– Убийца! – разнеслось по залу и отдалось неодобрительным гулом.

Майкл вскочил с места и хотел было побежать на помощь учителю, но Ройс мягко схватил его за руку и покачал головой. Майкл отдернул его руку, а тот лишь улыбнулся.

– Как ты посмел? – наконец решился заговорить Тристран.

– Ты же хотел видеть владыку Сая? – спросил Михаэль, показывая свою легендарную безразличность.

Он не моргая смотрел в глаза главе клана Тимандра. Однако что-то произошло, Великий Воин что-то почувствовал и перевел глаза на пустоту чуть выше и левее Тристрана. Он быстро вернул взгляд на этого вампира.

– А теперь ты увидишь и владычицу Анориэну, – сказал он.

Двери обители распахнулись, и тьма ворвалась в цитадель. Тьма окружила Михаэля и играла с ним, нанося мелкие, неглубокие раны. По залу прошелся ропот. «Анориэна, она существует! Она покарает убийцу!» – раздавалось в зале, что злило Майкла. Но он не мог отвести глаз от учителя.

Вскоре туман принял очертания человека, женщины в серебряных доспехах, со скрытым лицом и с длинными черными волосами. Доспехи были довольно открытыми, и все смогли оценить ее изящную фигуру.

– Никто не может быть признан виновным, пока Праведная дочь не сочтет его таковым, – громко произнесла эта женщина.

Майкл немного успокоился, не понимая, что ее слова были направлены не на защиту его учителя.

– Владычица? – спросила Мойра.

Она боялась за судьбу Михаэля, ибо своими глазами видела предтечу апокалипсиса и только в Великом Воине видела спасение.

– Нет, – ответил за нее Тристран. – Ты не можешь быть Анориэной. Я видел ее своими глазами.

– У справедливости нет одного лица, как у закона нет одного носителя. Больное животное портит стадо, и только пастырь может определить его. До того времени все детиаавны, – произнесла она. – И ты предстанешь перед пастырем…

Женщина вновь превратилась в тьму и вновь окружила Михаэля, но на этот раз взмыла вместе с ним и унеслась в неведомом направлении.

Майкл, как и все вампиры, стоял на ногах и даже не представлял, что ему делать. Ройс, находившийся рядом, казалось, знал обо всем изначально.

Майкл хотел выведать у него все тайны, но его мысли прервали слова глав кланов.

– Что ж, третий совет закончился так же, как и предыдущие два, – резюмировал Тристран. – То есть ничем.

На самом краю огромного зала сидела пара вампиров. Пока все недоуменно пытались выяснить, что же происходит, они спокойно беседовали друг с другом.

– Думаешь, мы правильно поступили, отпустив девчонку? – спросила девушка. Лицо ее было скрыто, как и лицо сидящего рядом.

– Мне надоело бегать и прятаться, – ответил мужчина. – Когда-нибудь все бы и без того раскрылось. Этот чертов Мышь и так уже проделал слишком много дыр в нашем доме.

– Но это может привести к непросчитываемым последствиям. Ты не боишься за своих детей, брат? – спросила она.

– Нет, сестренка, этого я точно не боюсь. Даже больше… – Глаза вампира сияли тихим, но ярким пламенем безумия. – Я жажду этих последствий. Ибо я рожден для самой великой войны, Нора, – закончил он.

* * *

Мышь и Эмми появились у огромного колодца на земле, не похожей на виденное прежде. Сам цвет солнца был другим – наполненным кровью и болью. Безжизненная, выжженная пустыня открывалась их взору. Немногочисленные, наполовину сожженные деревья говорили об ужасе и разрушениях, прокатившихся по этому месту. Тяжелый, жалящий ветер гонял песок по огромным пустым просторам. Вдалеке виднелись величественные здания.

Несколько минут спустя появились Аякс и Тревор. Они были явно измотаны и едва стояли на ногах, хотя один из них был бессмертным существом, а второй – непоколебимым воином.

Эмми подошла к ним.

– Все хорошо? – спросила она Тревора.

Тот поднял на нее безумные глаза и улыбнулся. Зубы его были красными от крови, вырывавшейся из его алчной глотки.

– Все будет хорошо, – ответил Мышь. – Этот мир не для тех, кто был когда-то человеком.

Эмми почувствовала на себе чей-то пронзительный взгляд. Она повернулась на Аякса и увидела ненависть, с которой великан смотрел на нее.

– Ненавидишь меня? – спросила Эмми. Легионер молчал. – Ненавидишь меня за то, что я убила ту девчонку? – повторила она вопрос, специально напоминая о своем поступке.

Белый жнец не произнес ни слова. Его взгляд все сильней и сильней давил на нее. Эмми не сдержалась и всей силой души ударила по Аяксу.

– Не молчи! – крикнула она великану, корчащемуся от боли на земле, но не проронившему ни слова. – Я приказываю тебе, отвечай! – закричала она, выставив руку вперед и поднимая Белого жнеца в воздух. – Ненавидишь меня?

