– Ты можешь съесть оба куска, – говорит Кассиэль. – В следующий раз я принесу еще.
Я улыбаюсь ему и засовываю кусок шоколада в рот. Он просто невероятно вкусный. Кассиэль смотрит на меня, ухмыляясь, пока шоколад тает у меня во рту. Будь моя воля, я не стала бы его глотать. Оставить кусок для Стар будет невероятно сложно, но, конечно, я не стану его есть.
Я вдруг слышу звуки за дверью. Я смотрю на Тициана, который понимает меня без слов. Если это Стар, которая могла быть в библиотеке, а не в своей комнате, как я полагала, надо ее задержать.
Но это не Стар, а Алессио, который уже давно должен был быть в больнице. Он видит ангела и хмурится.
– Я как раз хотел идти, – говорит Кассиэль. – Мун не могла не впустить меня, я подкупил ее куском шоколада.
Я опускаю ладонь на его руку. Было очень мило с его стороны взять ответственность за мои действия на себя, но это никому не нужно.
– Что случилось? – спрашиваю я Алессио, делая пару шагов в его сторону. Он выглядит неестественно бледным, и я надеюсь, он ничем не заразился в больнице.
– Через восемь дней арена снова откроется, – выдавливает он. – Она будет очень большой, и ты есть в списке гладиаторов.
Я останавливаюсь на месте как вкопанная.
– Нерон просто так взял и включил меня в список?
Алессио кивает.
– Он говорит, что ты сама вызвалась. Альберта только что рассказала мне об этом и послала меня к тебе, чтобы…
Он окидывает Кассиэля взглядом и молчит. Это противозаконно, и Нерон снова это делает. Он будет вносить меня в список до тех пор, пока какой-нибудь ангел не убьет меня. Никто не уйдет от него безнаказанным.
Через восемь дней наступит новолуние. Через восемь дней Сильвио вывезет моих брата и сестру в безопасное место. Я не позволю Нерону де Луке сорвать мои планы. Если я должна сражаться, я буду это делать, но я не умру, пока Стар и Тициан не получат свой шанс на новую жизнь.
– Я скоро вернусь, – говорю я Алессио, поворачиваясь к Кассиэлю. – Я провожу тебя к выходу.
Эти слова звучат так, словно я выгоняю его, но я не могу сейчас думать о его чувствах.
Кажется, Кассиэль меня понимает, и мы скрещиваем пальцы наших рук, как только дверь за нами закрывается. Когда я иду рядом с ним, меня охватывает отчаяние. Все мои заботы в один миг вернулись. Злость Нерона, побег Стар и Тициана, предательство матери, шантаж Феникса и мой личный страх смерти. Кассиэль едва заметно сжимает мою ладонь.
– Я тебе помогу, – говорит он мягко и в то же время решительно. – Я с тобой потренируюсь.
Что-что он сделает? Завладевшая моим разумом тревога ненадолго отступает.
– Спасибо, – с трудом выговариваю я. После длительного периода без тренировок я не могу представить себя стоящей на арене напротив ангела с мечом в руке. Но я не умру. Я не позволю Нерону насладиться этим мгновением.
Прежде чем я делаю шаг в сторону сада, Кассиэль останавливает меня.
– Мне так хотелось бы забрать тебя в свой двор. Там бы ты была в безопасности. – Его пальцы касаются моего лица, и мне странно приятно. Меня пронизывает чувство теплоты. Я кладу руки на его талию, прислоняясь лбом к его груди. Он притягивает меня к себе. На мгновение я чувствую себя в безопасности. Когда я поднимаю голову, его взгляд кажется затуманенным.
– Ненавижу, когда ты грустишь из-за того, что творят мои братья, – тихо говорит он, мягко целуя меня.
Кассиэль зарывается рукой в мои волосы, а другую опускает на шею. Рисует большим пальцем круги на коже, и по моему телу распространяется приятное покалывание. Такое незаметное движение сводит на нет все мое внутреннее сопротивление. Я кладу руки на его плечи и размыкаю губы. Из его груди вырывается тихий стон, и его язык проникает в мой рот, оборачиваясь вокруг моего. Я в жизни не знала, что поцелуи могут быть такими приятными. Я продолжаю прижиматься к нему. Кровь пульсирует в моих венах. Руки Кассиэля нежно обнимают мое лицо, и он немного наклоняет мою голову, целует меня сначала в щеки, а затем приближается к моей шее. Мне так хотелось бы навсегда остаться стоять здесь и забыть про остальной мир. Его руки скользят по моим предплечьям, а затем обхватывают мои ладони. Я тихо рычу, потому что хочу, чтобы он снова поцеловал меня в губы. Его щеки краснеют, когда он смотрит на меня снова. Ангел улыбается и мягко целует в кончик носа и веки.
– Лучше, чем шоколад? – спрашивает он.
Я мотаю головой взад-вперед, потому что никак не могу надышаться.
