– Что случилось? – спросил Крейзи Дог.
– Ливерпульский умер. Такой же скин, как вы. Наш брат, – Тренч не договорил, но понятно, что он обвиняет их.
– Давай отойдем куда-нибудь и поговорим? – сглотнув, предложил Крейзи Дог.
Тренч лишь махнул рукой.
– Мне нечего сказать. Ищите того, кто прикроет ваш зад. Может, Батлер. Да, Батлер. Пусть он вас и слушает.
С этими словами Тренч отвернулся, будто Бага, Фрэнка, Скипа и Крейзи Дога больше не существовало.
П
олковник Батлер, как обычно, сидел в пабе на Вентворт-стрит. Немытые окна, драная обивка, резкий запах прогорклого масла и уксуса. По сравнению с Крейзи Догом, занимающим в иерархии группировки «Кровь и честь» определенное место, Батлер был никем – не скинхедом и даже не ее членом. И все же его слушали и уважали, потому что больше двадцати лет он работал с великим Колином Джорданом [42]. Полковник имел кое-какие связи в Британской национальной партии, но пользовался ими в крайних случаях.
Батлер встретил парней понимающей улыбкой. Он сидел за столом один с пинтой темного пива, положив котелок на скамейку. Баг заметил, что пальто бывшего военного, казавшееся безупречным на первый взгляд, на самом деле было старым и поношенным, а возможно, даже кое-где заштопанным, хотя и очень аккуратно. Он представил, как Батлер сидит на старом диване у журнального столика с пожелтевшими фотографиями в своей когда-то приличной, а теперь задрипанной квартирке.
Полковник кивнул на скамейку рядом.
– Как я понимаю, – начал он, – это вы были на Плэйстоу.
Бага словно ударили под дых. Значит, это правда. Толстяк откинулся, и их ищут.
Он с трудом заставил себя кивнуть. Остальные тоже. Все знали, что убийцу и пособников ждет почти одинаковое наказание.
– Не бойтесь, ребята, – сказал Батлер, покосившись в сторону стойки, где как всегда толпилось всякое отребье. Потом подкрутил усы. – Любую ситуацию можно разрулить. Даже такую дерьмовую, как ваша.
Парни слушали молча. Батлер говорил строгим, но довольно бодрым голосом. Знал, что теперь они полностью зависят от него.
Повисла напряженная тишина. Наконец Крейзи Дог, который переживал немного меньше остальных, спросил:
– Вы можете решить проблему с полицией?
Батлер почесал голову с коротко остриженными волосами и шумно вздохнул. Пусть эта четверка скинов в полной мере почувствует его власть.
– Ну да, – словно нехотя, наконец выдавил он. – Но для этого нужно время. Вы должны исчезнуть.
Фрэнк хотел сплюнуть на пол, но не стал.
– Куда исчезнуть? Вы так говорите, будто это проще простого.
Полковник пожал плечами.
– Кто из вас работает?
– Я. больше никто – немного смущенно ответил Баг.
– Эта работа для тебя важна?
– Нет. Она только для ниггеров. Полный отстой.
– Тогда в чем проблема? Семья?
Ребята, улыбаясь, переглянулись. Баг представил, как отец в майке сидит на диване и читает газету, а мать, опять беременная, моет в ванной младшую сестру. Он покачал головой.
– Ну и все, – Батлер уставился в почти пустую кружку. – Хотите во Францию?
– К лягушатникам? – выпалил Скип.
Полковник ухмыльнулся.
– Во Франции есть группировка вроде вашей, называется «Третий путь», – он бросил взгляд на Крейзи Дога. – Сеелмур, ты точно о ней слышал.
– Конечно! – соврал тот, гордясь тем, что его выделили среди других.
– Отношения между группировками хорошие. Не сомневаюсь, они вас примут. Поживете у них, сколько нужно.
– Долго? – спросил Баг.
– Я же сказал вам, – Батлер повелительно махнул рукой. – Сколько нужно.
Текст песни «Вечеринка в Париже» группы
Несколько часов они плутали по этому дерьмовому городу и наконец нашли дом, адрес которого был написан на листочке в клетку: клуб «Анжелик», улица Вокон, 67. С виду обычный бар: красные стены, стойка, четыре длинных стола. Сейчас, в восемь вечера, здесь сидели несколько военных, в том числе один из Почетного легиона, два старичка, жующих бутерброды, и молодая пара. Неоновый свет казался слишком ярким, но в целом здесь было чистенько и уютно.
– Либо мы ошиблись, либо нас надурили, – сказал уставший как собака Баг.
– Нет, погляди, – Крейзи Дог тронул его за руку. – Все правильно.
Он показал пальцем на маленький плакат, похожий на флаер на оконном стекле, прямо под рекламой загадочного ликера Byrrh.
Баг наклонился, чтобы рассмотреть получше, а потом выпрямился с сияющими от радости глазами.
– «Отвертка»! Ребята, мы дома!
Остальные тоже подошли поближе. На плохой ксерокопии были изображены четыре молодых бритоголовых парня, вытянувших руки вперед. Ниже – надпись маркером: «Отвертка. Рок против коммунизма – взрывоопасно (RACHE). Клуб «Анжелик», улица Вокон. 12 мая 1990, 21:30».
