— Я императрица Лирана! — крикнула я, позволив магическому усилению разнести голос над лагерем. — Пришла не воевать, а говорить! Кто здесь принимает решения?

Из главной палатки — единственной нетронутой огнём — вышла женщина.

Миранда Ветрова во плоти. Красивая той опасной красотой, которая остаётся даже после трёх лет ада. Тёмные волосы заплетены в варварскую косу. Зелёные глаза — усталые, но внимательные. Шрамы на левой щеке и шее — следы "вхождения в роль". Кожаный доспех сидит как влитой — она стала варваром больше, чем многие из них.

— Ваше величество, — она поклонилась. Движение плавное — мышечная память имперского двора под варварской внешностью. — Леди Миранда Ветрова к вашим услугам. Хотя теперь меня здесь знают как Змею-шептунью.

Интересный выбор имени. Змея — мудрость и предательство одновременно. Шептунья — та, кто влияет словами, не силой.

— Леди Миранда. Или предпочитаете Змея? Объясните ситуацию. Кратко.

— Максимилиан — тот, кого они звали Белым Волком — окончательно потерял разум. Планировал не просто захват, а тотальное уничтожение столицы. Сжечь дотла, засеять землю солью. Я не могла позволить.

— Три года притворяться восточной ведьмой? Манипулировать, лгать, убивать для легенды?

В её глазах мелькнула боль — быстро подавленная, но я успела заметить.

— Долг перед империей требует жертв, ваше величество. Вы должны это понимать.

Правда, но не вся. Микровыражения выдают — дрогнувший уголок рта, напряжение в шее. Она любила Максимилиана. Не планировала, но три года рядом... Стокгольм наоборот — охранник, влюбившийся в заключённого.

— Вожди племён? Где они?

— Собираются в большой палатке. Решают — продолжать войну, отступать или разойтись по домам. Мнения разделились.

— Значит, есть шанс предложить третий вариант.

— Какой? — В её голосе искренее любопытство.

— Интеграция. Варвары становятся гражданами империи. Получают земли на северных границах для поселения. Автономия в рамках имперских законов. Торговые права. Военная служба по желанию, не по принуждению.

Она изумлённо распахнула глаза. Несколько секунд просто смотрела, словно ждала, что я рассмеюсь и скажу "шутка".

— Вы... вы серьёзно? Превратить варваров в граждан?

— Абсолютно. Варвары — сильные воины, знают северные земли, привычны к суровому климату. Лучше иметь их союзниками на границе, чем вечными врагами за ней.

Чистый прагматизм. Пятьдесят тысяч воинов усилят армию. Заселённые северные территории — буфер против будущих вторжений. Экономическая выгода от торговли мехами и янтарём.

— Они никогда не согласятся. Слишком горды, слишком много крови пролито.

— Гордость — это роскошь для живых. Мёртвые гордецы никому не нужны. Посмотрим, что они выберут.

Вожди собрались через час. Двенадцать мужчин — каждый альфа в своём племени. Увешаны шрамами как медалями, оружием как украшениями. Смотрели с подозрением и едва сдерживаемой яростью. Тестостерон и адреналин отравляли воздух.

— Вы! — рычал самый старший, седой воин с ожогом на пол-лица. — Империя убила Белого Волка!

— Не империя. Ваша "советница", — я кивнула на Миранду, — которая оказалась моей шпионкой с самого начала.

Ропот прокатился по палатке. Злость перенаправилась на Миранду — она напряглась, готовая к атаке.

— Но не в этом дело, — продолжила я, не давая эмоциям выплеснуться в насилие. — Белый Волк обманывал вас с самого начала. Он не был варваром. Он — изгнанный принц Максимилиан, использовавший вас как пушечное мясо для личной мести.

Я выложила документы на грубый деревянный стол — Серафина нашла их в палатке Максимилиана, спрятанные в двойном дне сундука.

— Переписка с восточными принцами. Читайте. Он обещал им ваши исконные земли после победы. Планировал продать вас в рабство к восточным работорговцам.

Вожди склонились над бумагами. Те, кто умел читать, переводили остальным. С каждым словом их лица темнели. Кулаки сжимались. Кто-то выругался на родном языке — я не понимала слов, но интонация универсальна.

— Обман... — Предательство... — Использовал нас...

Крушение иллюзий. Больно, но необходимо для принятия новой реальности.

