– Рен…

– Я не хочу это слышать! – взорвалась она. В этом вопросе ее было не переубедить. – Хочешь сказать, твое замечательное решение состоит в том, чтобы поменять одного тирана на другого? Сорена на Идрила, потом Идрила на… на… на того, кого решит выбрать Вадон! Я не собираюсь стоять без дела и соглашаться со всем этим. – Рен свирепо посмотрела на тетю. – Моей матери было бы стыдно за тебя.

Вьенн сделала шаг к Рен, но принцесса попятилась к двери.

– Ты согласишься со всем этим только тогда, когда останешься и послушаешь, о чем они расскажут.

– Они могут говорить все, что им, черт возьми, заблагорассудится. Меня не будет там, хватит.

Этого было достаточно.

Рен развернулась, рывком распахнула дверь и наткнулась на человека.

Она отшатнулась, когда мужчина схватил ее за руки, чтобы она не упала.

– Простите, – пробормотала она и, нахмурившись, посмотрела на руки, которые держали ее. Они были знакомы ей. Слишком знакомы.

Взгляд Рен метнулся к смуглому лицу, у нее перехватило дыхание.

Лицо – окровавленное и разбитое – преследовало ее в ночных кошмарах и в минуты бодрствования.

Роуэн.

Роуэн стоял прямо у нее перед глазами.

Глава тридцатая Рен

Глава тридцатая

Рен

Невозможно.

Ее начало трясти, и она крепко зажмурила глаза.

Не сейчас. Не сегодня.

Неужели она окончательно сошла с ума?

Рен заставила себя посмотреть правде в лицо и открыла глаза.

Роуэн все еще стоял перед ней.

Она не могла поверить в то, что видела. Последние несколько недель она провела с тем, что убеждала себя – Роуэн лишь видение. Но он действительно был здесь, Рен ощущала его тело под кончиками пальцев.

– Пожалуйста, скажи, что ты настоящий, – прошептала она, испугавшись, что эти слова заставят его исчезнуть. Она провела дрожащими пальцами от груди Роуэна к его лицу, и в этот момент их глаза встретились. Добрые, темные, любящие глаза.

– Это я, – успокоил он, крепко держа ее. – Я настоящий. Я скучал по тебе сильнее, чем ты можешь представить.

Колени Рен подогнулись, но сильные руки Роуэна обхватили ее и прижали к себе.

Защищая ее. Поддерживая.

Рен сломалась.

Ее тело сотрясалось в рыданиях, она прижималась к нему, превращая его прекрасную тунику в тряпку. Ей стало легко отчасти, отчасти она все еще не верила в происходящее, в то, что ее друг стоит перед ней живой.

Он пригладил рукой волосы Рен, прижимая ее к своей груди.

– Все в порядке. Отпусти все. Я здесь. Все будет хорошо.

Они стояли так, пока ее рыдания не перешли в икоту. Рен отстранилась и пробежалась пальцами по пуговицам его туники, пытаясь взять себя в руки. Воспоминания шевельнулись в глубине ее сознания, и она нахмурилась, глядя на его грудь, на его синюю тунику. В ней было что-то знакомое.

Полуночный черный…

Взгляд Рен метнулся к лицу Роуэна. Это была та самая одежда, в которой она видела его призрак прошлой ночью.

Внезапно она толкнула Роуэна в грудь, заставляя отпустить ее. Рен тут же ощутила тоску по чувству безопасности, которое дарили его объятия, но оно сменилось холодом и яростью, вызванными горем.

Она положила руку на сердце, как будто это могло помочь остановить боль.

– Я видела тебя, – пробормотала она, пытаясь разобраться в ситуации. – Я видела. Ты был жив все это время. – Дрожа скорее от злости, чем от неверия, она уставилась на Роуэна. – Скажи мне правду прямо сейчас. Ты следил за мной все это время?

– Да.

Рен провела дрожащей рукой по волосам и ткнула в него пальцем.

– Ты позволил мне поверить, что умер. Я оплакивала тебя!

Роуэн поднял руки в умиротворяющем жесте.

– Рен, позволь объяснить. Я не хотел причинить тебе боль…

Она вторглась в его личное пространство и дала пощечину. Сильно.

– Я это заслужил, – пробормотал Роуэн, потирая жгучую отметину. Он глянул на Вьенн, а затем снова посмотрел на принцессу. – Нам есть о чем поговорить. Ты можешь оставить гнев на потом.

Она покачала головой.

– Я не буду с тобой ни о чем говорить.

Он расправил плечи.

– Я вижу, ты все такая же буйная.

– Не смей… Роуэн, отпусти меня!

Она закричала, когда он перекинул ее через плечо и понес из комнаты, находящейся в башне.

Рен посмотрела на тетю, как на предателя, а пожилая женщина вздохнула и беззвучно, одними губами произнесла:

– Увидимся позже.

Как будто Рен когда-нибудь снова поверит Вьенн. Лидер повстанцев скрыла это от нее. Ведь она знала о Роуэне все это время. Она утаила то, что человек, которого Рен глубоко любила, о котором сильно горевала, остался жив после нападения.