– Я знаю певца, Яна Стюарта! – воскликнул Фрэнк. – Чего мы ждем?
– Утихомирься, – осадил его Скип. – Как зовут парня, который нам нужен?
Крейзи Дог посмотрел на листок бумаги.
– Какой-то Жан Жиль Молл… Малька… Это вроде греческое имя.
– Забей, – пожал плечами Баг. – Идем.
Бармен, бледный парень с тонкими усиками, едва поднял голову. Задавать ему вопросы не пришлось. Он кивнул на лестницу, ведущую вниз, между последним столом и туалетом. Потом отвел глаза, будто его тошнило от одного их вида. Багу захотелось вмазать ему как следует.
Спустившись на два лестничных пролета, парни прошли через небольшую комнату, заставленную до самого потолка ящиками с пивом «Пелфорт». Перед плюшевой занавеской, когда-то зеленой, а теперь выцветшей и пыльной, скрестив руки на груди, стоял высокий скинхед. Совсем еще детские черты лица не вязались с фигурой богатырского телосложения и придавали ему забавный вид.
Он о чем-то спросил – может быть, о записке. Потом, видя, что они не понимают, начал снова буравить их взглядом – то ли ироничным, то ли раздраженным.
– Объясните этому придурку, что один из «Отвертки» – мой дружбан, – сказал Фрэнк Крейзи Догу, оценивая мышцы незнакомца, почти такие же, как у него самого.
– Нет, это не поможет, – Крейзи Дог с минуту постоял, размышляя, что делать, а потом полез в карман и вытащил простой листок бумаги, весь измятый. Протянул его парню. – Мы друзья Жана Жиля. «Кровь и честь». «Третий путь», – он сцепил указательные пальцы в знак единения.
Громила нахмурился. Взял листок, покрутил в руках. Молча вернул и отошел в сторону, отодвинув занавеску.
В глубине души Баг надеялся, что амбал выгонит их в шею. От усталости у него ныли руки и ноги, не давали покоя тревожные мысли о неопределенности будущего, необходимости жить в чужой стране и воспоминания о том, как кастет пробивает череп фаната «Ливерпуля». Невыносимо хотелось спать. За последние три дня Баг не сомкнул глаз, если не считать болезненной дремоты в поезде, то и дело прерываемой контролерами.
Но вот он зашел в зал, и усталость как рукой сняло. Они будто снова оказались в Лондоне. К низкому потолку поднимались густые завитки дыма, делая и без того тусклый свет еще менее ярким. Хорошо освещена была только сцена. На ней «Отвертки» настраивали инструменты, извлекая пронзительные звуки.
В зал набилось человек двести бритоголовых, не меньше. Вдоль стен стояли длинные столы, а на одном из них, у входа, теснились бочонки и канистры для смешивания пива; его подавали в большущих пластиковых стаканах. Скатертью служил красный флаг со свастикой, весь залитый пеной.
Дышать было нечем из-за дыма, кислого запаха пота, стекавшего с гладких, как бильярдные шары, черепов и разлитого пива.
– Ян! Ян! – попытался докричаться до певца Фрэнк. Но шум стоял оглушительный, а из динамиков то и дело вылетали такие резкие звуки, что разговаривать было невозможно.
– Попробую к нему пробраться, – проорал он друзьям.
Фрэнк нырнул в море жилетов военного образца, среди которых то тут, то там маячили черные кожанки панков. Баг, Скип и Крейзи Дог, понимающе кивнув, подошли к столу с пивом и присоединились к остальным зрителям, которые не спеша бродили в толпе в ожидании выхода группы.
Они едва успели выпить по стакану на деньги, которые Крейзи Дог обменял в Кале, как начался концерт. Со сцены, окрашенной прожекторами в совершенно немыслимые цвета, хлынули быстро наплывающие друг на друга короткие волны звуков, – грубых, жестких, нелогичных и бешеных, ритм которых одновременно раздражал и гипнотизировал.
Почувствовав вибрацию музыки, скинхеды начали «греметь», прыгая все выше и выше. Время от времени они, как по сигналу, выстраивались в импровизированные отряды, которые сближались, словно атакуя друг друга, и снова рассыпались на подпрыгивающие шеренги. Кто-то начал двигаться в ритме стомпа – типичного танца скинов, – прижимая к верхней губе указательный и средний палец, чтобы изобразить усы Гитлера. Слов не было – ритм пого диктовала музыка.
Время от времени до сцены долетали плевки, на что музыканты отвечали тем же. Группа и публика словно слились в единое целое. Певец скакал как сумасшедший, носился между зрителями, толкался, ронял микрофон, поднимал его снова и возвращался на сцену, обливаясь потом. Неистовое «Зиг хайль!», как ураган, ворвалось в зал и требовало единения, превращая скандирование в завораживающий ритуал. Баг знал, что после концерта оно будет звучать в его голове несколько часов, снова и снова воскрешая те же эмоции и заряжая энергией. Черт подери, как круто быть скинхедом!