А вдруг иллюзии способны причинить ей вред?

– Не бегай, малявка! – в унисон провозгласили Граты.

У Сиони осталось последнее взрывное заклинание. Его, пожалуй, следовало применить к тому Грату, который находился возле двери.

– Взорвись! – крикнула она.

Сиони метнула заклинание в зеркало, обрамленное железной кованой рамой – из него минуту назад и вышел Грат номер один – первый экземпляр из своей многочисленной армии.

Сиони попыталась отдышаться.

– Двигайся! – произнесла она.

Взрывное заклинание сработало. Ослепительная вспышка отразилась в заколдованных зеркалах, истребив созданные Гратом копии самого себя.

Сиони рухнула на землю, но из другого зеркала, на восточной стороне сарая, вновь появился настоящий Грат. Он швырнул кинжал в Сиони…

…и лезвие легко пробило бумагу.

Обезоруженный Грат озадаченно уставился на бумажный и полностью поблекший силуэт Сиони. Распоротая от носа до горла кукла плавно оседала на пол. Заклинание Движения, которое Сиони заблаговременно вложила в свою бумажную копию, заставило куклу по второй поданной команде войти в сарай.

Живая и невредимая Сиони вскочила и кинулась к двери, на ходу роясь в вязаной сумке. Взгляд Сиони метался между двумя оставшимися зеркалами.

Грат переместился как раз в то, которое находилось слева от нее, но Сиони успела вытащить заклинание Дрожания.

Грат, настоящий бык в человеческом обличье, бросился за беглянкой.

– Дрожи! – приказала Сиони, выпуская на волю похожую бумажную «медузу».

Воздух вокруг заклинания помутнел, но не так, как поверхность зеркала, перед тем как осуществить перенос. Грат покачнулся на бегу, но воздействие оказалось недостаточным. Он догнал Сиони, отвесил ей пощечину и ударил кулаком по голове.

В черепе Сиони прогремел гром, а перед глазами сверкнули яркие зигзагообразные молнии. Она распласталась на земле и больно ушибла копчик.

Левую щеку, прямо под глазом, жгло как огнем. Балки под крышей раскачивались, словно не знали, где им полагается лежать.

Вскоре она ощутила, как толстые пальцы Грата разорвали цепь-щит, обхватывавшую ее торс. А сарай качнулся еще сильнее…

Громила схватил ее одной рукой за горло, а второй – за блузку на груди, вздернул на ноги и припечатал спиной к стене – совсем рядом с дверью. В спину воткнулись острые занозы, на плечи посыпались клочья пыли.

Грат держал Сиони на весу, и ее голова оказалась выше макушки Осветителя. Он так стиснул горло Сиони, что она не могла вдохнуть. Ему же потребовалась лишь секунда, чтобы перевести дух.

– Сиони, ты знаешь, как делают привязку Потрошителей?

Но Сиони не могла издать ни звука. Пальцы Грата туго сдавливали ее гортань. Ее лицо наливалось жаром, в ушибленной щеке стучал пульс. Голова разламывалась от тупой боли.

– У меня еще не очень хорошо получается, – признался Грат, – но показать, как делается Привязка, я, пожалуй, сумею.

Он еще сильнее стиснул пальцы. Ноги Сиони похолодели.

По сараю раскатился громкий треск выстрела, и Сиони упала.

Ударившись коленями о землю, она громко ахнула. Легкие заполнил горячий воздух. Грат, зарыча, отступил, пошатнулся и прижал к боку ладони. По его рубашке заструилась кровь – рана, похоже, была поверхностная, но кровоточила обильно.

Сиони уставилась на Дилайлу – та находилась около стойла и стискивала обеими руками револьвер Сиони.

– Беги! – завопила Дилайла, и Сиони поняла, что ее подруга стоит одной ногой в зеркале, покрытом рябью.

Как же вовремя появилась Дилайла на поле боя!

Сиони встала и со всей силы толкнула Грата, ударив его локтем в раненый бок. Осветитель невольно попятился, и Сиони стрелой помчалась к Дилайле.

Та юркнула в зеркало, оставив по эту сторону лишь руку.

– Переход! – свирепо заорал Грат.

Гладкие блестящие поверхности одновременно завибрировали. Грат возник в зеркале, висевшем около того, из которого появилась Дилайла.

Осветитель держался за бок, его лицо побагровело, он тяжело дышал, но опять кинулся к Сиони.

Она не могла допустить, чтобы Грат достиг своей цели.

– Дилайла, беги! – крикнула Сиони, метнувшись прочь и от подруги, и от Грата.

Обезумевший Осветитель начал догонять ее.

Упершись каблуком в землю, Сиони крутанулась на месте, и в ее лодыжке что-то громко хрустнуло.

Она нырнула в первое попавшееся зеркало.

Глава 14

Глава 14

Сиони предполагала, что выскочит в том же сарае, только поближе к двери, но она ошиблась. Переступив через раму зеркала, она на миг запнулась, но сумела сохранить равновесие и огляделась по сторонам.

Она очутилась в незнакомом сумрачном помещении, насквозь провонявшем трухлявым деревом и пылью.

Это был не сарай, что, впрочем, ничего не значило.