– Совсем не много. В любом случае неплохой способ отвлечься от мыслей о нем.
Он поджимает губы, чтобы не рассмеяться:
– Неплохой способ, значит.
Я встаю на цыпочки и целую его еще раз.
– Лучше, чем неплохой, – признаю я.
Кассиэль крепко держит меня в своих объятиях, пока мое сердцебиение не успокаивается.
– Жаль, что я не могу больше ничего для тебя сделать.
– Все в порядке. Не беспокойся обо мне.
– Этого я точно не могу не делать. – Он поворачивается и выходит на улицу. Мгновением позже я слышу знакомый взмах крыльев.
* * *
Когда я возвращаюсь, Алессио рассказывает Стар об открытии новой арены и о том, что сделал Нерон. Взгляд сестры полон ужаса и направлен на меня, а ладони Тициана сжаты в кулаки.
– Мне нужно будет сражаться на арене в этот день, но я вернусь, обещаю. – Нерон же не может все испортить.
– А что, если нет? – спрашивает Тициан. – Тогда нам придется остаться здесь?
– Тогда Алессио отведет вас к пристани. Вам не придется идти далеко. Только до Валларессо[25].
Я была бесконечно рада, когда Сильвио предложил мне это место встречи. Это удобно и находится прямо за углом. Раньше это была одна из самых больших пристаней Сан-Марко, но теперь об этом напоминают лишь несколько старых деревянных столбов. Условием Сильвио, однако, было то, что я приду с Тицианом и Стар одна и не притащу с собой кучу прощающихся друзей и родных. Как будто я собиралась!
– И все-таки это слишком опасно, будет темно, – говорит брат.
– Вы со всем справитесь, – успокаиваю его я. – Сильвио поедет не ночью, а незадолго до рассвета. Тогда ангелы еще не осмеливаются появляться на улицах, но уже становится достаточно светло для того, чтобы поездка прошла спокойно.
– Думаешь, это разумно?
Она кивает, и я вижу тоску в ее глазах.
– Я скажу ему об этом.
Ее глаза сияют, и я не в силах рассказать ей о том, что видела Феникса, не одного.
Я смотрю на сестру. Она уже целую вечность не выходила из дома. На свежем воздухе она бывает только в нашем саду, а теперь я заставляю ее отправиться в настоящее путешествие. Путешествие, полное опасностей, в котором ее будут сопровождать незнакомые люди.
– До нашей цели ровно пятьсот километров. – Путь пролегает через Мантую, Ломбардию и Пьемонт. – Вам придется добираться больше двух недель. Но когда вы будете там, вы окажетесь в безопасности.
– Нам придется идти пешком все это время? – ноет Тициан.
– Время от времени вам надо будет идти. Но чаще вы будете ехать верхом или в экипаже.
– Верхом? – Глаза моего брата скругляются. – Я не умею ездить верхом!
– Тебе надо будет просто держаться за седло, – приходит Алессио мне на помощь. – Это будет настоящее приключение. Ты даже соскучиться по нам не успеешь.
– Не думаю. – Тициан водит рукой по столу.
Тициан сопротивляется побегу меньше, чем я предполагала. Я глажу его по волосам.
– Все будет хорошо, – убеждаю я его еще раз. – И мы с Алессио отправимся вслед за вами, как только это станет возможным.
Может быть, мне все-таки удастся и дальше выживать на арене, и я соберу необходимую сумму раньше, чем планирую.
Я вздыхаю.
– Тициан может научиться профессии у брата Сильвио. Он пекарь, – объясняю я. – А ты будешь жить с учительницей, с которой когда-то общалась Альберта.
– И мы не сможем жить вместе? – сердито спрашивает Тициан.
Я качаю головой.
– По-другому не получается, но так будет только сначала. – Я пытаюсь успокоить брата. – Когда я приеду к вам, мы все уладим.
– А если ты не приедешь? – кричит брат на меня, ударяя кулаком по столу. – Если у тебя не получится? Если тебе не хватит денег? Если ты умрешь на открытии арены? – Он подскакивает со стула и убегает в свою комнату.
Я хочу пойти за ним вслед, но Стар кладет свою руку на мою.
Но все еще недостаточно, думаю я, когда она встает и идет в комнату Тициана. Недостаточно.
Алессио открывает бутылку вина и разливает напиток по двум бокалам.
– Не надо было рассказывать ему про открытие арены. Извини меня.
– Уже завтра он в любом случае узнал бы об этом в школе. Списки бойцов там тоже вывешивают.
Я потираю виски.
– На него столько всего свалилось. Переживания о моих битвах, побег, ответственность за Стар, и, кроме того, ему придется оставить своих друзей.
– Когда он будет чуть старше, он поймет, почему тебе пришлось все это на него повесить.
– Он уже потерял родителей. Я бы с радостью не заставляла его переживать все это.
– Но ты ничего не можешь поделать с этим. Самое тяжелое для него – это то, что ему придется расстаться с тобой, ты что, не понимаешь?