Я сглотнула. Пришло время для неприятной части.

– Она позвонила мне вчера вечером, и, так как мне показалось, что Кассандра в отчаянии, я поехала к ней.

Теперь его внимание полностью сосредоточилось на мне.

– Ты в своем уме? Ты понятия не имела, с чем столкнешься.

В этом папа ошибался, но я не могла ему этого сказать.

– Начинаю понимать жалобы вашей матери. А я всегда думал, что она преувеличивает. Ты слишком легкомысленна, Элиза. Это опасно.

Неужели он действительно хотел поговорить со мной об этом сейчас? Я знала свои слабости куда лучше, чем он.

– Что нам с этим делать? – вернулась я к нашей основной проблеме.

Он все еще недоверчиво качал головой.

– Расскажи мне, что случилось. – Папа внимательно осматривал шкатулку. Он обвел пальцами все углы и края. Затем поднес ее к лицу и стал рассматривать узоры. Потом встряхнул. Он был в своей стихии. К счастью, открыть ее он не пытался.

Хотя папа обращался с шкатулкой очень осторожно, мне стало не по себе. Он должен оставить ее в покое вместо того, чтобы тешить свое сердце археолога.

– Интересно, действительно ли шкатулку может открыть только тот, кто… магически… одарен, – папа произносил слова с трудом, будто физически сопротивлялся этим мыслям.

Забавно, что из всех людей именно папа, который годами разъезжал по миру, раскапывая останки погибших племен, вообще не верил в сверхъестественное. Вера в странные явления была неотъемлемой частью каждой культуры. На полках в его кабинете стояло множество маленьких скульптур, которым когда-то поклонялись. Возможно, эти существа действительно существовали. Я посмотрела на крошечного кентавра из черного дерева, который напомнил мне Перикла. Для отца он являлся всего лишь частью греческой мифологии, но я-то знала правду. В конце концов, я встречала настоящих кентавров, единорогов и других существ.

– Касси считает, что это я, – призналась я, ожидая его реакции. Но папа завороженно смотрел на шкатулку.

Я встала. Эта вещь тянула меня к себе.

– Давай, Элиза, – прошептала она. – Открой меня.

У меня упало сердце. Я взглянула папе в лицо, но он задумчиво чесал подбородок.

– Ты тоже это слышал? – спросила я. Мне пришлось откашляться, потому что в горле внезапно пересохло.

Со смущенным выражением папа завернул шкатулку в шарф.

– Что я должен был услышать?

Я протянула к ней руки. Я хотела ее вернуть. Я должна была ее получить!

– Этот шепот, – прошептала я. – Папа, шкатулка… Думаю, она говорит со мной.

– Что? – Папа в ужасе схватил шкатулку, прежде чем я успела ее коснуться, и сунул в ящик стола.

– Нет! – Я посмотрела на него. Она была моей. Она была моей любимой. Но папа уже поворачивал ключ в замке.

– Она принадлежит мне!

Я сказала это вслух? Я прикрыла рот, увидев тень тревоги в глазах отца.

Он схватил меня за плечи и толкнул в кресло.

– Элиза, – прошептал он. – Ты не должна ее открывать. Не здесь. Ты слышишь? Ты подвергнешь всех нас опасности. Если она зовет тебя, ты должна сопротивляться.

Я кивнула, потому что еще не владела голосом. Я же не превращусь в Голлума, правда? От этой мысли меня затошнило. Тогда я точно вычеркну Кассиана из жизни, настолько слепым он не сможет быть.

– Я отведу тебя к бабушке. Ты останешься с ней, ясно? Мне нужно сделать еще несколько телефонных звонков, а потом мы снова поговорим.

Папа повел меня вниз по лестнице, будто я была инвалидом. Да я так себя и чувствовала. Я все еще слышала шепот в голове.

Бабуля сидела в гостиной, раскладывала карты и что-то бормотала себе под нос.

Когда мы вошли, она подняла глаза.

– Что сейчас произошло, дитя мое? Карты предсказывают мне только темные события. Это выглядит не очень хорошо.

– Ты должна приглядеть за ней, – попросил папа. – Я скоро к вам вернусь.

– Конечно, Стивен. Оставляй ее со мной.

Бабушка похлопала по дивану рядом с собой и подтолкнула ко мне тарелку с печеньем. Я набросилась на нее, будто изголодалась, и рассказала обо всем, что произошло прошлой ночью, и все то, что я смогла вспомнить из рассказа Кассандры. Если бы я только записывала за ней…

– Квирин предупреждал тебя, не так ли? – Бабушка перетасовала карты и осторожно начала расклад.

– Хм-м, – пробормотала я с набитым ртом. – Но что мне оставалось делать? Я не хотела брать шкатулку с собой, а Кассандра не отступала.

Бабушка понимающе кивнула и погладила карты.

– Это совсем не хорошо, – пробормотала она и снова собрала их, чтобы начать все сначала.

Десять минут спустя она уже пять раз начинала и собирала карты, но, если прислушаться к ее бормотанию, результат каждый раз оказывался одинаково неприятным. Я предпочла не спрашивать. Новую порцию плохих новостей я бы не вынесла.

