— Во сне он был совсем другой, — прошептала тогда Огнеслава.

— Другой? — услышав обрывок фразы, повторила мать.

— Он не похож на «рубиновый», — громко ответила княжна, — скорее железный или дубовый.

— Да, я тоже думала, что увижу нечто иное, — согласилась княгиня.

Подойдя ближе, Огнеслава попыталась открыть крышку сундука, но та не поддалась.

— Не открывается!

— Не трогай, похоже, колдовство, — предостерегла мать. — Здесь нет ни замков, ни задвижек, как же мы снимем его с цепей? Эй, кто-нибудь, подите сюда!

— Не губи, княгиня! — взмолилась челядь, что ждала за дверью, и в ужасе пала на колени.

— А ну ка! — взревел стоявший поодаль дружинник.

Мать посмотрела на онемевших от страха мужиков и тяжело вздохнула.

— Оставь их.

Огнеслава же тем временем, вновь протянула руку к сундуку, пытаясь вспомнить свой сон.

— Здесь что-то не так, — с сомнение проговорила она, — не могла же старая княгиня принести сюда такой здоровенный сундук одна.

— О чем ты?

— Ай! — вскрикнула Огнеслава.

— Что случилось? — бросилась к ней мать.

Отдернув руку, девица зажала палец, с которого капала кровь.

— Похоже, порезалась, — пояснила она. — Я нажала вон туда, а из отверстия у крышки появилось лезвие.

— Это может быть яд! — испугалась княгиня. — Идем! Говорила же, не трогай! Быстрее к лекарю.

Но только женщины повернулись к двери, как за их спинами раздался скрежет. Какие-то неведомые механизмы пришли в движение, освобождая тяжелые цепи. Обернувшись, Огнеслава увидела, как массивный сундук с грохотом опускается на пол. Стоило ему коснуться железных плит, как крышка сама отщелкнулась и открылась. Коридор, ведущий в подземелье, наполнился криками убегающих людей. Похоже, лишь княжна с матерью остались на месте. Боязливо оглядываясь, они подошли к сундуку. Внутри на истлевшей красной материи стоял небольшой серебряный ларец, обильно инкрустированный рубинами.