– Сильный, – пробормотала она, чувствуя, как язык неуклюже шевелится во рту. Крайне неприлично.

– Оборотень, – пробормотал Мэл.

Из глаз брызнули слезы, дыхание участилось, пока мужчина промывал порез на ноге. Адское пекло, боль невыносимая. Он открыл баночку с мазью, и знакомый приторный запах Мимикии ударил в ноздри Тэмпест. Она стиснула зубы, когда Мэл начал наносить лекарство сначала на рану на ноге, затем на плече и, наконец, на лодыжке.

Это ни капли не напоминало то, как о ней заботились дядюшки. Мэл знал свое дело, но был холоден и помогал неохотно. Тэмпест постаралась не расплакаться, когда Мимикия обожгла кожу, и справилась. Девушка знала, что через несколько мгновений боль исчезнет. Если все пойдет как надо, завтра Тэмпест поправится настолько, что сможет ходить. Слава звездам за чудодейственные лекарства.

Тэмпест опустила подбородок и медленно моргнула, глядя на Мэла. Он игнорировал ее взгляд, осматривая лодыжку. Мужчина прищелкнул языком, осторожно двигая ею туда-сюда, проверяя, не сломана ли она.

– Беспечная, – пробормотал он.

Она смерила Оборотня взглядом. Будь она беспечной, то уже лежала бы замертво в пустом коридоре пятью этажами ниже. Ублюдок. Как будто это она виновата.

Явно удовлетворенный состоянием лодыжки, он тщательно перевязал ее, затем грациозно поднялся, возвышаясь над кушеткой. Он жестко контролировал каждое свое действие. С самого приезда Тэмпест не видела на лице Мэла ни одной эмоции, кроме презрения и снобизма. Но в его молчаливом присутствии ощущалась сила, заставляющая чувствовать себя маленькой и защищенной, как ни странно.

– Кто это с тобой сделал? – прямо спросил Мэл голосом пронзительным, как зимний ветер.

Что-то в нем говорило о смерти и боли. Губы девушки сжались, и она перевела взгляд на огонь. Она не знала, кто именно напал на нее, но могла описать их. Но разве оно того стоило? Нападавшие сделали ей больно, но не убили и не пытались изнасиловать. Уже лучше по сравнению с некоторыми другими драками, случившимися с момента прибытия в горный дворец. Если она сдаст их, то может потерять доверие Оборотней, чего она так усердно добивалась.

Не защищай виновных.

Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Действительно ли они виновны? Или они просто руководствовались предрассудками, как когда-то поступала она сама? Это покажет только время.

Тэмпест молча встретила ледяной взгляд Мэла. Она ничего не скажет. Пока. Он склонил голову набок и внимательно посмотрел на нее. Она ожидала язвительного комментария или хотя бы угрозы. Вместо этого Мэл улыбнулся.

Тэмпест вся подобралась, сердце бешено заколотилось. Это была очаровательная улыбка, точнее должна была быть, но девушка видела ее насквозь. Эта улыбка – предупреждение о смерти.

Вздрогнув, Тэмпест открыла рот, но, прежде чем хоть слово протеста или лжи вырвалось из ее уст, Мэл покинул комнату.

Девушка пошатнулась. Веки ее тяжелели, пока она не сводила взгляда с двери.

Что она натворила?

Глава шестнадцатая Тэмпест

Глава шестнадцатая

Тэмпест

– …Тэмпест. Тэмпест? Тэмпест!

Придя в себя, она подняла затуманившийся взгляд. Звезды, все тело болело, а голова просто ее убивала. Сказать, что Тэмпест плохо спала прошлой ночью, – не сказать ничего. Моргнув несколько раз, девушка сфокусировалась на обеспокоенном лице Бриггса.

– Я в порядке, – пробормотала она.

Он скрестил руки на груди и изогнул бровь.

– Выглядишь так, словно только что восстала из ада.

– Спасибо, – пробормотала Тэмпест, гоняя кусочки яичницы по тарелке. Даже накачанная лекарствами, девушка чувствовала на себе пристальные взгляды окружающих.

– Сегодня никаких тренировок, хорошо? – пробормотал Бриггс, мягко положив огромную ладонь ей на спину. – Я хочу осмотреть твои раны.

Тэмпест кивнула. Ей было все равно, что он сделает, лишь бы позволил вернуться обратно в постель.

– Тебе нужно отдохнуть, пока раны не заживут. Понимаешь?

Она снова кивнула, чувствуя подступающую тошноту.

– Не кивай, как птичка, а пользуйся словами, девочка. Не забывай, что я тебя знаю. Ты слишком требовательна к себе.