— Я предлагаю честную сделку, — сказала я, дождавшись, пока первая волна гнева схлынет. — Станьте частью империи. Не рабами, не данниками — гражданами. Сохраните обычаи, языки, богов. Получите земли для поселений. Ваша воинская честь будет признана и уважаема. Взамен — защищайте северные границы от будущих угроз.

— А если мы откажемся? — спросил молодой вождь с голубыми татуировками на лице.

Аурум, дремавший у входа, приоткрыл один глаз и зарычал. Низкий, вибрирующий звук, от которого задрожали чаши на столе. Показал клыки размером с мечи.

— Тогда война продолжится. И вы знаете, чем закончится. Драконье пламя не различает храбрых и трусов — все горят одинаково.

Кнут и пряник. Классика переговоров. Покажи силу, потом предложи выгоду.

Молчание повисло как туман. Вожди переглядывались, читая мысли друг друга по микрожестам — язык тела, понятный воинам всех культур.

Потом младший вождь — почти мальчик, лет двадцати — спросил тихо:

— А наши семьи? Дети, старики, женщины в поселениях?

Вот оно. Настоящий вопрос. Не о себе — о близких.

— Получат полное гражданство. Дети смогут учиться в имперских школах наравне с детьми аристократов. Бесплатное образование, возможность выбрать любую профессию. Равные права со всеми гражданами империи.

— Магия? — спросил другой. — У некоторых детей проявляется дар, но мы не умеем учить.

— Если есть способности — обучим в имперской академии. Бесплатно. Маги империи независимы от происхождения.

Они переглянулись. В глазах уже не только гнев — проблески надежды.

— Нужно обсудить. С глазу на глаз.

— У вас час. Аурум будет снаружи — на случай, если решите сделать глупость.

"С удовольствием посторожу," фыркнул дракон. "Варвары на вкус жестковаты, но если что..."

Пока вожди совещались — слышны были громкие голоса, споры, даже звуки потасовки — Миранда подошла ко мне..

— Кайрон знает, что я жива?

— Знает.

— Он... — она сглотнула, борясь с эмоциями, — помнит меня?

— Как первую любовь. Светлое воспоминание юности. Но теперь он мой муж, и он любит меня.

Не жестоко — честно. Она заслужила честность после трёх лет службы.

Миранда кивнула, и в её глазах я увидела не ревность, а облегчение.

— Я рада за вас обоих. За него особенно. После всего, что с ним сделали родители... он заслуживает настоящей любви, не долга.

Искренность. Она действительно отпустила прошлое. Редкая зрелость.

— Что будете делать после всего этого?

— Если позволите — вернусь к службе. Открыто теперь. Три года с варварами многому меня научили. Их тактика, язык, обычаи. Это может быть полезно.

— Империи нужны люди, способные на такие жертвы. Должность начальника северной разведки вас устроит?

Её глаза расширились.

— Это... это огромная честь, ваше величество.

— Это справедливая награда за службу.

Вожди вернулись. Лица хмурые, но решительные.

— Мы согласны на ваши условия. Но детали обсудим. Каждый пункт.

— Разумно. Садитесь, господа. Будем торговаться.

Следующие три часа мы препарировали договор. Каждое слово, каждая запятая обсуждались с дотошностью юристов. Земли — где именно, сколько на семью. Права — религиозные, языковые, культурные. Обязанности — воинская служба, налоги, подчинение имперским законам в уголовных делах.

К концу у нас был документ на тридцати страницах. Компромиссный, местами спорный, но работающий.

— И последнее, — сказал старший вождь, поднимаясь. — Кровная клятва. По нашему обычаю. Без неё договор — просто бумага.

— Что именно требуется?

— Смешать кровь. Вы и я, как представители народов. Связать судьбы.

Я без колебаний протянула руку. Он достал нож — старый, ритуальный, с рунами на лезвии. Сделал надрез на моей ладони — неглубокий, но кровь выступила сразу. Потом на своей. Соединил ладони, переплёл пальцы.

— Теперь мы одна кровь. Ваша боль — моя боль. Ваша победа — моя победа.

Символизм важнее реальности для примитивных культур. Но в мире магии символы имеют силу.

— Одна кровь, — повторила я, чувствуя странное покалывание в месте смешения крови. Магия? Или самовнушение?

Аурум одобрительно рыкнул.

"Умно, чужестранка. Очень умно. Кровная клятва священна для варваров. Теперь предать тебя — предать собственную кровь."