Кассиан кивнул, но не сдвинулся с места.

– Чьи воспоминания вы искали? – задал он вопрос.

Рубин все еще держал в руках две катушки.

– Эльдорина, – ответил он, не задумываясь.

Кассиан внезапно повернулся и двинулся вперед.

– А ты время даром не теряла, – обратился он ко мне, выходя из кабинета и отмеряя длинными шагами коридоры храма.

– Бабушка вчера спутала тебя с этим Эльдорином, а Мойра хотела, чтобы я поискала здесь его воспоминания, – пояснила я, голос прерывался сбившимся дыханием. Когда он делал один шаг, мне приходилось делать два. – Я хочу найти всему этому объяснение! Причем не одно. И Рубин готов был преподнести мне его на золотом блюдечке. Я не могла больше ждать.

– Тебе больше не следует навещать сивиллу, – отозвался Кассиан, не замедляя шага. – Мойра наводит тебя на глупые мысли, а у тебя и без этого достаточно ерунды в голове. Это не продвинет тебя дальше. Ты должна отнести печать к Священному дереву.

Меня сильно разозлили его обвинения.

– Я хотела спасти Грейс! – выругалась я. Но больше эту отговорку я использовать не могла.

Кассиан сжал руки в кулаки.

– Нельзя позволить Дэмиану добраться до печати!

Я понимала это, но за все время никто на меня сзади не нападал и не вырывал печать из моих рук.

– Можешь возвращаться к Опал и танцевать с ней! – вырвалось у меня.

– Еще вся ночь впереди, – ответил он, пробуждая во мне желание занести его же трость над его же головой.

Я оглянулась на Рубина в поисках помощи, но он только весело усмехнулся.

– Не хочу знать, чем он будет заниматься всю ночь, – подметил он.

– Я тоже, – хмыкнула я, увидев перед собой шелковистые простыни и два переплетенных тела, но ни одно из них не было моим. Разве я не хотела справиться с этой ситуацией разумно? Мне нужно срочно поработать над своим самообладанием.

Мы вышли в зал аудиенций Верховной жрицы вслед за Кассианом. В место, где я встретилась с ним впервые. С одной стороны, казалось, что это случилось только вчера, но с другой – прошла уже целая вечность. Я сразу узнала чашу. Она стояла под окном в конце зала. Кассиан ни на секунду не замедлил шаг, и мы с Рубином спешно последовали за ним.

Лембрар был сделан не из обычного металла, как я предполагала. Я осторожно коснулась чаши, и она подалась вперед, отзываясь на мои прикосновения. Она будто была живой. Я отдернула палец. Стенка была тонкой и пронизанной прожилками. Жидкость в чаше булькала.

– Из чего она? – поинтересовалась я, неуверенная, действительно ли хочу получить ответ.

– Она состоит из мыслей и воспоминаний, которые когда-то в ней хранили, – объяснил Кассиан нейтральным тоном. – Она всегда захватывает из воспоминаний крошечные частицы и воссоздает себя с их помощью.

– Тьфу, – фыркнула я. – Напоминает Дом желаний.

– Лембрар не убивает, а воспоминания являются копиями, о чем тебе, я надеюсь, уже сказал Рубин. Если бы воспоминания полностью забирались у владельцев без их согласия и уничтожались, это нарушало бы кодекс целителей.

– Но это возможно? – спросила я.

Кассиан поджал губы.

– Да, возможно, а если кто-то хочет что-то забыть, может обратиться за помощью к целителям. Но это должно происходить добровольно.

Сможет ли Киовар когда-нибудь удалить его воспоминания обо мне? Глупая мысль. Наверное, он вполне мог жить и с ними.

– Много ли существует этих штуковин? – продолжала расспрашивать я.

– Еще по одной есть у магов и у фавнов, – ответил Рубин. – Раньше каждый народ обладал Лембраром. Но большинство из них было утеряно с течением времени.

Он встал рядом со мной и опустил первую катушку в сосуд, которая тут же начала разматываться. Сначала я увидела двух девушек и двух парней, стоявших у ручья. Парни, без сомнения, были эльфами. Нить разветвлялась на бесчисленные нити, из которых росли деревья и цветы, а на кустах появлялись бабочки, слегка трепещущие на ветру. Эльфийские врата стояли между ветвями. Я хватала ртом воздух. Это была моя поляна. Именно там я впервые прошла через эльфийский портал. Картинки выстраивались в ряд. Влюбленность одной из девушек в эльфийского мальчика нельзя было не заметить. В то время как эти двое постоянно целовались и обнимались, другая пара прогуливалась по берегу ручья, разговаривая друг с другом. Я сразу узнала бабушку. Она достаточно часто показывала мне фотографии из своей юности. Вторая девушка, видимо, была ее лучшей подругой. Когда ее живот начал расти, становясь все больше, я все поняла. Она все чаще плакала, пока эльф ее обнимал. Я поняла, что произошло. Почему бабушка никогда не рассказывала, что тоже встречалась с эльфом? Видимо, им и был Эльдорин. Неужели эти двое были влюблены? История о подруге всегда звучала из ее уст совершенно невозмутимо. Как будто она при этом не присутствовала.

