Она старалась не думать о родных, но мертвая тишина только нагнетала тревогу. Ей мерещились Маршалл и Зина. Брат лежал на полу мясного склада, а Зина висела на одном из крючьев. Возле погибших стояли Эмери и констебль.
И теперь во всем будет виновата Сиони.
Решительно вытряхнув навязчивые мысли из головы, Сиони осмотрела дорогу за своей спиной – ей мерещились то тяжелый топот, то вспышка рыжих (хотя и не столь ярких, как у нее) волос. Но ничего подобного – она была абсолютно одна. И она не чувствовала тревоги, от которой волосы поднимались дыбом, как в тех случаях, когда поблизости «прогуливался» Сарадж.
Наконец Сиони увидела второй опознавательный знак. Надпись гласила: «Zuydcoote – un kilometre au sud-est».[2] Сиони решила, что «kilometre» означает километр, а вот остального разобрать не смогла. Тем не менее знак указывал на то, что цивилизация находилась где-то рядом.
Она спасена!
Сиони ускорила шаг – в животе уже явственно бурчало – и вскоре, к великому своему облегчению, обнаружила пологий холм, покрытый скошенной травой-росичкой. На его вершине стоял маленький коттедж из красного кирпича. Ощутив в себе прилив, казалось бы, уже иссякшей энергии, Сиони перебежала через дорогу и бросилась к домику. Поднимаясь по холму, она запыхалась, но запретила себя останавливаться и упрямо шагала прямо по траве. Поднявшись на узкое крыльцо, Сиони постучала в дверь, которую украшала блеклая табличка со словом: «Claes».
Внутри послышались шаги, сопровождаемые скрипом половиц. Наружу выглянул облысевший мужчина лет этак под пятьдесят.
– Здравствуйте… извините… – промямлила Сиони, – но я заблудилась и мне нужна помощь. У вас есть телеграф?
Мужчина сдвинул брови.
– Et, qui etes-vous? Je ne parle pas l’anglais[3].
Как хорошо было бы, окажись сейчас рядом Дилайла! Она бы все сразу перевела!
Сиони покрепче стиснула осколок зеркала одной рукой, а второй ткнула себя в грудь.
– Сиони. Заблудилась. Из Англии, – проговорила она и указала куда-то, где могла бы находиться Англия. А потом ее осенило.
Засунув зеркало за пояс юбки, она сделала пальцами несколько движений, как будто писала.
– Бумага… – проговорила она. – Э-э… папель? Папир? Сии-вуу-плей.
Она подумала, что исковерканные таким образом слова будут походить на французские.
Хозяин медленно кивнул, распахнул дверь и жестом пригласил незваную гостью в дом.
В гостиной на диванчике абрикосового оттенка сидел другой мужчина, чуть постарше первого. Он читал газету, лежавшую на его коленях, но при виде Сиони встрепенулся и с любопытством уставился на девушку.
Мужчина, открывший дверь, подошел к письменному столу, который стоял в углу комнаты, и извлек из его ящика блокнот и карандаш.
– Papier? – вопросительно произнес он, обратившись к Сиони.
– Да, да! Э-э…
Под пристальными взглядами обоих хозяев она быстро настрочила длинную фразу на первой странице и с подчеркнутой выразительностью прочла вслух:
– Сиони перенеслась сквозь зеркало неизвестно куда, оказалась в совершенно незнакомом месте и не знает, как попасть домой.
Она создала иллюзию, которая наилучшим образом проиллюстрировала запись – в воздухе перед Сиони заплясали полупрозрачные сценки ее недавних злоключений.
Хозяева коттеджа как-то встревожились, но затем успокоились и лишь изумленно следили за происходящим.
Сиони написала в блокноте еще несколько строк и прочла:
– Сиони пытается понять, куда она попала.
В комнате появилась карта Европы, над которой висел вопросительный знак, а между Англией и Францией торчала обычная железная кнопка.
– Belgique, – заявил первый.
Потом он почему-то замялся, покосился на второго мужчину (Сиони предположила, что любитель газет – его брат) и повторил по-английски с чудовищным акцентом:
– Бельгия.
– Бельгия? – уточнила Сиони, и иллюзия расплылась, будто ее нарисовали акварельными красками на влажной бумаге.
Я
– Осветитель? – спросила Сиони, изобразив под надписью схематичную фигурку с зеркальцем. – У вас есть поблизости Осветитель? – Она подошла к окну и постучала пальцем по стеклу.
Младший из хозяев повернулся к брату и пробормотал:
– Je pense qu’elle est celle qu’il veut. Elle est rousse. Elle enchante papier[4].
– Papier, – с жаром кивнула Сиони. По крайней мере, это слово она знала. – Oui, papier[5].