Слезы злости потекли по щекам Рен; она колотила кулаками по спине Роуэна, когда он нес ее вниз по лестнице башни в меньшую, более уютную комнату. Внезапно ей захотелось убежать и прижаться к Роуэну. Почему он притворился мертвым? Как он выжил? Почему не пришел к ней?

– Я тебя видела, – сказала Рен за несколько мгновений до того, как потеряла самообладание. Роуэн осторожно усадил ее на длинную удобную кушетку, которая напомнила ей ту, что стояла в замке лорда Идрила. Диван, созданный для отдыха в тишине и покое. Рен выпрямилась, отодвинувшись от Роуэна, когда он сел рядом. – Я видела, как ты умирал. Так как ты оказался здесь?

Роуэн мрачно улыбнулся. Он слегка сгорбился, чтобы казаться более маленьким и менее грозным. Это было до боли знакомое движение, Рен поймала себя на том, что снова плачет.

– Забавно, что делает с человеком избыток адреналина, – сказал он спокойным голосом. – Сразу же после того, как я заставил вас с Бриттой оставить меня, рядом появилась твоя двоюродная сестра.

Рен моргнула.

– Клара помогла тебе?

– Да. Ты же знаешь, что она училась делать операции? Чтобы работать в море, в команде военно-морского флота. Если бы не она… меня бы здесь не было.

Рен ненадолго задумалась.

– Как это возможно? Она рабыня в замке Идрила.

– Она меня подлатала, и мы направились к бабушке и дедушке, когда нас обнаружил патруль. Она заткнула мне рот кляпом и спрятала. Солдаты схватили ее.

Бабушка и дедушка.

Рен побледнела.

Бритта.

– Моя сестра, – заволновалась Рен, забыв о ярости. На лице Роуэна не было паники. Рен наклонилась к нему и в отчаянии вцепилась в его тунику. – Бритта, она?..

– Она в безопасности, не волнуйся, – поспешил заверить ее Роуэн. Он широко улыбнулся, излучая нежность. В этой улыбке не было лжи. – Она все еще с моими бабушкой и дедушкой.

Рен бросила косой взгляд в окно, словно пытаясь поймать того, кто шпионил за ними.

– Значит, правда о Бритте никому не известна? – Это был один из самых больших страхов Рен. Она боялась, что верлантийцы схватят ее младшую сестру.

– Нет. Наши люди верны нам.

– Насколько все плохо дома? – С тех пор, как Рен схватили, она ничего не знала. Изголодалась по информации.

– Боевые действия утихли. Эльфы не могут просто сровнять острова с землей и ждать, что жизнь на них будет идти своим чередом, – сказал Роуэн, выражение его лица стало мрачным.

– Они захватили в плен некоторых… наиболее красивых… женщин. Чтобы привести сюда, как, например, Клару.

Рен чувствовала себя подавленной.

По крайней мере, ее народ не был уничтожен во время вторжения.

Как они все исправят? Остановит ли Аррик работорговлю, если Сорен будет свергнут? Могла ли она доверять его слову?

Сосредоточься. Не так быстро.

Она моргнула и встретилась взглядом с темными глазами Роуэна. Он рассматривал ее.

– Ты изменилась, – сказал он. Не обвинение, но ощущалось так, будто это было именно оно.

Рен подобралась, вспомнив, зачем тетя вообще привела ее в Отос.

– Почему ты здесь, Роуэн? – требовательно спросила она, снова отодвигаясь от него и сохраняя дистанцию.

Он сощурил глаза и сжал губы. Ему не нравилось, что она отстранялась. Роуэн шумно выдохнул.

– Как много ты помнишь о моем воспитании? – спросил он.

Рен склонила голову набок. Это было не то, что она ожидала услышать.

– Твой отец поссорился с родителями и перебрался в Вадон в юности. Он женился, но привез тебя на Драконьи острова, после смерти твоей матери, когда ты был еще маленьким, хоть и не разговаривал с твоими бабушкой и дедушкой, – нахмурившись, сказала Рен, когда вспомнила детали, все было как в тумане. – Однако ты вернулся в Вадон на год, когда тебе было пятнадцать или шестнадцать. Какое это имеет значение?

Роуэн поморщился.

– Когда я вернулся в Вадон в том году, страна находилась в состоянии настоящего краха из-за Верланти. Отношения между народами были напряженные. – Он провел рукой по лицу. – Король хотел, чтобы на Драконьих островах был шпион – нужно было сделать так, чтобы Вадон контролировал это место лучше, чем верлантийцы. Поскольку я уже жил там, ответственность легла на мои плечи.

Мурашки пробежали по спине Рен, когда она попыталась осмыслить его слова.

Шпион. Вадон. Роуэн.

– Зачем королю просить тебя о помощи? – прохрипела она, в горле пересохло.

– Потому что он мой дальний родственник, – сказал Роуэн грубым голосом. Рен бросало то в жар, то в холод.

Все, что она знала о своей жизни, о своих чувствах, выборе – все было ложью.

Все было расчитано. У нее возникло ощущение, что весь мир рушится прямо на глазах.

Рен поднялась на ноги и попятилась от Роуэна, а он потянулся к ней.