– Потому я здесь, – ответил он.

– Молодец, – прошептал Орион.

Гектор смотрел в глаза отца. Те медленно становились больше, цвет менялся на желтый, и огромная грусть была в них, в зеркалах души прекраснейшего зверя. Гектор обнимал гриву огромного льва, целовал его и звал по имени. Но величественный зверь молчал.

А рядом Мадар и Немей продолжали схватку. Казалось, смерть соратника укрепила Первого Льва и связала Второго. Немей нанес пару мощных ударов, парированных Предателем, но это не могло остановить его. Первый Лев продолжал безумный танец с мечом, и вот очередной его удар выбил меч из рук Мадара. Второй Лев бросился на Немея с голыми руками. Главный соратник Хранителя дня пронзил его мечом в то самое место, куда поразил его в тронном зале пятьдесят лет назад.

– Наконец-то, – радостно, с улыбкой на лице произнес Мадар.

Смерть, долгожданная смерть. Не было никого, кто столь отчаянно желал бы умереть, ибо некоторым покой смерти дороже суеты жизни.

Мадар, к удивлению Немея, медленно обернулся живым львом с черной гривой. Немей отбросил тело врага в сторону и издал победный клич. Оставшиеся Львы света поддержали своего вожака. И это была ошибка, коих прежде не совершал Первый Лев. Ибо Никтис, Владыка ночи, увидел смерть своего ближайшего друга.

На радостный крик победы Немея младший сын Завоевателя ответил своим, и то был вопль скорби, и в ужас обратил он всех. Иллион, до той поры смирявший брата, не убоялся и бросился вперед, но силой Тайной магии Владыка ночи связал его. Он бросил ему навстречу свой меч, и тот обратился светящимися цепями, что сковали Хранителя дня.

Черной тучей Никтис бросился к Немею. Но Первый Лев тоже не боялся. Он сделал мощный замах для удара, но Никтис, воплотившись из тени, сломал его меч голыми руками. Немей не успел отступить, как те же руки пронзили его, разрывая броню и внутренние органы.

Первый Лев встал на колени. Он смотрел в глаза младшему сыну Завоевателя, собираясь с силами, дабы сказать последние слова.

– Тебя я всегда ненавидел больше всех, – прошипел владыка. – И умрешь ты, как пес без хозяина.

Немей открыл рот, желая что-то ответить, но Никтис, пылая адской злобой, снес ему голову одним ударом, не давая такой возможности.

Иллион видел все. Теперь настал его черед горевать о потерянном друге, и его плач заставил сиять меч, что был продолжением его души.

Хранитель дня разорвал оковы и бросился к брату.

– Я не прощу тебя, подлый брат! Как смел ты убить достойнейшего из Львов? Как смел ты раскрыть врата ада в Селуне? – кричал Иллион.

– Как смел ты обрекать моего ребенка на смерть? Ты, жалкий глупец, что мнит себя королем! Еще тогда надо было обуздать твое невежество, жаль не хватало мне сил. Но сейчас смотри, убийца женщин и детей, я сильнее тебя в десятки раз!

Никтис стал вбирать в себя всю тьму. От этой невообразимой силы он стал парить над землей. Владыка ночи был похож на бушующий ураган, и тела Львов стали разлетаться в стороны. Гектор, держащий отца, попытался прорваться к братьям, но тоже улетел прочь.

– Твоя жена – убийца, как и ты сам! – ответил Иллион, поднимая свой меч. Тот пылал ярко, но казался лишь огоньком во время бури. – И я остановлю тебя! – сказал Иллион и мощным рывком бросился к брату.

Никтис ответил на то всей силой тьмы, что собрал в себе. Когда их атаки встретились, огромная вспышка озарила Селуну, будто взрыв сверхновой.

* * *

Когда Гектор пришел в себя, он не нашел ни братьев, ни их Львов, ни самого города. Рядом с ним были лишь развалины, даже издали не напоминающие Селуну. Луна ушла, солнце вновь заняло свое место. В его свете исчезли все проклятые слуги Эарриса, а вампиры сгорели, словно мох, брошенный в огонь; оборотни же бежали прочь.

Гектор огляделся. Группа людей стояла в центре развалин, и полукровка побрел к ним. Когда он подошел ближе, то услышал голоса Астиниакса и Короля теней.

– Гектор, он жив! Ну же, быстрее, помогите ему, – приказал Король теней.

– Я не смог, – едва слышно произнес Гектор.

– Что? – переспросил тот.

– Я не смог. Не смог даже подойти к ним, – повторил сын Ориона.

– Все кончилось. Успокойся. Не на все есть воля богов, – сказал Астиниакс.

– Иногда мне кажется, что и самой этой воли нет, – сказал Гектор и потерял сознание.

Глава двадцатая Начало

Глава двадцатая

Начало

Когда Саймон, Аякс и Райан зашли в странную дверь, то оказались на просторной крыше – пустой и оторванной от города. Казалось, что они стоят на вершине огромной горы, окруженной пиками других скал – небоскребов, одновременно близких и недостижимых. Посреди всей этой пустоты, в десяти метрах над крышей, в воздухе парила дверь. Около нее стоял незнакомый юноша в странной шапке, а рядом стояла Эмми. «Наконец все кончится», – подумал Райан. Весь смысл его существования стоял там, все, для чего он старался и ради чего страдал.