Брат насупился, и первый из собеседников жестом предложил Сиони следовать за ним. При этом он недвусмысленно протянул руку, и Сиони неохотно вернула ему блокнот. Может, братья-бельгийцы расщедрятся и заодно предложат ей перекусить. У нее в животе громко забурчало. Она втайне надеялась, что хозяин дома все услышал.
Но если он и услышал, то виду не показал.
Сиони переступила порог крошечной, но очень опрятной кухни и спустилась по кривой лесенке вниз – она была вынуждена пригнуться, чтобы не удариться головой о потолок. В подвале она прошла мимо закрытой двери, после чего хозяин привел ее в смежную прямоугольную комнату. Здесь не было ничего, кроме ивовых корзин в углу и старого зеркала в растрескавшейся раме, которое стояло у стены.
Сиони попятилась и потеряла дар речи. Из стекла на нее смотрел, сложив руки на широкой груди, Грат Кобальт.
– Est-ce que c’est la fille? On a le douxieme parti[6]? – осведомился хозяин дома, загородив дверь, в которую и уткнулась Сиони.
– Bien sur, vous avez bien fait, – ответил Грат на безукоризненном французском, его серые глаза буравили Сиони, а у той сердце лихорадочно забилось и подскочило к самому горлу – да так, что она едва не потеряла сознание от ужаса. – S’il vous plait, donnez-moi un instant[7].
Хозяин кивнул и вышел, затворив за собой дверь.
Сиони потянулась к дверной ручке.
– Нет, милочка, – процедил Грат. – Я знаю толк в погоне за неуловимыми, но еще лучше у меня получается быть неуловимым самому. А для нас с тобой игра закончилась.
Сиони задрожала.
– П… прошу вас… Я ведь не сумею сделать то, что нужно, – выдавила она. – Отпустите меня.
– Нет, Сиони! Я не хочу получить дюжину свежих шрамов! – ехидно огрызнулся Грат, потирая бок, куда ему попала из револьвера Дилайла.
На рубахе Грата зияла дыра от пули, но кожа, проглядывавшая сквозь ткань, казалась невредимой. А вдруг Грат, перед тем как начать охоту, встретился с Сараджем? Что, если Потрошитель болтается где-то в Лондоне… или, может, Грат связался с ним при помощи зеркала?
Сиони отчаянно подергала дверную ручку. Увы, дверь была заперта. Как странно, она ведь не услышала металлического щелчка замка…
Внутри у Сиони все оборвалось, и даже о голоде она забыла. Из глаз потекли слезы.
– Я сделаю то, что вы хотите, – прошептала она. – Кровь Лиры пролилась на мою бумагу. Это было заклинание Иллюзии, но я написала слова ее кровью, и оно сработало. Я не вру. Пожалуйста, не трогайте моих родных…
Грат шагнул к Сиони – его лицо превратилось в маску, на которой не отражалось никаких эмоций. Сиони впилась в него взглядом, невольно отмечая пульсирующую жилку на его лбу и тени, плясавшие в глазах Осветителя.
А зачарованное зеркало тем временем помутнело и пошло крупной рябью.
Грат приближался к Сиони, но в следующую секунду ситуация круто переменилась. Хорошо знакомый Сиони голос окликнул Осветителя из глубин зеркала, и Грат сразу как-то сник.
– Мы не можем допустить продолжения разговора в таком тоне.
Чувство облегчения буквально затопило Сиони, и она пошатнулась. Грат скорчил злобную гримасу и обернулся, угрожающе выставив плечо в сторону Сиони.
В зеркале появился Эмери – без своего безразмерного индигового балахона. Черты его сурового лица стали еще резче. В голосе Бумажного мага не было ни намека на обычную приветливость. Рядом с ним находился мг. Хьюз, который выглядел слишком спокойным и чуть ли не безмятежным.
Зеркало замерцало. Сиони уже не сомневалась в том, кто его заколдовал и кто отыскал ее.
– Просим извинения за задержку, мисс Твилл, – вымолвил мг. Хьюз, – но через стекло низкого качества очень трудно пройти даже опытному магу.
По осунувшимся щекам Сиони покатились слезы.
– Спасибо… – выдохнула она.
Эмери пристально посмотрел на Грата. Левую руку он держал в кармане, вероятно, там было спрятано бумажное заклинание. Мг. Хьюз демонстративно катал в ладони три резиновых шарика.
Грат выпрямился, напустив на себя самоуверенный вид.
– Тейн, вы пожаловали сюда некстати. Я почти закончил возиться с девчонкой, – пробурчал он.
Мг. Хьюз вскинул руку, привлекая внимание Грата. Тот напрягся, ожидая, что сейчас последует заклинание, но Эмери внезапно швырнул в воздух целую тучу голубых конфетти и скрылся в ворохе бумажных кружков.
А потом и вовсе исчез.
Спустя секунду Сиони почувствовала на своей талии прикосновение его ладони, и Эмери отодвинул ее себе за спину. Бумажный маг толкнул дверь и, естественно, обнаружил, что она заперта.