Чувствовала ли мама себя одиноко в нашем доме без бабушки? Финн снял комнату в Сент-Андрусе и наверняка нечасто бывал дома.

Когда что-то рядом со мной скрипнуло, я поежилась, а затем услышала стук, который доносился со стороны входной двери. Я поднялась с шезлонга и подавила в себе глупую надежду, что это Кассиан пришел забрать меня. Открыв дверь, увидела стоящего на пороге Рубина.

– Я слышал, ты чувствуешь себя нехорошо? – Он усмехнулся, и я поняла, что он сразу же раскусил мою ложь. Он поднял корзинку. – Я принес поесть. Мне сделать это одному или ты составишь мне компанию?

Я улыбнулась и пропустила его в сад.

– Я немного проголодалась.

На самом-то деле целый день ничего не ела.

Мы отправились на кухню и достали чашки и тарелки из шкафа. С кувшином свежей воды и тарелкой под мышкой я последовала обратно на улицу за Рубином, который уже выкладывал на тарелки пирожки, кусочки сыра и фрукты в карамели.

– Этого хватит минимум на четверых, – отметила я. – Неужели я так дерьмово выгляжу?

– Честно говоря, ты слишком худая, как по мне. Но у Кассиана всегда был странный вкус. – Он взял себе пирожок.

– Ты прирожденный комик, – обиженно сказала я, устраиваясь поудобнее на одной из лежанок в саду. – Как прошло собрание Совета? – поинтересовалась я спустя некоторое время. – Я слышала, твой отец достиг своей цели?

Рубин покачал головой.

– Это не его цель, – мрачно объявил он. – Это только начало. Я хотел сразу же приехать сюда к вам. Теперь Рэйвен доверяет мне еще меньше, чем раньше. Но я не мог отказаться сопровождать отца. – Он скривил губы в ухмылке. – Кроме того, мне всегда было интересно, что там обсуждают все эти посланники.

– Значит, время прошло не зря, – поддразнила его, хоть и догадывалась, что он представлял себе все иначе. – Ты знаешь, что он планирует делать дальше?

Рубин покачал головой.

– Он никому бы этого не рассказал. А мне тем более.

– Может быть, Виктору? – спросила я. – Тебя он не так давно знает. А вот его…

– На Виктора он вообще почти внимания не обращает, чему я иногда даже завидую.

Ему не нравился собственный отец, хотя Рэйвен, вероятно, утверждала бы, что это было лишь отвлекающим маневром. Она также заявила бы, что Рубин здесь только ради того, чтобы украсть у меня печать. Была ли я слишком наивной, доверяя ему?

– Может, мы могли бы расспросить об этом Мойру? Она же знает будущее. Когда мы вернемся, надо немедленно отправиться к ней.

Рубин выпрямился.

– Если бы все было так просто. Сивиллы видят только один вариант будущего. Оно может измениться в любой момент.

– Тогда, вероятно, смотреть в будущее не имеет никакого смысла.

– Наверное, поэтому она и отказывается. – Рубин отпил из своей чашки. – Сивилла просила передать тебе привет. Она с нетерпением ждет встречи с тобой.

Я прикусила губу и решила довериться Рубину. Он не давал мне никаких поводов этого не делать. В отличие от многих других.

– Когда я прощалась с ней, она сказала мне найти кабинет воспоминаний. Ты знаешь, где это?

– Хм, – он жевал пирог, – это здесь, – сказал он медленно. – Сказала ли она, что ты должна в нем искать?

– Не искать, а скорее найти. Она прошептала мне на ухо «найди воспоминания Эльдорина», а вчера, когда я была у бабушки с Кассианом, она перепутала его с Эльдорином. Если эти факты не имеют друг к другу никакого отношения, я съем свою шляпу.

Рубин тихо рассмеялся, услышав это выражение.

– Мой кузен отвел тебя к бабушке? Я съем свою шляпу, если Элизьен это позволила.

Я хихикнула, когда он повторил мои слова.

– Можешь начинать. Бьюсь об заклад, это было ее идеей. Она хотела знать, был ли инсульт бабушки связан с колдовством.

Рубин с серьезным видом кивнул.

– Я бы даже не удивился. Дэмиан тебя ненавидит.

Для этого у него были все основания. Я увела две печати у него из-под носа. А если бы заполучила посох, которым он, впрочем, уже владел, я смогла бы отнести все три печати к Священному дереву, чтобы уничтожить их. Но, как любила говорить бабушка, всему свое время. Сначала мне нужно было сосредоточиться на загадке, решение которой находилось в пределах досягаемости.

– Итак, ты знаешь, кто это?

Рубин кивнул и отставил свою кружку в сторону.

– Он был мужем Ларимар, братом Элизьен и моим отцом. Во всяком случае, тем, кто был максимально близок к этому понятию. Если бы мне пришлось с кем-то спорить, я бы поставил на то, что он был единственным, кто когда-либо меня любил.

Я положила ладонь на руку Рубина, стараясь поддержать и успокоить.

– Его не волновало, умею ли я читать мысли. Не ждал от меня такой же ловкости, как у Кассиана. Он принимал меня таким, какой я есть, без каких-либо ожиданий или упреков.

