Поначалу они его разочаровали.

– Похоже, здесь лишь канонические тексты да несколько оффициев.

– Кое-какие отрывки помечены углем, – заметил отец Ламбер, который внимательно просматривал страницы томиков, изредка украшенных грубыми миниатюрами. – И почти в каждом упоминается вода.

– Надо почитать, – сказал Эймерик. – Возможно, эти строки значат что-то особенное.

Отец Ламбер открыл очень плохой перевод Нового Завета, куда вместо закладки был вставлен сухой листок.

– Это Евангелие от Иоанна. Отрывок про Вифезду, который нам всем хорошо известен.

– Все равно читайте.

Священник поднес книгу к подсвечнику. «Есть же в Иерусалиме у Овечьих ворот купальня, называемая по-еврейски Вифезда, при которой было пять крытых ходов. В них лежало великое множество больных, слепых, хромых, иссохших, ожидающих движения воды, ибо Ангел Господень по временам сходил в купальню и возмущал воду, и кто первый входил в нее по возмущении воды, тот выздоравливал, какою бы ни был одержим болезнью» [39].

Монах прервал чтение:

– При этом отрывок об исцелении больного параличом не отмечен.

– А здесь не просто отметка, а нечто большее, – отец Хасинто держал в руках книгу потолще. – Вот еще один перевод Нового Завета. Тоже Евангелие от Иоанна. Отье подчеркнул разговор Иисуса и Никодима: «Иисус сказал ему в ответ: истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия. Никодим говорит Ему: как может человек родиться, будучи стар? неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться? Иисус отвечал: истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» [40]. Подчеркнут весь отрывок до конца. Но любопытно, что каждый раз, когда упоминается «Дух», Отье пишет на полях «pneuma»

– Действительно, – кивнул Эймерик, – в оригинале на греческом в Евангелии от Иоанна для обозначения Святого Духа используется слово pneuma, что ближе всего переводится как «ветер».

– Это все буквальные и очень грубые интерпретации, – вмешался отец Симон, который до этих пор лишь недовольно молчал. – Еретик просто отрицает Святой Дух и поэтому заменяет его словом «ветер».

– Может и так, – немного раздраженно сказал Эймерик. – Но ведь Отье выбрал отрывки, где говорится о воде и ветре, возможно поднявшемся от крыльев ангела, а также о рождении заново. Вы уже знаете, что Пьер Отье, катар из касты Совершенных, был сожжен в 1310 году. Но оказывается, ныне здравствующий Отье, лекарь, – это тот же самый человек, и не только потому, что у них одинаковое имя. Выходит, крайне важно выяснить, откуда у Отье такой интерес к возрождению.

– Если он действительно воскрес из мертвых, то это дело рук дьявола, а не Христа! – для отца Симона все сказанное инквизитором прозвучало как кощунство.

– Пометок больше нет, – отец Хасинто закрыл книгу.

– Хорошо, – ответил инквизитор. – Закончим на сегодня.

– Без особого результата, увы, – покачал головой отец Симон.

– По крайней мере, – вздохнул Эймерик, – теперь мы знаем, о чем еще можно спросить заключенных. Пора снова приступать к допросам. Отец Ламбер, предупредите, пожалуйста, сеньора де Берхавеля и мастера Филиппа – пусть будут готовы.

Ламбер вышел, но вскоре вернулся вместе с палачом.

– Есть кое-какие сложности, – признался он.

– Что случилось? – вопросительно поднял бровь Эймерик.

– Отец, – Филипп выглядел немного смущенным, – вы хотите допросить тех заключенных, которых изолировали от остальных?

– Именно их.

– Что ж, не знаю, получится ли, – в голосе палача послышались саркастические нотки. – Они совершенно пьяны.

– Я так и думал! – Эймерик вскочил на ноги и правым кулаком стукнул по левой ладони. – Разыщите нотариуса! Сейчас же начинаем допрос.

9. Скинхеды

9. Скинхеды

Задыхаясь от быстрого бега, Баг свернул на Харкорт-роуд. Два фаната «Ливерпуля» улепетывали со всех ног. Если они успеют добежать до Плэйстоу-роуд, где много своих, то окажутся в безопасности. Допустить этого никак нельзя.

Баг понесся еще быстрее, не думая о том, успевают ли за ним Крейзи Дог, Фрэнк и Скип. Преследуемые совсем выбились из сил, это было видно. Черт, сколько же здесь народу. Плевать. Если прохожие – настоящие жители Ист-Энда [41], они поймут.

Баг вынул из кармана правую руку, которую плотно облегал кастет. Хорошо хоть полицейских не видно. Наверняка все дежурят у Мемориала и у станции Плэйстоу. Так что ему никто не сможет помешать.

За спиной послышалось тяжелое дыхание Крейзи Дога.

– Сбавь ход, – прохрипел тот. Ох уж этот дурацкий валлийский акцент.

«Сбавь ход? Да пошел ты», – подумал Баг.

Вот они. Тоже скинхеды. Тем хуже для них, не хрен гнуть пальцы перед фанатами «Вест Хэм Юнайтед». Сами напросились.

Тот, который был толще, едва держался на ногах. Баг подбежал достаточно близко, чтобы ударить. «Гребаный ублюдок», – выругался он про себя. И врезал изо всех сил. Металл сухо стукнул по лысому черепу.

