Когда делегация уехала, Кайрон обнял меня. Крепко, с облегчением человека, избежавшего катастрофы.

— Ты гений. Выиграла две войны без единой полномасштабной битвы.

— Пока выиграла. Мир хрупок как первый лёд. Одно неосторожное движение — и провалишься.

— Но у нас есть время укрепить его. Сделать взаимовыгодным.

— И укрепить империю изнутри. Реформы, образование, инфраструктура. Превратить военную империю в просвещённую.

— И растить наследника, — добавил он, положив руку на мой всё ещё плоский живот.

— Да. Растить императора новой эпохи. Который будет править не страхом, а уважением.

Императора, который получит психологическое образование с пелёнок. Первый эмоционально стабильный правитель в истории этого мира.

— Лирана?

— Да?

— Ты не жалеешь? О том, что сделала с принцем?

Задумалась. Жалею ли я о психологической пытке человека?

— Жалею, что пришлось. Но не жалею, что сделала. Тысячи жизней сохранены. Это стоило кошмаров одного человека.

Троллейная проблема в реальности. Пожертвовать психическим здоровьем одного ради жизней многих. Этически спорно. Практически — необходимо.

— Ты становишься жёстче.

— Или мудрее. Грань тонкая.

Он поцеловал меня в макушку.

— Главное — не потерять себя за этой мудростью.

— С тобой рядом — не потеряю.

И пока мы стояли в обнимку, глядя на мирный закат над империей без войны, я думала — сколько ещё кошмаров придётся создать, чтобы построить мир без них?

Парадокс миротворчества. Используешь войну против войны, страх против страха.

Но это работает. И пока работает — буду использовать.

Потому что результат важнее методов.

Или я себе это говорю, чтобы спать спокойно?

Глава 30: Новости из прошлого

Глава 30: Новости из прошлого

Вечером того же дня, когда восточная делегация покинула столицу, я получила письмо от Марины Петровны. Почерк узнала сразу — учительский, чёткий, с характерным наклоном влево.

"Дорогая Елена Марковна,

Поздравляю с бескровными победами. Психологическая война — это так по-нашему, по-женски. Зачем убивать, если можно перевоспитать?

И с будущим материнством. В вашем возрасте (простите за каламбур) это особенное чудо.

Пишу не только поздравить, но и предупредить. Мои расчёты магических флуктуаций показывают приближение аномалии. Скоро придёт третья душа из нашего мира.

Найдите её быстро. Помогите адаптироваться. Она критически важна для грядущего испытания.

P.S. Практическая информация: в подвале восточной башни вашего дворца есть тайная комната. Первый император хранил там артефакты, о которых не знают даже хроники. Среди них — Зеркало Вероятностей (местные зовут его зеркалом миров). НЕ активируйте без крайней необходимости. Это не метафора — штука реально опасная.

P.P.S. Берегите себя. И научите будущего императора физике — этому миру остро не хватает понимания базовых законов природы.

С теплотой из холодной башни, М.П."

Перечитала трижды, анализируя каждое слово.

Третья душа через месяц. Молодая, значит импульсивная. Без моего опыта работы с травмой. Это будет сложно. И зеркало миров — что за артефакт? Почему Марина знает, а Кайрон нет?

— Что читаешь с таким сосредоточенным лицом? — спросил Кайрон, заглядывая через плечо.

Показала письмо. Он прочёл, нахмурился.

— Зеркало миров... Отец упоминал однажды. Был пьян, говорил о "проклятом зеркале, показывающем то, что могло быть". Но потом сказал, что это легенда для устрашения наследников.

— Проверим? Любопытство — мой профессиональный порок.

— Завтра. Сегодня ты отдыхаешь. Беременным нужен покой, особенно после стресса переговоров.

Закатила глаза.

— Я беременна, не больна. Женщины рожали в полях и шли дальше работать.

— Не мои женщины. Не императрицы. И точно не ты.

Он был непреклонен с той особой мужской упёртостью, которая проявляется у будущих отцов. Уложил меня в постель как хрупкую вазу, принёс тёплое молоко с мёдом и корицей — местный аналог успокоительного.

— Кайрон, это излишне. Мне не пять лет.

— Нет. Ты носишь моего сына. Нашего наследника. Будешь отдыхать, правильно питаться и не лазить по опасным подвалам без меня.

