– Дай ей немного повеселиться, – ответила я.

– Думаешь, ей с ним весело?

Я захихикала.

– Не расстраивайся. Она просто хочет проявить любезность. Послушай. В ордене есть строгая иерархия, никто точно не знает, кто стоит во главе, – я продолжила читать заметки Скай.

– Держу пари, что де Винтер тоже является членом ордена. Он выглядит именно так, как должны выглядеть члены тайного ордена.

К сожалению, я была вынуждена с ним согласиться.

– Разве в таких обществах нет какого-то отличительного знака? Татуировки или украшения? – спросила я скорее сама себя, чем Фрейзера.

– Скай может попросить Виктора раздеться, чтобы его осмотреть.

При этом Фрейзер выглядел так, будто совершит убийство, если такое действительно произойдет.

Я ударила его по плечу.

– Тупица. Но у него действительно есть татуировка на руке. Иинтересно, что это такое, – я снова взглянула на листок. – Здесь ничего не говорится о знаке. Хотя это было бы слишком просто. Секрет есть секрет.

– Сегодня вечером можешь покопаться в карманах его куртки, – предложил Фрейзер. – Может, найдешь что-нибудь интересное.

– А если он поймает меня за этим? – Я не возражала против этой идеи – обстоятельства требовали решительных мер, – но мне было неловко. Мама упала бы в обморок, если бы узнала, что я шпионила за ее гостями.

– Скажешь, что ошиблась. Он не станет звонить в полицию в доме твоих родителей, а если даже и станет, я замолвлю за тебя словечко перед отцом.

– Посмотрю, что смогу сделать. Но много обещать не буду. Даже если де Винтер входит в этот орден, не значит, что Виктор об этом знает. Мы о своих родителях знаем далеко не все, – предупредила я Фрейзера. – Может, Виктор просто хороший парень, который подходит Скай больше, чем ты.

Под взглядом Фрейзера я захотела сжаться и превратиться в червяка. К счастью, он не умел творить магию.

– Скай не захочет встречаться с парнем, отец которого занимается темными делишками.

Я громко рассмеялась.

– Нет, но и не с парнем, отец которого подозревает невинную женщину в убийстве собственного отца.

– Это был удар ниже пояса. В конце концов, я не отвечаю за своего отца. – Он встал и помог мне подняться. – Кроме того, он уже выбросил эту идею из головы. У него есть дела поважнее.

– Что я и говорила.

Фрейзер раздраженно закатил глаза и чмокнул меня в щеку.

– Я был бы тебе благодарен, если бы ты разузнала об этом парне что-нибудь такое, чтобы в следующий раз Скай убежала с криком, стоит ему постучать в ее дверь.

Тут мне следовало рассмеяться.

– Она сильнее, чем ты думаешь. В конце концов, она прощает тебя снова и снова. Боюсь, у нее слабость к безнадежным.

Фрейзер обиженно посмотрел на меня, напоминая скорее таксу, чем известного бунтаря.

– Если снова начнешь ныть о своем эльфе, я отвечу тебе тем же. Я думал, мы в одной лодке.

– Извини, – пробормотала я, вынужденная с ним согласиться. – Сделаю все возможное, обещаю.

Фрейзер побежал к выходу с кладбища.

– Но не забудь позвонить мне, если найдешь что-нибудь, что я могу использовать против этого парня.

Я ухмыльнулась.

– Будет сделано! – прокричала я ему вслед.

Фрейзер был готов играть нечестно, чтобы завоевать Скай. Может, мне тоже стоило попробовать.

У меня было мало времени, чтобы подготовиться. Вечер еще не наступил, а я уже распланировала, как добраться до карманов профессорского пиджака. Не каждый день становишься карманником и шпионом. А что, если я действительно что-то найду? Хватит ли у меня смелости украсть улики? Сможет ли он превратить меня в мышь, если поймает? Наверное, все это полная ерунда. Наверняка он самый обычный человек – ладно, возможно, немного эксцентричный, – а мы приписывали ему всякие ужасы. То, что он являлся членом секретного ордена, не означало, что он мог творить магию, и уж тем более перед моими родителями. Мне нужно положиться на отца, он защитит меня.

Я разгладила юбку, которую надела по просьбе мамы. Я бы предпочла джинсы, но не хотела с ней спорить. Бросив последний взгляд в зеркало, я вышла из комнаты. Уже на лестнице я услышала голоса гостей. Приглушенные разговоры доносились из зимнего сада. Мама составила вместе несколько столов и празднично их накрыла. Она хотела произвести хорошее впечатление на де Винтеров. Даже изысканно сложила белые салфетки. Профессор с папой стояли у окна и смотрели в сад. У обоих в руках были бокалы. У книжных полок я заметила Грейс, Финна и Виктора. Пока брат и Виктор разговаривали о книгах, Грейс улыбнулась рыжеволосому парню и закусывала губу. Почему мама разрешила ей остаться с нами? Тогда я могла бы тоже пригласить Фрейзера или Скай. Эта корова так очевидно клеилась к Виктору, что становилось неловко. Где у Финна глаза, на затылке?