– Эмми! – крикнул он. – Эмми! – заорал он во весь голос, когда она не повернулась. – Надо подойти ближе, она меня не слышит, – бросил Райан и побежал вперед.

Он никогда так не поступал, никогда не бросался сломя голову. Но присутствие Эмми делало его безрассудным.

– Эмми! – закричал он.

До нее оставалась пара десятков метров, как вдруг он словно ударился о невидимую стену.

– Привет, Райан. Приятно познакомиться. Я давно за тобой слежу, – ответил парень в шапке.

Он стоял, словно скрываясь от чьего-то взгляда, будто прячась за Эмми.

– Кто ты? – спросил Райан, хотя на самом деле не хотел говорить с ним.

– Это Мышь, – ответил Саймон. – Он спас вас тогда. Это он купил Эмми.

– Спасибо тебе, конечно, но можно мне поговорить с ней?

– Она не хочет говорить с тобой, – сурово отрезал Мышь.

– Почему ты отвечаешь за нее? Пусть она сама ответит, убогое ты ничтожество, – вмешался в разговор Саймон.

– Ничтожество? О боги, что за ничтожные смертные пошли, – послышался из темноты знакомый Райану голос.

– Тревор! – закричал Райан и стал стучать о барьер. Тот не поддавался. – Аякс, помоги! Он убьет их!

Райан просил о помощи великана, который непривычно стоял за спинами молодых воинов.

– Старик, что ты встал как пень! Помоги нам, не то они умрут! – прокричал Саймон, присоединяясь к Райану.

– Они не умрут, – подавленно сказал Аякс и, сделав пару шагов, зашел внутрь барьера. – Умрут не они.

– Что происходит, старик? Почему ты стоял как истукан? – прокричал Саймон, но Аякс снова продолжил стоять молча, как и Эмми.

– Потому что так ему приказал хозяин, – ступил через черный ход бара на крышу ирландец, за ним шел Гектор. – А Аякс – верный пес. Даже слишком верный. Ведь так, Кассандр? – обратился он куда-то направо.

Райан только тогда заметил главу Легиона.

– Не равняй меня с ним! – гневно ответил командующий и стал по левую руку от ирландца.

– Макноан, – сказал Тревор.

Его лицо было скрыто странной маской, так сильно напоминавшей лик демона. Он медленно стянул ее и произнес безумным голосом:

– Я давненько мечтаю порвать тебя на части!

– А ты сможешь? И не надо мне рассказывать эту сказку про Соргоса. Я видел его гораздо раньше тебя. А ты сильно изменился, Соргос, – сказал ирландец, глядя на Мышь.

– Ты тоже, Ан-Конам. Я и не знал, что ты ирландец.

– Я сам не знал, но, веришь или нет, мне нравятся их виски и музыка.

– Что ты сказал про Соргоса? – спросил Михаэль.

Он появился откуда-то из темноты, как и в первый раз, когда его видел Райан.

После пары непонятных слов рядом с ним появились Майкл и Ройс. Майкл смотрел на Райана. Тот казался ему простым человеком, а хуже этого не было ничего.

– Зачем ты здесь, слабак? – негромко, но выказывая презрение, сказал Майкл.

– Я пришел за Эмми, – ответил Райан.

Его голос не дрожал, он был уверен в своем решении.

– Зачем? Чтобы опять сбежать, трус?

Слова Майкла заставили Райана пережить ту ночь снова. Это пошатнуло его уверенность в себе. Воспоминания о тех событиях начали своевольно всплывать в его памяти, заставляя против воли болезненно переживать свои решения и их последствия.

Его раздумья прервал требовательный голос:

– Расскажи мне про Соргоса.

Маниакальность голоса Михаэля пугала даже Майкла.

– Спроси у него сам. Ну же, Мышь, Соргос или как тебя там зовут? – бросил Мыши ирландец.

– Меня зовут Александр! – громко объявил Мышь, срывая шапку и выпрямляясь.

Теперь он выглядел совсем по-другому. Его волосы были такие же светлые и нежно вьющиеся, как и у Эмми. Его глаза были глубокого зеленого цвета, ростом же он едва уступал Аяксу. Его голос был чрезвычайно силен и словно взрывной волной окатил всех, стоящих за барьером. Ройса, Саймона, Майкла и Райана сбило с ног, Михаэль едва удержался, но Гектор, Макноан и Кассандр стояли незыблемо, словно статуи.

– Кто, ты думал, я есть на самом деле? – спросил Мышь. – Ты думал, я зарвавшийся вампир? Ты думал, мне нужна власть и почет? Что мне нужна кровь?

С каждым словом он становился все выше и выше.

– Я не знаю, кто ты, но чувствую, что ты связан с тем пророчеством, что произнесла моя мать, – ответил ирландец.

– А ты больший шарлатан, чем я. Великий провидец. Ты спрашиваешь, кто я, но кто ты? Вампир, который решил, что он человек? Или ты потомок Льва, изгнанный собственным отцом и обращенный тварью из тьмы?

Эти слова выбили ирландца из колеи. Если до этого казалось, что он контролирует ситуацию, то сейчас становилось ясно, что он лишен всех козырей.