Нити потянулись обратно в Лембрар, когда два эльфа в последний раз попрощались с девушками. Я могла лишь догадываться, что это был последний раз, потому что беременная девушка плакала, а Эльдорину приходилось силой затаскивать своего друга во врата. По моей коже побежали мурашки, а волосы на моих руках встали дыбом. Кем было это жестокое создание, требовавшее расставания этих двоих? До этих самых пор мне казалось, что эльф, соблазнивший подругу бабушки, просто был эгоистом. Однако он ее любил.

Когда все стихло, я услышала, как Рубин описывал Кассиану увиденное.

– Ты точно хочешь увидеть и второе воспоминание? – осторожно спросил у меня Кассиан.

Я кивнула, посмотрев на Рубина.

– Вряд ли станет хуже. Интересно, узнал ли тот эльф о том, что стало с женщиной и его ребенком.

Рубин выудил катушку из Лембрара и бросил в нее следующую. Я немного испугалась. Серебряная нить сначала сформировала скамью, а затем двух сидевших на ней людей, в одном из которых я снова узнала бабушку. Она была старше, чем в первом воспоминании, и была похожа на маму.

– Это Эльдорин, – пояснил мне Рубин, не отрывая взгляда от картинки перед нами.

Эльф держал бабушку за руку, пока она рыдала. А потом зазвучали их голоса:

– Ему так хотелось вернуться, – тихо сообщил Эльдорин. – Но, когда он отправился в путь, король остановил его и запер. Он сделал все возможное, чтобы сбежать. Мне так жаль.

– Король? – спросила я у Рубина. – Какой король?

– Вероятно, Ладор или Манирок. Они правили до Элизьен и запрещали любые контакты с людьми, – пояснил вместо него Кассиан.

– Это было так ужасно, – всхлипнула бабушка. – Они заперли и мучили ее. Ребенок и Гвин погибли. – Она промокнула слезы на щеках носовым платком. – Она ждала его до самой последней минуты.

Эльдорин приобнял ее одной рукой и притянул к себе.

– Для них двоих все окончилось бы куда лучше, если бы они никогда не встречались, – прошептал он.

– Они любили друг друга, – возразила бабушка. – Гвин была с ним счастлива.

– Мы тоже любили друг друга, – ответил Эльдорин, и в его голосе прозвучала грусть. – Это не принесло нам счастья.

Рубин резко втянул воздух рядом со мной.

Пол подо мной зашатался. Почему бабушка никогда мне об этом не рассказывала? Она была влюблена в эльфа? Я чувствовала себя преданной. Как она могла скрывать это от меня?

– Бывают дни, – прошептала она, – когда я предпочла бы об этом забыть. Но все же… – Она смяла в руках носовой платок. – Это все еще больно. Но я рада проведенному времени с тобой.

Эльдорин опустился перед ней на колени и взял за руки.

– Я не могу остаться с тобой, – поспешно заявил он. – Я женюсь на Ларимар. Моя сестра попросила меня об этом. Ларимар – будущая Верховная жрица, а Элизьен нуждается в ее поддержке. – Лицо бабули совершенно побелело от этой новости. Почему эта история казалась мне такой знакомой? Я сжала руки в кулаки.

– Если я пойду на это, Элизьен отпустит Эдена, иначе он погибнет в этом подземелье, – продолжил Эльдорин.

– Почему ты вернулся? – беззвучно спросила бабушка. – Почему сейчас?

Он вытер рукой глаза.

– Мне нужно было увидеть тебя еще раз, – прошептал он и, поднявшись на ноги, притянул ее к себе. Его губы прикоснулись к ее, и он потянулся за пером в кармане брюк, продолжая целовать.

Никому не пришлось пояснять мне, что он делал, пока обнимал ее. Он крал ее воспоминания, чтобы заставить обо всем позабыть. Вернее, не обо всем, но о самом главном. О том, что она любила его, о нем самом. Это объясняло, почему она помнила о своей подруге, но не о собственном прошлом с эльфами. Почти прозрачное перо мелькало в руке Эльдорина, пока он стирал воспоминания бабушки. Когда нить исчезла, он отпустил ее. Она растерянно моргнула, и он усадил ее обратно на скамейку.

– У тебя будет внучка, – настойчиво сказал он. – Ты должна дать ей мощное магическое имя. Назови ее Элизой, слышишь?

Бабуля рассеянно кивнула.

– Элиза, – прошептала она, будто пробуя имя на языке. – Почему Элиза?

Эльдорин грустно посмотрел на нее.

– Не могу сказать. В Аваллахе живет одна сивилла. Она поручила мне попросить тебя об этом. Мы никогда больше не увидимся, поэтому пообещай, что не забудешь об этом.

Бабушка снова кивнула. В ее глазах появился затуманенный блеск, словно она не понимала, с кем разговаривает.

– Хорошо, – отозвался Эльдорин. – Так мне будет казаться, что ты не совсем меня забыла. – Его голос прозвучал надтреснуто. – Наши с тобой жизни будут навсегда связаны. Мы присмотрим за Элизой. – Он поцеловал ее в лоб в последний раз. Он выглядел бесконечно измученным, будто ему хотелось расплакаться. Я точно знала, какие чувства он испытывает в данный момент. – Теперь все будет хорошо, – на прощание добавил он. – У тебя будет семья, и ты станешь очень счастливой. Мойра это видела. Она мне это пообещала.