– Кто убил старого волшебника в Приюте? – спросил Пит, не обращая внимания на причитания и вздохи.

– На скале-то? А чего он за ними подглядывал, а? Какое его дело, а? Сидел бы тихо – и все, никто бы его не трогал.

– Ты, что ли, его порешил? – нахмурился Пит, а Скай, стоящий рядом, постарался придать себе зловещий вид. Куда эффектней было бы перекрасить пламя факела над головой пленника, но даже на самое простенькое заклинание сил уже не осталось.

«Медный» испуганно икнул и замотал головой:

– Не-не-не! Не я. Я-то к колдунам со всем почтением, чесс слово! А вот Каспер и Динни, вот они вашего брата поносили на чем свет стоит. Каспера и послали проверить, чего там в нашу сторону блескает с утеса. Он волшебника и спихнул. И хвастался еще! А я тут ни при чем…

– А чего в эту шайку подался-то? – поинтересовался под конец Пит. – Что лично тебе такого пообещали, а?

– Вроде и денег обещали, – задумчиво протянул пленник, – и на место хорошее пристроить, когда все поменяется… Да только не в этом дело-то!

– А в чем?

– Вот как главный наш говорить начнет, так во все веришь, со всем согласен! И пока меж собой обсуждаем, все так правильно выходит, по-честному, по-хорошему. А тут я и вспомнить-то ничего толком не могу… Мож, меня, это, околдовали?!

– Ну, давай разбираться, – предложил Пит. – Рассказывай в подробностях, когда в банду вступил, давно ли сюда приехал…

Оставив Пита прояснять детали преступной карьеры «медного», Скай отправился искать Ника: надо уточнить, что за нечисть травник заметил в заглавном злодее и чего от нее ожидать.

Ник нашелся в давильном цехе: разглядывал прессы и, кажется, обнюхивал чаны с остатками скисшего винограда.

– Нашел что-то подозрительное? – спросил волшебник, покосившись на зловещие в предрассветном сумраке прессы.

– Нет. Проверить хотел, все ли тут чисто.

Скай подумал, что надо бы поднять Купол, но сил – ни телесных, ни волшебных – не было. Накатили усталость и вязкая дурнота, какие бывают после долгого недосыпа. Не имея сил на чары, пришлось оглядеться, стараясь не крутить головой слишком резко, подойти к другу вплотную и спросить шепотом:

– Как ты думаешь, мог ли Галенус при помощи того существа, что мы в нем заперли, затуманивать разум? Внушать людям, что они должны его слушаться, и влиять на память?

Ник помолчал некоторое время, сосредоточенно глядя в темные глубины засохшей лужицы виноградного сока на полу перед чаном.

Потом спросил:

– А волшебники так могут?

– Нет, – покачал головой Скай. – Я ведь уже рассказывал тебе, что волшебство может влиять на материальные объекты, включая тело человека: усилить, ослабить… сжечь. – Скаю невольно вспомнилось истлевшее тело одного из заговорщиков, но он постарался отогнать ненужное воспоминание. – Ну и на нежить и нечисть можно влиять: изгнать, призвать, уничтожить. А вот на человеческий разум чары волшебников не действуют.

Ник снова помолчал, обдумывая что-то. Потрогал кончиком указательного пальца темную доску чана, вздохнул и сказал:

– Я не знаю, что за существо сидит внутри Галенуса. Я ощущаю его присутствие и то, что оно… м-м-м… может быть опасно. Но что оно такое и на что именно оно способно, мне неизвестно.

– Значит, либо наш информатор лжет, либо нам попалось крайне интересное существо. И крайне опасное, тут ты прав. Я не заметил, чтобы на меня что-то попыталось повлиять. Но, возможно, наше знакомство было слишком недолгим, и то, что вселилось в Галенуса, просто не успело ничего предпринять. Кстати, спасибо, что вовремя вмешался, – улыбнулся Скай. – Ладно, надо сверить показания того типа, которого мы допросили, с показаниями его подельников. Пойдешь со мной?

Ник неохотно кивнул, и волшебник, внимательно посмотрев на помощника, добавил:

– Если не хочешь, можешь не ходить. Сейчас никто не удивится тому, что кто-то странно себя ведет…

Ник повернул голову и посмотрел на друга с тревогой:

– А я странно себя веду?

– Нет, – улыбнулся Скай. – Я к тому, что ты можешь это делать, если захочешь. Все понимают, что ночка выдалась беспрецедентная. Эх, вот бы еще раз перекусить – тогда, глядишь, и соображать лучше начну, а то сил уже не осталось совсем. Но мы, кажется, все, что принесли из Приюта, съели.

Ник встрепенулся и, велев стоять тут и ждать его, унесся в сторону дома виноградаря.

Скай посмотрел ему вслед и решил, что надо бы присмотреться к Нику повнимательнее: травник вроде как казался слишком уж встревоженным событиями уходящей ночи. Хотя, возможно, Скаю просто мерещится. В конце концов, и он сам, и Ник устали, не выспались и, надо полагать, раскрыли какой-то заговор.