– Где он сейчас?

– Он пал в войне с ундинами. С тех пор Ларимар становилась все невыносимее. Я полагал, что она не питает к нему особых чувств, но, видимо, ошибался. Возможно, она сама не знала об этом. Она ненавидела Элизьен за то, что Майрон был ей верен, хотя они так и не поженились.

Я глотнула воды.

– Ты слышал о ней что-нибудь еще?

Рубин встал и прошелся взад и вперед по маленькому саду.

– Ничего с тех пор, как она сбежала.

– Ты не скучаешь по ней? – Я обхватила колени руками. Все-таки она была его матерью.

– Нет. Из нее вышла ужасная мать. Я много лет пытался найти ей оправдания. Мне не удалось, и в какой-то момент просто перестал пытался. Мне больше не нужно никому нравиться, надо лишь совладать с самим собой.

– И как тебе это дается? – спросила я, и Рубин замолчал. Я довольно хорошо знала, каково это – постоянно сомневаться в себе.

В слабом свете, попадающим в сад через кухонную дверь, он выглядел совсем юным.

– Бывают моменты, когда я все еще хочу, чтобы она мной гордилась. Но они случаются все реже.

– Поэтому ты ушел к Дэмиану? – я должна была задать этот вопрос.

Рубин вышагивал передо мной.

– Мне надоело открещиваться от этой части себя. Я знаю, что обладаю магическими способностями, хоть Ларимар и Элизьен и запрещали мне колдовать. Предположительно ради моей же безопасности. Но это всегда было частью меня, и я боялся раствориться в ней, если продолжу и дальше подавлять эти способности.

Я это понимала.

– Ты сможешь помочь мне проникнуть в кабинет воспоминаний? – Он был честен со мной, поэтому я хотела быть честной в ответ. – Кассиан вылечил бабушку с помощью ауреолы-пера.

Рубин вытаращил глаза.

– Элизьен действительно это позволила? Видимо, она еще отчаяннее, чем я думал.

– Ее это заботит. Как думаешь, почему бабушка назвала Кассиана Эльдорином? Она ведь не могла его знать.

Внезапно я поняла, что моя бабушка давно знает эльфов. Может быть, Ларимар интересовала не я. Почему бабуля никогда не рассказывала мне об этом?

– Ты уверена? – спросил Рубин. – Она не могла его знать, – высказал он мои соображения вслух.

– Почему бы и нет? У нее была подруга, которую соблазнил эльф. Она рассказывала, что эльф исчез, когда та ждала ребенка. Малыш тогда умер при родах, а женщина потеряла рассудок. Бабушка вполне могла знать какого-нибудь эльфа.

Глаза Рубина округлялись все больше, пока я пересказывала слова бабушки. Он провел рукой по своим волосам.

– Говорят… ходят слухи, – начал он, запинаясь. – Об Эльдорине и его лучшем друге Эдене. Не знаю, о чем там шла речь, но может…

– Эти двое бывали в человеческом мире, – продолжила я. – Или о чем ты?

Он поднял ладони.

– Конечно, это возможно. Но контакт с людьми был строго запрещен.

– Нам нужно больше разузнать об Эльдорине. Что находится в этом кабинете воспоминаний?

Вряд ли там на полках стояли фотографии и DVD-диски.

– Разве это важно? – спросил Рубин. – Не лучше ли нам поговорить о печати? Дэмиан хочет забрать ее любой ценой. Не стоит его недооценивать. Это должно стать приоритетом.

Я провела руками по волосам. Он был прав.

– Может быть, все это взаимосвязано, – отстаивала свое мнение. – Даже если мы и не знаем, как именно. Так что говори уже, что скрывается в этом кабинете. Что меня там ждет? Могу ли я вообще в него войти?

Рубин наконец сдался, хотя выражение его лица говорило за себя.

– Как следует из названия, это комната, наполненная воспоминаниями. Их собирают на катушки и хранят там.

Я ни черта не понимала.

– И как это работает?

– Ты видела вчерашнюю церемонию? Историю о рождении первого эльфа? – спросил он. – Серебряные нити были воспоминаниями из тех времен. Киовар каждый год достает их и показывает нашему народу, чтобы никто не забывал о том, как люди хотели убить первого эльфа.

– Тебе это не нравится, не так ли?

Рубин уставился на свои ботинки.

– Думаю, пришло время оставить прошлое в прошлом.

– Мы все еще говорим о вашей эльфийской церемонии?

– Вероятно, нет, – признался он. – Я провожу тебя к кабинету. Поскольку все сейчас на празднике, проникнуть туда не составит труда.

– Это запрещено?

– А ты как думаешь? – усмехнулся Рубин. – Но, если ты хочешь что-то выяснить, запреты не должны тебя останавливать.

– Я могла бы вышить это изречение на твоей подушке. – Я убрала посуду и пошла на кухню впереди него.

– Ты умеешь вышивать? – Рубин недоверчиво покачал головой, ставя наши чашки на кухонный стол.

– Ну конечно нет. Но, вероятно, придется научиться этому, если Элизьен запрет меня в эльфийской тюрьме за то, что я слишком часто сую свой нос в дела, которые меня не касаются.

Рубин подмигнул мне.