Гиперопека. Типично для первородящих отцов, особенно в позднем возрасте. Хотя ему всего двадцать семь... А мне шестьдесят. Или двадцать. Чёрт, эта арифметика душ сводит с ума.

— Хорошо, хорошо. Буду примерной беременной. Но завтра исследуем подвал. Вместе.

— Договорились. Спи.

Ночью мне снился странный сон. Яркий, детализированный, не похожий на обычные сны.

Москва. Мой старый кабинет в поликлинике — потёртый диван, шкаф с книгами, вечно заедающие жалюзи. Но за моим столом сидела не я, а молодая женщина. Рыжие волосы, стриженные коротко — практично, не женственно. Зелёные глаза за очками в тонкой оправе. Усталое лицо с резкими чертами. Худая до болезненности — скулы выпирают, ключицы видны через ворот блузки.

Она листала мою старую записную книжку, и я видела на её руке катетер. Онкология. Химиотерапия.

— Кто вы? — спросила она меня, подняв голову. Не удивилась моему появлению — словно ждала.

— Елена Марковна Соколова. Бывший владелец этого кабинета. А вы?

— Ольга. Ольга Викторовна Петрова. Системный аналитик. — Горькая усмешка. — Бывший системный аналитик. Теперь профессиональный пациент онкоцентра.

— Сколько вам осталось?

Прямой вопрос, но во сне не было времени на деликатность.

— Недели. Может, дни. Метастазы в мозге. Уже начались галлюцинации. Вы, наверное, тоже галлюцинация.

— Нет. Я предвестник. Вы умираете, Ольга. Но это не конец.

— Религиозная пропаганда? — В голосе скепсис образованного атеиста.

— Нет. Факт. Вы проснётесь в другом мире. В чужом теле. Будет тяжело, страшно, дезориентирующе. Но вы справитесь.

— Почему я?

— Потому что миру нужны ваши знания. Системное мышление. Умение видеть паттерны и строить структуры.

— Бред умирающего мозга, — прошептала она, но в глазах мелькнула надежда.

— Запомните: империя Астерион. Императрица Лирана. Ищите меня. Я помогу.

— Подождите! Не уходите! Объясните подробнее!

Но сон уже растворялся. Последнее, что я увидела — её протянутую руку и отчаяние в глазах.

Проснулась в холодном поту, сердце колотилось как бешеное.

Вещий сон? Контакт через измерения? Или подсознание обрабатывает информацию из письма Марины? Но откуда детали — имя, профессия, диагноз?

— Что случилось? — Кайрон проснулся мгновенно, воин всегда начеку. — Кошмар?

— Странный сон. Вещий, кажется. Видела третью душу. Ольга Петрова, системный аналитик. Умирает от рака.

— Ты видела человека из другого мира?

— Или моё подсознание сконструировало образ. Но детали слишком специфичны. Запомню на всякий случай.

Утром, сразу после завтрака (Кайрон настоял, чтобы я съела двойную порцию — "ешь за двоих"), мы спустились в подвал восточной башни.

Старейшая часть дворца. Камни помнили первого императора, может, и до него. Воздух густой, пахнет веками и тайнами.

— Здесь должен быть механизм, — сказал Кайрон, методично ощупывая стены. — Отец говорил, первые императоры любили секретные комнаты.

Аурум, в форме большого кота, фыркнул презрительно.

"Люди-любители. Тыкаются как слепые котята. Отойдите, покажу как надо."

Он подошёл к кажущейся глухой стене и дыхнул. Не огнём — чем-то другим. Воздух засветился золотом, древние руны проступили на камнях, и стена беззвучно отъехала в сторону.

Комната за ней была...

Нет слов. Музей? Сокровищница? Лаборатория безумного учёного?

Артефакты всех эпох и стилей. Книги на языках, которых я не узнавала. Оружие, которое выглядело скорее произведением искусства. Странные приборы из металла и кристаллов, чьё назначение было загадкой. Свитки, покрытые формулами — не магическими, математическими.

И в центре — зеркало. Высотой в два человеческих роста, в серебряной раме, покрытой рунами и символами. Поверхность не отражала — она переливалась, показывая что-то другое. Образы мелькали слишком быстро для понимания.

— Не трогай! — крикнула я, когда Кайрон инстинктивно протянул руку.

— Почему?

— Марина предупреждала. Крайне опасно.