* * *

Обманывать Ская было не просто неприятно – невыносимо. Но признаться в том, что внутри него самого есть то же самое, что в Галенусе, Ник не сумел.

«Вот и правильно», – одобрил Голос. Однако Ник вовсе не был уверен, что поступает правильно.

А еще Скай, кажется, пока не знает, что он, Ник, убил того волшебника. И что ему не то чтобы не понравилось. Конечно, о последнем можно и не говорить никому, но Ник не мог не думать о том, как изменилось бы отношение друга, узнай он всю правду. Пусть убийство и было обосновано ситуацией, а обман насчет Голоса не был полным: травник ведь и правда не знал, что такое Голос и на что он способен. Если бы он мог внушать мысли, то, наверное, пользовался бы этой способностью? Или у разных Голосов разные способности?

Он пробовал спросить у Голоса, но тот лишь насмешливо фыркнул, заявив, что некоторые вещи как были тайной для Ника, так и останутся.

Вопросов было слишком много, а думать было слишком тяжело. Гудела голова, почему-то ныло запястье правой руки и пальцы. Болели ноги. Желудок противно сжимался и грозился выдать наружу съеденный очень-очень давно ужин.

* * *

Остальные сговорчивые злодеи выдали одну и ту же информацию: стране нужны перемены, его величество погряз в безделье и не печется о благе страны, и только многомудрый обладатель золотого знака знает, как улучшить жизнь каждого, кто пойдет за ним. Но что именно он планировал, не смог объяснить никто.

Повторяемые почти слово в слово невнятные объяснения наводили на мысль о том, что Галенус держал подчиненных за дураков и наверняка подмешивал в их еду или напитки малую толику среброзвонника, вполне достаточную для того, чтобы получить послушных культистов, неспособных задавать лишние вопросы.

Что до убийства старого волшебника, то кто-то – то ли сам Галенус, то ли его подручный волшебник по кличке Паук – заметил, что со стороны смотровой площадки Приюта за виноградниками следят. Отблески солнца на линзе трубы случайно привлекли внимание главарей банды, и те отправили на разведку двоих ребят из тех, кто не робеет перед волшебной Силой. Разведчики донесли, что какой-то старик наблюдает за виноградниками. И «золотой господин» приказал избавиться от свидетеля, не привлекая особого внимания. Ныне покойный Каспер – один из тех, кто ходил к Поющим пещерам, – пробрался на территорию Приюта и столкнул старого волшебника со смотровой площадки, будучи уверенным, что эту смерть сочтут несчастным случаем.

Всех выживших злодеев решено было отвести в Приют и разместить в отделении для буйных. А Галенуса ожидала палата, в которой до недавнего времени был заточен почтенный Тали: самая защищенная и надежная во всем исследовательском доме.

В Приют доставили и Милли. Как оказалось, она жила в Вертине и за разумную плату готова была выполнять любую не слишком опасную работенку. К ней накануне приехали люди Галенуса с заманчивым и щедрым предложением: познакомиться с молодым волшебником и его слугами и уговорить их прогуляться до Поющих пещер в обмен на увесистый мешочек золота и пару красивых браслетов.

Пит и господин Арли допросили пленников еще по разу и даже поговорили с пришедшим в себя Галенусом. Общаться с кем-то, кроме главного библиотекаря, тот отказался наотрез, но Пит сумел убедить его в том, что с ним поговорить придется в любом случае.

Скай и Ник терпеливо дожидались деталей, которые господин Арли пообещал разъяснить на обратом пути в столицу: «Ай-ту» ожидали со дня на день. Норин вынужденно ожидал вместе с ним, но его ожидание нельзя было назвать терпеливым: Скай успел четыре раза пересказать историю покорения виноградника и ответить на тысячу вопросов.

О покое до самого отъезда пришлось забыть: в домик постоянно стучались то целители, то постояльцы, то сиделки – всем было любопытно, что же случилось на территории королевских виноградников и как себя чувствуют новоявленные герои. Скай не горел желанием просвещать общественность, а господин Арли охотно беседовал с каждым. Они с Питом заранее договорились, о чем можно рассказывать, на что можно лишь намекать, а что вообще упоминать не стоит.

Скай так и не выбрал время, чтобы спросить у дяди, всегда ли тот хотел стать библиотекарем, чем увлекался в юности и какие предметы любил в Академии. Но он пообещал себе, что спросит непременно.

Одно Скай мог сказать с уверенностью уже сейчас: его дяде в отличие от малопочтенного господина Галенуса точно никогда не бывает скучно.

Глава 20

Глава 20

Через два дня после памятной ночи попрощаться с господином Арли и его племянником, разоблачившими заговор, зревший под жарким солнцем вместе с виноградом, пришли, кажется, все работники и постояльцы Приюта.