Вот Ника книга заинтересовала, и он, на радость дядюшке Арли, на пару с Норином до глубокой ночи старательно вчитывался в пожелтевшие страницы, пытаясь разобраться в видах поклонов, приветствий и обращений.

В замковом дворе пришлось разделиться: Ника и Пита, удостоенных чести присутствовать при вручении награды, увели во флигель для слуг. А господина библиотекаря и его племянника проводили к левому крылу Малого дворца.

Пришлось не меньше четверти свечи прошагать по мощеным дорожкам вдоль аккуратно постриженных кустов и изящных, но несколько безликих скульптур, изображавших достопочтенных членов королевской династии, а также их любимых коней, псов, кошек, хорьков, ловчих птиц и даже пары южных пардов. Дядя шепнул, что это дедушка нынешнего короля ввел моду на увековечивание в камне королевских пушистых и пернатых любимцев.

Каменные фигуры сопровождали гостей до самого Малого дворца. Стоило подойти к высокому крыльцу с резными мраморными перилами, как массивная, украшенная резьбой дверь отворилась, выпуская навстречу почетным гостям замкового смотрителя.

– Господин Арли, господин Скай, прошу за мной, – величественно пригласил волшебников пожилой дворцовый распорядитель, разодетый так, что купцы из Лиссеи, окажись они здесь, разрыдались бы от зависти и спешно вынули бы из сундуков по три самых роскошных наряда, чтобы хоть чуть-чуть приблизиться к этому золотисто-бордово-алому великолепию.

Рядом с разодетым смотрителем слуги в золоченых ливреях смотрелись бледными невзрачными тенями, смиренно скользящими вдоль стен перед дорогими гостями и за ними.

Широкие коридоры, покрытые панелями из редкого в Аэрэйне стального дерева, сменялись коридорами, стены которых были обиты вышитой серебром парчой. Затем следовали коридоры, украшенные огромными гобеленами, искусно воссоздававшими сцены охоты и боевые сцены с людьми и лошадьми в натуральную величину. Менялись витражи в высоких створчатых окнах. Старинные кованые фонари чередовались с современными магическими светильниками. И, наконец, провожатые в золоченых ливреях передали Ская и господина Арли с рук на руки бойкому господину в зеленом, поджидавшему их в пахнущей розовым маслом, тесно заставленной старинной мебелью гостиной.

– Итак, на всякий случай напоминаю, – резво затараторил бойкий господин, будто продолжая давно начатый разговор, – в присутствии его величества нельзя творить волшебство, обнажать оружие, смеяться без повода, прикасаться к лицу, кашлять, чихать, зевать и подражать животным.

Дальше Скай слушать не стал: сообщать что-то новое ему явно не собираются. Не то чтобы он наизусть выучил все правила придворного этикета касательно получения королевских наград, просто полагал, что самый лучший совет ему уже дал Пит: полагаться на здравый смысл и повторять за куда более опытным в придворных делах дядюшкой.

Еще через полсвечки волшебников все-таки отпустили на церемонию: бойкий господин призвал пяток слуг в золоченых ливреях, и те со всем уместным почтением сопроводили гостей в Высокий зал внизу Белой башни Малого дворца.

Скай мысленно отметил странность того, что зал с таким названием не находится на вершине башни, где, казалось бы, ему самое место, но, само собой, не стал уточнять, как же так получилось.

Бойкий господин, тревожно поглядывая на ручной хронометр, повел гостей по очередным лестницам и коридорам. Скай изрядно утомился шагать по роскошному мрамору, пушистым коврам, деревянным панелям и отполированному граниту. Уже и награждения не хотелось – хотелось обеда, хоть торжественного, хоть самого обыкновенного.

Анфилады комнат сменялись крытыми галереями, лестницы – переходами, двери с резными узорами – дверями с вычурной инкрустацией серебром и полудрагоценными камнями. И когда Скаю стало казаться, что сей путь бесконечен, бойкий господин толкнул очередную дверь и объявил, что они пришли.

Высокий зал не зря так назывался: потолок терялся где-то в вышине, в которую устремлялись удивительно тонкие колонны. Огромные окна впускали в зал столько света и воздуха, что казалось, будто снаружи темнее и теснее, чем здесь.

Солнце светило не по-столичному ярко, заставляя награждаемых непочтительно щуриться.

Из двери, расположенной напротив той, из которой пришли Скай, его дядя и бойкий господин, успевший ускользнуть обратно, вышли двое в золотом, а следом Пит, совершенно невозмутимый на вид, и Ник, взволнованный и серьезный.

– Его величество вскоре прибудут! – объявил не замеченный Скаем слуга.

Золотоливрейные выстроили награждаемых посреди зала неровным треугольником: острый угол – господин Арли. В двух шагах правее главного библиотекаря Аэрэйна встал его племянник. Питу отвели место в пяти шагах левее господина Арли. Ник стоял в трех шагах позади Ская.