Встав на цыпочки, Сиони взялась за раму и швырнула зеркало на пол – стекло раскололось на несколько кусков. Рябь тотчас исчезла, однако Сиони попрыгала на крупных осколках, раздробив их каблуками.

Сиони поморщилась и отошла назад. На левую ногу она старалась не наступать – в лодыжке пульсировала боль, почти столь же сильная, как и в скуле.

Она совсем запыхалась. Хриплые, как порывы октябрьского ветра, звуки ее дыхания эхом разносились по темному помещению, в котором колыхались длинные тени. Сиони закашлялась, и руки сами собой взлетели к саднившему горлу. При третьем приступе кашля ее чуть не стошнило, но отчаянное стремление отдышаться позволило ей удержать весь завтрак в желудке. Она пару раз сглотнула, не отрывая взгляда от зеркал. У нее не было бумаги, чтобы Сложить «глухую коробку». У нее вообще ничего не было, даже револьвера. Только заметно полегчавшая вязаная сумка.

– Дилайла, – произнесла Сиони.

Она надеялась, подруга скрылась от Грата.

Подавив приступ тошноты, Сиони сделала глубокий вдох и принялась изучать обстановку.

Куда же она перенеслась?

Затхлый воздух холодил кожу, пропитанную потом. Когда глаза Сиони привыкли к полумраку, она разглядела старые бурые стены из тонких досок, ровный потолок и дощатый пол, усыпанный мышиным пометом. Похоже, какой-то склад. Пустой.

Она повернулась. Нет, не пустой.

Когда Сиони увидела Лиру, стремительно колотившееся сердце подскочило прямо к гортани. Скованная льдом Потрошительница прижимала ладонь к поврежденному глазу. Лира застыла в той самой страдальческой позе, в которой Сиони заморозила ее на берегу острова Фаулнесс. Сейчас она походила на фантом – эфирный, призрачный, ирреальный.

Сиони поежилась.

Обойдя вокруг Лиры, она, прихрамывая, направилась к двери. Половицы скрипели при каждом шаге, и на этот звук отзывался топот крошечных когтистых лапок – в стенах, а может, и под ногами. Мыши.

Сиони подергала дверь. Заперта, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что не снаружи. Кто-то – вероятно, Грат – установил два замка изнутри. Для них, разумеется, требовались ключи. Сиони устало ссутулилась.

Она обернулась к осколкам зеркала, которые с трудом различила на полу, – скудные лучики света кое-как просачивались сквозь щели стен.

Грат знал, куда она направилась. Он не допустит, чтобы она оставалась наедине с Лирой. Скоро он доберется сюда. И убьет ее.

– Боже, помоги мне, – взмолилась она в отчаянии.

Ее снова затрясло.

Сиони повозилась с замками, понажимала на них, попыталась ногтем повернуть шурупы, крепившие их к двери, – увы, те не поддались.

Была бы у нее бумага! Взрывное заклинание наверняка разнесло бы ветхую деревяшку в клочья.

Сиони прикусила губу – ей уже было не так жарко, как несколько минут назад. Она навалилась на дверь, и старая древесина заскрипела. Просунула пальцы в самую широкую щель, вцепилась в доску и принялась тянуть, толкать и дергать на себя, но не смогла ее сломать – не хватило сил.

– Думай, Сиони, – прошептала она.

Бумаги нет. А что у нее есть?

Она взглянула на Лиру и поплелась к ней.

Кожа женщины-статуи была ледяной, но Сиони подспудно ожидала, что Лира оживет и ударит ее. При мысли о том, что она заперта на складе с мстительной Лирой, ее начал бить озноб. Тем не менее Сиони осмотрела пояс Лиры, ее брюки и рубашку, пытаясь отыскать что-нибудь полезное. Обнаружился непрокомпостированный немецкий железнодорожный билет и нечто вроде гвоздя, закрепленного в петле пояса.

Из правой туфли Лиры Сиони вытащила трехдюймовый раскладной нож. Она взяла его, гвоздь и раму от разбитого зеркала и принялась за работу.

Сперва Сиони решила просунуть гвоздь между язычком и косяком двери и постучать по нему рукояткой ножа, но замок оказался тугим, а инструменты выскальзывали из ее скользких от пота пальцев. Она вытерла ладони о юбку и попробовала отжать язычок лезвием. Снова неудача!

Сиони засунула ножик в карман жакета, аккуратно взялась за раму и вздохнула. Ничего, главное, не порезаться о застрявшие в дереве осколки! Поморщившись от боли, Сиони перенесла вес тела на левую ногу. Потом, держа раму под углом, дважды с силой наступила на нее здоровой ногой – и та переломилась по длинной стороне. Сиони крутила ее так и этак и в конце концов добилась своего – теперь у нее в руках была весьма крепкая палка. Раскрасневшись, Сиони просунула орудие в щель между досками и, навалившись на самодельный рычаг, стала ворочать его вверх и вниз.

Раздался сухой треск, и доска раскололась.

Сиони ощутила прилив надежды и бросила рычаг. Вцепилась в доску, не обращая внимания на занозы, которые впились в ее пальцы, и надавила на доску. Спустя пару минут от нее отломился еще кусок – выше первоначального излома примерно на четыре фута. Сиони приободрилась и принялась пинать обломок правой ногой, пока тот не разболтался настолько, что его удалось вытащить целиком.