Легионер и не собирался отвечать. Он все так же убийственно смотрел на нее.

Эмми злилась все сильнее, но Мышь подошел к ней вплотную и тихо произнес:

– Хватит, Деа.

Эмми даже не повернулась. Ее глаза вперились в Аякса, и в голове она уже тысячу раз ответила за него. «Да, я ненавижу тебя», – кричала она внутри, но великан молчал.

– Деа, – повторил Мышь, но это не возымело эффекта. – Деа, – сказал он вновь и дотронулся до ее руки своей.

Аякс тотчас упал, а Эмми только сейчас обратила внимание на своего брата.

– Он все поймет. Со временем, – сказал Мышь. – Он поймет, что смерть той девочки была необходима.

– Смерть никогда не бывает необходима, – выплевывая кровь, произнес легионер.

– Неужели? – вклинился в разговор Тревор, пришедший более-менее в себя. – Мой глупый друг, без страха смерти не бывает радости жизни. Как увядающая роза: прекрасны только несколько мгновений полного цветения.

– Если так, то та девочка еще была далека от него, – ответил Аякс, вставая.

Он был огромен и суров, от прежней чудаковатости не осталось и следа.

– Поверь, Аякс, поверь в мою сестру так же, как поверил в меня. Мы все служим одной цели. И у каждой Луны есть обратная сторона, – произнес Мышь.

Он хотел что-то добавить, но раздался ужасающий режущий грохот. Ветер подул сильнее, обжигая силой стихии.

– Нас призывают, – прошептал Мышь, и они вчетвером отправились к разбитому городу.

* * *

Райан и Саймон ехали в неизвестном направлении. Они знали, где они, в какой стране, но не имели ни малейшего понятия, куда именно едут. Кассандр улетел в Стамбул, к архистратегу Легиона, дабы доложить о предательстве. Вместе с десятком охранников Райан и Саймон тоже поехали с ним как живое доказательство случившегося. В Нью-Йорке же остался Стэн: под его чутким и жестким руководством американское отделение Легиона находилось в полной безопасности, несмотря на появление Габриэля.

Приехав на место, Кассандр сразу направился в храм Святой Софии, его сопровождающие следоваось по пятам. Дойдя до главного входа, он ненадолго остановился и поднял глаза, оглядывая створы дверей.

– Как давно я здесь не был. – произнес он и шагнул вперед, исчезая из поля зрения.

Райан уже привык к такому. Это был запечатанный проход, и лишь те, кто носил знак Легиона, могли пройти.

Саймон прошел первым. Последние дни он был излишне угрюм, что сказывалось почти на всем, хотя его опрятная внешность, чистая и идеально отглаженная форма могли ввести в заблуждение. Со смерти его сестры не прошло и недели, потому скорбь по ней копилась и готова была вырваться в любую минуту. Райан понимал это, как и то, что это может стоить ему жизни.

Внутри место оказалось почти таким же, как и здание Легиона в Нью-Йорке, только все было фундаментальнее и объемнее. Стены были толще, потолки выше, проходы длиннее. Даже количество людей казалось запредельно большим. Странным образом средневековая архитектура осталась здесь нетронутой, без малейшего налета современности. В отличие от Нью-Йоркского отделения, похожего внутри на полицейский участок с тренировочным полем на заднем дворе, главная резиденция Легиона напоминала военный лагерь начала первого тысячелетия нашей эры.

Множество воинов и разведчиков, как в старину, стояли облаченными в доспехи, показывали друг другу свое оружие и хвалились полученными ранениями. Жнецы находились поодаль, белые капюшоны на их головах делали их похожими на священнослужителей, но Райан видел, что гнев их далек от добродетелей и идеалов мира и ненасилия. Сейчас с ними шел тот парень, что его спас, и вид других жнецов волновал его.

Однако Кассандр шел быстрым шагом. Сотни взглядов устремились к нему и, соответственно, к ним. Все благоговейно расступались перед главой Нью-Йоркского отделения, и Райану стало интересно: с чего бы? Неужели к каждому делегату здесь так относятся?

Тем не менее они проходили зал за залом и вскоре, преодолев пять просторных помещений, оказались в комнате, похожей на тронный зал, только без главного атрибута – без самого трона. Ситуация до боли напоминала ту, в которой оказался Райан, когда знакомился с Кассандром: посреди зала стоял огромный стол с такой же огромной картой, а вокруг толпилось с десяток людей в броне длинными белыми плащами.

Кассандр, останавливаясь в метре от них, резко опустился на колено.

– Архистратег, глава Нью-Йоркского отделения Легиона явился по вашему зову, – произнес он громко, и глаза его уперлись в пол.

Все пришедшие последовали его примеру. Райан почувствовал, что архистратег развернулся и его примеру последовали все остальные генералы.

– Мой сын опять излишне суров к себе, – услышал Райан женский голос. – Вставай, Кассандр.