Скай скоро перестал внимать пафосным речам, рассчитанным, видимо, на неофитов тайного культа. У Ская, как ни странно, сложилось впечатление, что Галенус прекрасно осознаёт напыщенность своего монолога, и потому его голос звучит чуть саркастичнее, чем стоило бы.

Он тянет время? Но зачем? Все его подельники обезврежены, так что никто не придет ему на помощь. И раз подельников нет, то никто не поможет ему уничтожить тихонько улики, пока он сам отвлекает чужаков.

Никакого потустороннего влияния Скай не ощущал. Дядюшка тоже был спокоен.

– …есть предложение, – донесся до молодого волшебника голос Галенуса. – Очень выгодное. Вы ведь знаете, Арли, я богат!

Так, неужели это не безумное стремление поделиться грандиозными планами, а просто-напросто взятка? Скаю стало смешно, слегка досадно и немного гадливо.

– Вы предлагаете нам свои богатства, уважаемый? – спросил дядя таким тоном, словно его попросили принять участие в чем-то уморительно постыдном и притом совершенно неожиданно.

– Ну, не все, конечно, – благоразумно уточнил злодей. – Часть. Но довольно солидную! Хватит и вам, и вашему племяннику, и слуге. И еще останется. Давайте посчитаем, исходя из цен на недвижимость в столице и Вертине. Сравним, так сказать, сопоставим, сделаем прогнозы…

Галенус пустился в рассуждения о стоимости домов и земельных участков, демонстрируя глубокие познания в данном вопросе. Однако прийти к выводам он не успел: замолк на полуслове и мешком рухнул на пол.

Над распростертым телом молча стоял взъерошенный Ник с увесистой бутылкой в руках.

* * *

Интерес Ника к незнакомому бородачу все рос и рос. Было нечто необъяснимо любопытное в укутанном в мантию незнакомце. Не пугающее. Не опасное. Не притягательное. Любопытное.

По пути в большой зал травник все пытался разобраться в ощущениях.

Хочется ли ему, Нику, убить этого бородатого? Так же, как он совсем недавно лишил жизни чужого волшебника?

Запах крови, запекшейся на одежде, стал нестерпимо сильным, заманчивым и омерзительным одновременно.

Чужая кровь – это хорошо. Это приятно. Это…

Хватит!

Не отвлекаться.

Ник стиснул обшлаг рукава, заставляя себя ощущать то, что есть сейчас. Ткань рукава грубая и неровная. Свет факела мерцающий и тоже неровный, но иначе, чем ткань. В зале пахнет разлитым вином, скисающим виноградом, людьми разной степени чистоты, цветами золотистой мирабильи, распускающимися лишь в глубокой ночи, и совсем чуть-чуть кровью.

Равномерно звучит голос злодея, нудно повествующего о каких-то туманных «великих целях» и «переменах во благо». Повествует нудно, а сам – интересный.

Ник покосился на друзей и господина Арли: Пит стоял наготове, явно выжидая удобного случая, чтоб наброситься на коварного преступника, если тот вздумает дурить, Скай, кажется, слушал вполуха, но больше смотрел на дядю, а тот внимал знакомцу с любопытством, но без страха или напряжения.

Нет, Нику не хочется убивать этого господина.

Не хочется гонять его по виноградным «коридорам», смакуя ужас убегающей жертвы.

Нет, пугать его тоже не хочется.

Что-то с ним не так. Чем-то этот господин… как там назвал его дядя Ская? Галенус… так вот, чем-то господин Галенус отличается от всех остальных. От Ская. От его дяди. От всех-всех волшебников. От Пита и других неволшебников. От всех, кого Ник видел до сегодняшней ночи.

«Прислушайся!»

Ник честно постарался вслушаться в слова Галенуса, рассуждавшего теперь о том, сколько стоят дома в столице, но Голос тут же возразил: «Да не так! Не ушами!»

А как иначе?

Ник не очень представлял, как можно слушать не ушами, но решил попытаться. Вбирать в себя ощущения от того, кто говорит, а не его слова. Такое не проделаешь с обычным человеком, но с Галенусом можно, потому что он – не такой, как остальные. В нем есть что-то такое… Он такой… Он… Они…

Они!

«Да! – ликующе воскликнул Голос. – Думал, ты уже не догадаешься! Они такие же, как мы с тобой».

«У него тоже… Голос?!»

«А я что, неясно выражаюсь?»

«И что мне делать?»

«Думай сам».

На миг стало ужасно обидно, что Голос, явно лучше понимающий, что происходит, не желает облегчить жизнь тому, в чьей голове завелся. Но Голос ведь и не связан никакими обязательствами: в общем-то он никогда не обещал, что будет помогать, и нет причин, по которым он должен был это делать.

«Его Голос опасен?»

«Его Голос прямо сейчас пытается покинуть бренное тело и вселиться в кого-нибудь другого».

Ник поудобнее перехватил бутылку и метнулся к Галенусу. Если он перестанет соображать, Голос вряд ли сможет переселяться. Во всяком случае, его, Ника, Голос ничего не предпринимает, когда сам Ник спит или теряет сознание. А значит, стоит попытаться.

Удар, обрушившийся на голову злодея, заставил того рухнуть на пол.