Когда вернулся папа, я вздохнула с облегчением. Под мышкой он держал кучу бумаг и книг. Он толкнул дверь ногой и бросил все на стол.

– Я не хотел верить, что такие вещи, как магия и волшебство, действительно существуют, – начал он, и я нервно заерзала на диване. – Это противоречит здравому смыслу. Но если исключить все логические объяснения тому, что обнаружил профессор, тогда, как ученый, я должен рассматривать нелогичное и невозможное, – начал он лекцию и нервно почесал в затылке. – Я не поверил ему. Даже не слушал. Профессор надеялся на мою помощь, и я полностью его разочаровал. Я в долгу перед ним, по крайней мере, надо исполнить его последнее желание.

Он выжидающе посмотрел на меня.

Бабушка отпила чай и произнесла:

– Ты можешь все исправить.

Я не ослышалась? В конце концов, разговор же не о том, чтобы бросить прах профессора в море или использовать деньги из его наследства, чтобы пробурить скважину в Африке.

– Мне кажется, что парень, который охотится за шкатулкой, довольно опасен, – сказала я. Когда это я стала такой разумной? – Мы должны тщательно обдумать все наши действия.

– Кассандра должна была отдать шкатулку мне, – папа проигнорировал мое замечание. – Для тебя это слишком большая ответственность, да и искушение тоже.

– Какое искушение?

– Открыть шкатулку. Это то, чего она хочет. Как ты думаешь, почему она с тобой говорит? Только с тобой!

– А с тобой нет? – Я в ужасе смотрела на папу. – Вы ее не слышите?

Папа покачал головой.

– Нет. Для меня это обычная шкатулка. Все в точности так, как написал профессор: печать ждет определенного человека, и, кажется, это ты.

Дрожащими руками я взяла стакан с водой и сделала глоток.

– Я ее точно не открою. Она может ждать, пока не превратится в пыль. Кассандра сказала мне похоронить ее. Если бы мы только знали где, мы бы сделали это. Звучит не так уж сложно. Посмотрим, что будет потом.

Честно говоря, я сомневалась, что нашу проблему можно решить так легко.

Я выжидающе посмотрела на папу, который утонул в бумагах.

– Вот для чего карта, – пробормотал он себе под нос.

– Ты знала мать Кассандры? – спросила я бабушку. – Какой она была? По ней было видно, что она другая?

– Не говори ерунды, – прервала меня бабушка. – Конечно, нет. Единственное, что можно было увидеть, что она пребывала на позднем сроке беременности, когда приехала в город. Эндрю влюбился в нее мгновенно. На тот момент он уже работал в университете и жил в коттедже на территории кампуса. Он дышал своей работой, и никто не ожидал, что такой упрямый холостяк, как он, женится. Конечно, все его предупреждали о ней. Думали, что он глупец, раз принимает чужого ребенка. Тогда нравы были намного строже, чем сейчас, – бабушка на мгновение задумалась. – Ее звали Луцилла, – продолжила она. – Она была очень спокойной и мало говорила. Теперь мне кажется, что Кассандра немного похожа на нее, – бабуля помешивала чай, погрузившись в воспоминания. – Она умерла, когда родилась Кассандра. У нее не оказалось времени, чтобы раскрыть свой секрет Эндрю. Думаю, для него это стало шоком. Но, возможно, она и говорила ему раньше. Мы никогда не узнаем. Или в бумагах есть что-нибудь об этом?

Она повернулась к папе, который отрицательно покачал головой.

– Он влюбился в беременную девушку, а потом она открыла ему, что она волшебница. Это так на него похоже: оставить ребенка и даже полюбить, хотя он не его. У него было доброе сердце, – бабушка вздохнула. – Тогда для него наступило непростое время. Его родители были еще живы и настаивали, чтобы он отдал ребенка в приют. Эндрю поссорился с ними. Однажды он сказал мне, что пообещал Луцилле любить ребенка и заботиться, как о своем собственном. Других вариантов для него просто не существовало. Она сделала хороший выбор. Знала ли она, что не переживет роды? Она боролась за жизнь всю ночь. Но врачи ничего не могли поделать. Она истекла кровью у него на руках. Он месяцами страдал, как брошенная собака.

Мы с папой ловили каждое ее слово, пока бабушка предавалась воспоминаниям. Теперь она замолчала, и слезы блестели у нее в глазах.

– Извините. Это было так давно. Я почти забыла об этом. Эндрю досталась непростая жизнь. Мы должны быть рядом с Кассандрой.

Я схватила ее за руку и сжала.

– Мы попробуем, правда?

Папа продолжал лихорадочно листать документы.

– Кассандра говорила тебе, куда нужно отнести шкатулку. В какое-нибудь конкретное местое?

Я покачала головой.

– Это было не место. Она просто сказала… – Я попыталась вспомнить формулировку, но не смогла. – Шкатулку надо закопать в землю, пропитанную кровью Вангуун. В месте, где умерла колдунья. Она не сказала точно, где это.