Я пошла на кухню, чтобы посмотреть, могу ли помочь маме, присоединяться к папе или Грейс не хотелось. Выйдя в коридор, я прокралась мимо гардеробной. На крючках висели пальто гостей. Когда бабушка вышла из кухни, я выскочила в коридор, получив в свой адрес удивленный взгляд. Может, поделиться с бабулей? Уверена, что она даже поможет мне порыться в карманах. Но затем в дверь прошла мама, неся супницу, а она определенно не являлась подходящей соучастницей.

– Принесешь из кухни графины с водой? – попросила она меня.

– Да, конечно, – пробормотала я. Значит, потом мне придется срочно выйти в туалет.

Я превратилась в жалкую шпионку, сердце колотилось, а руки дрожали, когда я ставила стеклянные графины на стол. К счастью, я не сбила их со стола, хотя было что-то соблазнительное, чтобы заставить Грейс убежать домой с видом промокшего пуделя. Мама посадила меня между Финном и Виктором, вызвав гневный взгляд Грейс. Я старалась не поддаться искушению показать ей язык. О чем думала эта глупая корова? В конце концов, это мой дом.

На Викторе был темный костюм, в котором он выглядел шикарно и намного старше. Он вежливо поблагодарил маму, когда она подала ему суп. Я заметила, что он заполучил ее полное расположение. Виктор расстелил салфетку на коленях и налил воды себе и мне. На самом деле это должна быть моя работа. Кажется, я забылась.

Когда всем наконец подали суп и мы начали есть, за столом воцарилась неловкая тишина. Разве во Франции люди не разговаривают во время еды? Обычно мы очень шумные.

– Суп восхитительный, мадам, – наконец заявил профессор де Винтер.

Мама улыбнулась. Она никогда не пропускала незамеченными комплименты своим кулинарным способностям.

– Я уверена, что французская кухня намного лучше шотландской, – пыталась она вовлечь его в разговор.

Но профессор только вежливо улыбнулся, что, вероятно, означало что-то вроде «да».

– Думаю, что каждая кухня имеет свое очарование.

Я с удивлением посмотрела на Виктора.

– Французская кухня гораздо более приземленная, чем принято считать. На самом деле очень похожа на шотландскую.

Неужели он действительно хотел поговорить о кулинарии?

– Ты много где бывал? – спросила я, чтобы поддержать разговор.

Виктор опустил ложку в суп.

– Отец преподавал в Германии и Италии. Я всегда хотел поехать в Америку, но он не верит в американские университеты. – Виктор взглянул на отца, но он никак на это не отреагировал.

– Ты бы мог учиться в Америке, – предположил мой отец. – Может быть, год?

Виктор пожал плечами.

– Может, так и сделаю.

– А что бы ты хотел изучать?

– Философию и историю.

Я приподняла брови. Неужели отец заставил его? Понятия не имею, как мне пришла в голову эта идея. Наверное, потому, что среди моих знакомых было очень мало тех, кто интересовался историей и уж точно не философией. Понятия не имею, чем они там занимаются.

– Тебя это удивляет?

Я почувствовала, что краснею.

– Чуть-чуть.

Тем временем мама с папой начали болтать с профессором де Винтером, так что я рискнула задать вопрос.

– Это было твоим желанием или желанием твоего отца?

– Неужели то, что он хочет, чтобы я пошел по его стопам, так плохо?

Отлично, встречный вопрос.

– А чего хочешь ты?

– Я бы хотел сначала совершить кругосветное путешествие, но отец считает, что это пустая трата времени.

Я вздохнула.

– Знакомая проблема. Хотя у нас нет денег, я бы тоже отправилась в кругосветное путешествие. Было бы здорово.

– Где ты собираешься учиться?

– В Стерлинге, и буду присматривать за своей древней тетей.

– Ждешь этого с нетерпением?

– А я говорю так, будто счастлива? – Я склонила голову. Очевидно, сарказм не входил в список его талантов. – Скай едет в Эдинбург, а Фрейзер – в Абердин. Финн остается в Сент-Андрусе. Будет странно не видеть их каждый день.

– В Стерлинге наверняка есть хорошие люди. Я уверен, что ты быстро подружишься с кем-нибудь. Ты именно такой человек.

Это комплимент? У меня не было уверенности, но звучало очень похоже. Я могла понять Скай, которая стала с ним встречаться. Когда Виктор не строил из себя высокомерного сноба, он становился очень обаятельным. Французы учатся этому в начальной школе или впитывают с молоком матери? Была ли у Виктора мать? Я не решилась спросить. Может, она умерла.

– Возможно. Но это будет большая перемена, – ответила я с запинкой.

Мама встала, чтобы убрать тарелки из-под супа.

– Поможешь мне? – спросила она меня.

Мы с Виктором поднялись одновременно. Несмотря на наши попытки отговорить его, он настоял, чтобы помочь. Я нервничала все больше, ерзая на стуле и накалывая овощи на вилку. Сегодня хотя бы было мясо. Мама поставила в духовку огромную индейку. Так как она редко готовила такое сложное блюдо, маме оно удалось очень хорошо. Мясо получилось нежным и таяло на языке. Папа не переставая хвалил ее. Возможно, он бывал дома намного чаще, если бы на столе всегда оказывалась такая вкусная еда. Нужно не забыть потом сказать об этом маме.