Волшебник огляделся, улыбнувшись друзьям, и заметил, что в зале по меньшей мере десяток дверей. Дядюшка сдержанно кашлянул, и Скай перестал глазеть по сторонам, принимая приличествующий обстановке торжественный вид.

Едва слуги отошли от почетных гостей, открылась одна из многочисленных дверей Высокого зала и начали прибывать гости, жаждавшие посмотреть на церемонию награждения. Громкий голос торжественно возвестил о приходе главного советника по финансам. Затем объявили о прибытии советника по королевской безопасности, а после голоса объявителей зазвучали не умолкая и то и дело перебивая друг друга.

Зал быстро заполнялся нарядными дамами и господами. Платья, прически, камзолы, жемчуг, бриллианты, золотые и серебряные нити – пестрое великолепие, бурлящее кругом, напомнило Скаю городскую ярмарку. Наряды несравнимо дороже, но вот жадное любопытство на разных лицах точно такое же.

* * *

Нику не нравилось все: и веера, трепещущие в руках дам точно неживые птицы, и быстрые тревожащие шепотки, и острые изучающие взгляды мужчин, и смесь настойчивых приторно-сладких запахов, исходящих, кажется, от всех присутствующих.

Но травник старался держаться подобающе. Потому уставился в затылок Ская и попытался ни о чем не думать.

Отвлечься, однако, никак не получалось. Люди вокруг хоть и стояли на расстоянии, но ощущались слишком близко, пахли слишком навязчиво, любопытствовали слишком откровенно. Смотрели и смотрели, шептались и шептались. Хотели знать больше. Мечтали подойти ближе. Жаждали обсуждать громче.

«Вот бы их напугать, да?» – вдруг лениво проговорил Голос.

«Что это ты задумал?»

«Я? – неубедительно возмутился Голос. – Абсолютно ничего. Озвучиваю твои мысли».

Ник хотел возмутиться, заявить, что они вовсе не его, но…

«Не обманывай себя. И тем более меня. Да, и кулаки разожми, – посоветовал Голос. – Люди такое сразу видят и не очень одобряют».

Насмешливый тон Голоса почему-то совсем не задевал. Впрочем, если бы то же самое посоветовал Пит – тем же тоном, то и на него Ник бы ни капли не обиделся. А вот люди вокруг злят, хоть Ник и не поручился бы за то, что они над ним смеются.

Он заставил себя не думать о людях. Лучше подумать о собственных пальцах, как и остерегал Голос, сжатых в кулаки. Медленно разжать и смотреть на Ская. Ему тоже наверняка тут не нравится, но Скай стоит прямо, не жмется, не злится, не переступает с ноги на ногу. Спокойный взрослый человек.

«Какой молодец!» – ехидно похвалил Голос то ли Ская, то ли Ника.

– Его величество Алфеус Второй!

* * *

Едва объявили о прибытии короля, как все присутствующие в зале замолчали и почтительно замерли.

Открылась дверь прямо напротив награждаемых, и Скай честно попытался не щуриться, чтобы не показаться неуважительным.

Сначала в Высокий зал вошли королевские гвардейцы в темно-синих с серебром мундирах. Высокие, широкоплечие, почти одинаковые с лица, они ужасно напоминали солдатиков, коробка с которыми пылилась в шкафу, когда Скай был ребенком. Впрочем, вполне вероятно, те солдатики и изображали гвардию.

Охрана выстроилась ровными рядами: семеро слева, семеро справа, образуя коридор, в который вышел его величество Алфеус Второй.

Король одновременно напоминал все парадные портреты: свои, своего отца, деда и прадеда, и был совсем на них не похож. Среднего роста, с едва наметившимся брюшком, темноволосый и светлоглазый. Умный взгляд человека, прекрасно понимающего, что и зачем он делает. Аккуратные усы. Волевой подбородок. Ухоженные руки с удлиненными ногтями. Украшенный бриллиантами и сапфирами наряд с серебряным шитьем и длинный белоснежный плащ, отороченный мехом редчайшего синего снежного барса.

Голову Алфеуса Второго венчала высокая двойная корона, инкрустированная звездными сапфирами и голубыми бриллиантами, коих во всем Аэрэйне существовало всего пять штук – и все здесь.

Его величество приблизился к награждаемым быстрым шагом, без лишней суеты. Король смотрел на тех, кого предстояло наградить, с добродушным вниманием и легким любопытством.

За королем спешил слуга с большой бархатной подушкой на вытянутых руках. Темно-бордовый бархат казался почти черным, длинные золотые кисти смотрелись торжественно, но слегка напоминали лошадиную гриву. Скай еле сдержал улыбку, мысленно позабавившись таким сравнением.

Король остановился на расстоянии вытянутой руки от господина главного библиотекаря, и тот поклонился. Скай тут же повторил поклон за дядей.