«Теперь все будет хорошо?»

Голос молчал, но Нику померещилось насмешливое фырканье.

Скай, Пит и господин Арли смотрели на травника с изумлением и, кажется, не знали, что и думать.

Наверное, сейчас они решат, что он, Ник, безумен. Что они зря ему доверяли. Что он на самом деле вовсе не тот, кем кажется.

«Так ведь оно и есть, правда?» – то ли сказал Голос, то ли Нику лишь почудилось.

Почему-то пересохли губы. И надо было что-то произнести, объясниться, но слова застыли в горле.

– Что не так с этим господином? – наконец поинтересовался Скай, всем видом выражая желание услышать, что именно расскажет травник.

На лице волшебника было написано любопытство – и ничего более.

Дядюшка покосился на племянника, и, судя по всему, безмятежный и слегка заинтересованный вид молодого волшебника его полностью успокоил.

Пит молча кивнул в сторону затихшего на полу злодея, явно присоединяясь к вопросу товарища.

– В этом господине сидело… сидит кое-что… кхм, чуждое человеку, – с некоторым трудом проговорил Ник.

* * *

Ник выглядел взъерошенным и изрядно напуганным. Видимо, нечисть, которую он почуял в господине Галенусе благодаря Лешему, впечатлила его изрядно. Или травник все еще не пришел в себя после всего пережитого этой ночью. Остается надеяться, что у всех них будет время прийти в себя.

А пока что нужно проверить, что не так с этим подозрительным господином.

Скай в который раз за ночь растер руки, разгоняя потоки Силы, и наложил чары Особого взгляда. Однако ничего подозрительного не обнаружил: господин Галенус ничем не отличался от дядюшки или Пита. Ник стоял все в той же напряженной позе, глядя на неподвижного пленника.

– Трогать-то его можно? – спросил Пит.

– Думаю, да, – отозвался травник.

– Погоди, – остановил друга Скай.

Но сколько волшебник ни вглядывался в злодея, так и не разглядел ни зеленых следов нечисти, ни фиолетовых отпечатков нежити. Впрочем, жизненный опыт настойчиво подсказывал, что далеко не все, что кажется безобидным на вид, является таковым на деле.

– Ничего постороннего не вижу, но если Ник говорит, что в малопочтенном теле неуважаемого заговорщика нашлось что-то лишнее, то, значит, так и есть, – отметил Скай. – Трогать его вроде бы можно.

Дядюшка тут же встряхнул руками и растер лицо, будто умываясь: само собой, ему тоже захотелось увидеть – или не увидеть, – что же тут творится.

– И что мы с ним будем делать? – спросил Пит, сноровисто связывая неудачливого преступника по рукам и ногам.

Скай вопросительно посмотрел на травника и поинтересовался:

– Ник, это «что-то» нужно поскорее изгнать или наоборот?

Если Ник предпочел ударить заговорщика и лишить сознания, то весьма вероятно, то, что в нем завелось, может влиять на окружающих только пока его носитель в сознании. Любопытно, в чем же тогда заключаются способности существа? Никакого влияния Скай не заметил, никаких противоестественных желаний – вроде желания немедля согласиться на заманчивое предложение обзавестись домиком в столице за чужой счет или потребности наброситься на товарищей во имя «великих целей» Галенуса – не ощутил.

Возможно, друг все же действовал наугад?

Дядюшка закончил изучать неподвижное тело Особым взглядом и теперь внимательно рассматривал Ника, взглядом обычным, но очень сосредоточенным.

Травник все молчал, напряженно хмурясь. Наконец кивнул сам себе и негромко проговорил:

– То, что в господине Галенусе, нужно запечатать. Иначе оно попытается ускользнуть, когда он придет в себя.

– Прямо в нем, в человеке, запечатать? – приподнял брови дядюшка.

Ник молча кивнул.

– А как это сделать? – спросил Пит.

Травник снова задумался, но на этот раз ненадолго:

– Обычным запечатыванием нечисти.

– Стандартным кругом? – с любопытством уточнил Скай.

Ник снова кивнул.

– Ну что ж, если ты уверен, что это поможет… – начал дядюшка, но тут же перебил сам себя: – А откуда ты знаешь, что это поможет?

Травник развел руками и виновато произнес:

– Я не могу объяснить… просто знаю, что нужно сделать так.

Дядюшка явно вознамерился продолжить расспросы, и Скай поспешил вмешаться:

– Значит, это «что-то» опасно? И нельзя позволить ему ускользнуть, так?

– Это оно подбило Галенуса на заговор? – вмешался Пит.

– Возможно, но вряд ли заставило. Скорее помогло осуществить его собственные планы, – Ник говорил как никогда медленно, осторожно выбирая слова и выражения.

Скай подумал и решил, что друг столь аккуратно изъясняется из-за дядюшки Арли. Конечно, дядя знает практически все о злоключениях Ника в особняке Юстиниана, но неудивительно, что травник не доверяет ему полностью. Шрамы на теле Ника, оставленные безумным экспериментатором, наверняка давно перестали болеть, но Скай знал, что они по-прежнему хорошо различимы: Юстиниан вырезал круги призыва глубоко и многократно, совершенствуя изобретенные им самим приемы.