Толстяк неуклюже повалился на асфальт. Он даже не пытался защищаться; лишь вытирал рукавом кровь, стекающую в глаза.

Баг ударил еще раз, прямо в темечко. Казалось, кастет не встретил особого сопротивления и опустился на что-то мягкое, как будто палкой ткнули в жижу. Толстяк глухо застонал. Внезапно подскочивший Крейзи Дог пнул его в лицо армейским сапогом. Шипованная подошва разбила нос.

– Оставь его, лучше держи второго! – прокричал Баг. Но спутник толстяка уже добежал до конца Харкорт-Роуд – вот-вот свернет на Плэйстоу. Баг дернулся за ним, но тут же остановился. Ладно, сойдет и так.

Толстяк, лицо которого превратилось в кровавую мешанину, похоже, отдал концы. Неподалеку стояла старуха и что-то кричала, показывая на них пальцем. Рядом притормозила машина.

– Сматываемся, – приказал Баг, хватая Крейзи Дога за руку.

И понесся к Корпорейшн-стрит, вполне довольный собой. «Ливерпуль» выиграл матч, но праздновать сегодня их фанаты не будут. Видит Бог, по крайней мере этот. По крайней мере этот.

В дальней части улицы их ждали Скип и Фрэнк.

– Мы тоже одного поймали! – как обычно, Фрэнк радовался больше всех.

– Я своего почти укокошил. – Баг сплюнул на землю. – В метро?

– Там полно копов, – покачал головой Крейзи Дог. – Лучше на автобусе.

Они поехали по Корпорейшн-стрит. До Мэнор-роуд добрались без проблем.

– Паки! Паки!

Сидевший впереди на втором этаже автобуса пожилой пакистанец будто и не слышал криков четверки парней. Точно притворяется. Не хочет, чтобы смугленькие мальчишки напротив – внуки, наверное, – переживали.

Взбешенный таким самообладанием, Баг вскочил на ноги. Грохоча тяжелыми армейскими сапогами, к нему подошли Крейзи Дог, Фрэнк и Скип.

– Паки! Паки! – закричали вслед за скинхедами трое белокурых пацанят, сидевших рядом.

Спереди нехотя высунулась старуха-кондукторша:

– Ребята, что вы делаете?

– Заткнись, старая шлюха! – рявкнул Фрэнк, бросив на нее свирепый взгляд. Женщина не осмелилась перечить.

– Рано или поздно он выйдет, – хмурясь, сказал Крейзи Дог на ухо Багу. – Вот увидишь, кубарем полетит.

– Черные мальчишки тоже?

– Почему бы и нет?

Однако пакистанец не собирался выходить. Мальчики то и дело с беспокойством оглядывались на скинхедов. Но старик, резко мотая головой, запрещал им это делать, чтобы те не видели неприличных жестов парней.

– Твою мать. Мы приехали, – Скип был явно разочарован.

– Поедем дальше, – предложил Фрэнк. – Не позволять же этому ублюдку так себя вести.

– Нет, – Крейзи Дог направился к выходу. – Мы и так уже несколько часов тут проторчали.

Баг, Скип и Фрэнк нехотя пошли за ним. Прежде чем подойти к дверям, Баг потрепал по голове белобрысого мальчишку.

– Продолжайте сами, ладно? – подмигнул он ему.

– Конечно! – Пацану явно польстило такое доверие.

Они спрыгнули со ступенек на Уайтчепел-Хай-стрит, не дожидаясь, пока автобус подъедет к остановке. Кондуктор и несколько пассажиров, сидевших у дверей, смотрели на них с тревогой. Чтобы позабавить публику, Скип и Фрэнк станцевали вальс на тротуаре.

Теперь автобус встал в пробке. Задрав голову, Скип увидел, что пакистанские мальчишки приклеились носом к стеклу и не сводят с них глаз. Он показал средний палец, а потом стал корчить рожи, пока автобус не тронулся.

– Маленькие засранцы, – проворчал Фрэнк. – Наглеют с каждым днем, – и со злости пнул кучу мусора, который разлетелся по тротуару.

Рики Тренч стоял у дверей магазина «Последний курорт» на Гулстон-стрит, 43, в окружении по крайней мере тридцати скинов со стадиона. Развевающиеся «Юнион Джеки», яркие футболки, шипованные

браслеты, постеры, значки. Среди бритоголовых Баг узнал Насти Кэва – раньше они вместе торговали на улице, пытаясь впарить фанатские журналы под названием «Скины» прохожим, но те лишь ускоряли шаг.

Тренч смерил их ледяным взглядом. Баг его терпеть не мог. От всей этой демагогии про рабочий класс, которую любил разводить Тренч, и остальной его брехни не просто попахивало – несло коммунизмом, хотя Рики это отрицал. Он считал, что скины – сливки пролетариата. Вот только на рабочих многим скинам – и Багу в том числе – было плевать.

Но на этот раз холодность Тренча была продиктована вовсе не взаимной неприязнью. Он показал пальцем на Крейзи Дога, а жена Рики, Маргарет, поспешно скрылась за дверью магазина.

– И вы еще посмели сюда заявиться? Как же меня достали ублюдки вроде вас. Вы что, радио не слушаете? – его голос был под стать широченной груди, с накачанными, несмотря на возраст, мышцами.