной анемии. Если же оба родителя больны анемией, то все их дети родятся больными и не доживут до подросткового возраста.
– А если один родитель является носителем, а второй нет?
– Половина детей будет здоровыми, половина наследует ген гемоглобина S в крови.
– Впечатляет, – Эскасена сделал еще один глоток. – Но вот интересно – откуда этот ненормальный ген взялся? С чего-то же все началось…
– Конечно, – хмыкнул Лимонта, – но этого мы никогда не узнаем. Если бы можно было вернуться в прошлое на много веков назад… Лет на тысячу… Я думаю, примерно тогда появился первый человек с мутировавшим геном гемоглобина. Потом у него родились дети. Скорее всего, дело было в Северной Африке, так как там больше всего носителей гена S.
– А родители этого человека были здоровыми, как вы считаете?
– Да, но случился какой-то генетический сбой. Скорее всего, из-за кровосмешения. Учитывая, что мутация гена серьезная, вероятно, имел место инцест между братом и сестрой. Но повторяю, точно мы никогда не узнаем, – Лимонта посмотрел на бутылку, нагревающуюся у него в руке. – А теперь произошел и второй сбой. Но в нашем случае – намеренный. Если, конечно, мои выводы правильные.
– Что бы вы порекомендовали в такой ситуации? – спросил Эскасена после долгого молчания.
– Все довольно просто. Против аденовируса есть вакцины. Они не дают стопроцентной гарантии, что человек не заболеет, но сохранят ДНК клетки.
– Значит, на этот раз мы выиграли битву? – Эскасена явно почувствовал облегчение.
– Да. Но нужно кардинально поменять методику работы. Мы были готовы отразить попытки распространения различных заболеваний на Кубе. Однако сейчас столкнулись не с заболеванием, а с предрасположенностью к нему. То есть с бомбой замедленного действия, которую можно взорвать в подходящий момент. В этом и загадка.
– Какая загадка?
– Серповидноклеточной анемией нельзя заболеть по команде. Само по себе наличие гемоглобина S не влечет за собой серьезных последствий, как показывает мой собственный пример. Очевидно, кто-то придумал способ спровоцировать анемию в нужное время.
– Вы можете предположить какой?
– Нет, даже не представляю. Но если мы изучим статистику, то в ближайшие месяцы или годы обязательно найдем подсказки. На Кубе или где-то еще.
Эскасена снова прищурился. Он подумал о первом заболевшем человеке, который жил много веков назад и изменил кровь миллионов людей. Несмотря на жару, толстяка зазнобило.
Привычно хриплый голос Ликурга Пинкса вдруг стал писклявым, как всегда бывало в моменты раздражения.
– Я же говорил, что Куба меня не устраивает! Там все начеку, у них есть специальная служба по борьбе с биологической диверсией.