Впервые она могла с ним согласиться. Тэмпест отодвинула тарелку. Звякнуло столовое серебро.

– Обещаю сегодня не тренироваться.

Тепло улыбнувшись, она толкнула Бриггса плечом.

– Сначала прогуляюсь, а потом вернусь в постель.

Он недоверчиво приподнял бровь, затем указал на забинтованную лодыжку Тэмпест.

– Как думаешь, далеко ли ты уйдешь на этой ноге?

Беспокойный медведь.

– Насколько хватит сил, – стояла она на своем. – И, кроме того, Мимикия делает свое дело. Еще денек, и моя лодыжка будет как новенькая.

По крайней мере, она на это надеялась. Сидеть в комнате – совсем уж жалко. Осмотрев помещение, девушка отметила взгляды, обращенные к ней. Когда это прекратится? Они смотрели просто так или потому, что знали о случившемся прошлой ночью? Тэмпест опустила подбородок и уставилась на стол, проведя пальцем по деревянной поверхности. Знали ли они, что она сбежала от драки?

– Мне надо уйти отсюда, – сказала Тэмпест, поднимаясь на ноги. Даже учитывая то, что Бриггс сидел, а она стояла, их глаза находились на одном уровне. Он бросил на нее обеспокоенный взгляд, который она проигнорировала. Все с ней будет хорошо. – Можешь навестить меня, как только появится свободная минутка.

Поцеловав его в смуглую щеку, Тэмпест заковыляла к двери. Пройдя по коридору, она поняла, что именно сделала. Бриггс не член ее семьи, и все же она относилась к нему как к одному из дядюшек. Это произошло как-то само по себе.

Ты здесь голову теряешь. Теряешь бдительность.

Зарычав, Тэмпест двинулась дальше, решив прогуляться по коридорам, продуваемым ветрами. По коридорам, в которых все еще было темно. Горный дворец казался местом вечной ночи. Вокруг ни одного окна, которое пропустило бы свет. Поначалу это дезориентировало, но затем Тэмпест привыкла.

Остановив на мгновение бессмысленные блуждания, она издала слабый смешок, осознав, что случайно забрела в тренировочный зал. Даже сломленная и избитая, Тэмпест не могла оставить привычки. Она прислонилась к стене и посмотрела на дверь. Может, Тэмпест и не могла сейчас участвовать в спарринге, в наблюдении нет ничего плохого. Если повезет, научится новым трюкам, наблюдая за остальными.

Распахнув дверь, Тэмпест вошла. Увидев развернувшуюся перед ней сцену, застыла, чувствуя покалывание в коже. В центре ринга находились двое напавших на нее накануне. Они были привязаны ремнями к полу и истекали кровью. От отвратительного медного запаха крови желудок скрутило. По коже побежали не свойственные Тэмпест мурашки, как только она увидела мужчину, осуществляющего наказание.

Мэл.

Он стоял к ней спиной и держал зловещего вида хлыст, а большая группа Оборотней молча наблюдала поблизости. Великан завопил, когда хлыст коснулся его лица, а затем спины, превратившейся в кровавое месиво. Мэл повернулся, показав свой профиль. Он улыбался. Улыбался. Словно причинение боли доставляло ему удовольствие.

Желчь подступила к горлу, и Тэмпест зажала рот рукой. Звезды, ее сейчас стошнит. Хоть ей и хотелось торжества справедливости после нападения, но уж точно не таким образом. В подобном она не будет принимать ни малейшего участия.

Мэл поднял хлыст, чтобы ударить Оборотня, и она безотчетно кинулась вперед, подвергая лодыжку нежелательной нагрузке. Тэмпест, прихрамывая, встала перед Оборотнем, подняв руку как раз в тот момент, когда хлыст опустился. Предплечье пронзила жгучая боль, обвившаяся вокруг запястья. К глазам подступил жар, но Тэмпест сумела сдержать крик, несмотря на боль.

В комнате воцарилась опасная, гнетущая тишина, нарушаемая звуками тяжелого дыхания гиганта и биением собственного пульса Тэмпест в ушах. Она обвела взглядом комнату, в то время как крупные алые капли стекали с руки на пол. Тэмпест отметила всех, кто наблюдал за демонстрацией пыток с радостью на лице. Задержав взгляд на Никс, девушка скривилась: женщина выглядела нисколько не пристыженной.

Варвары. Животные.

Кровь продолжала капать, и все же никто не сказал ни слова. Никто не сдвинулся с места.

Тэмпест снова посмотрела на хозяина ринга. Взглядом она постаралась выразить все свое отвращение, ненависть и осуждение. Пять ударов сердца спустя Тэмпест отвела взгляд. Левой рукой она медленно и осторожно извлекла хлыст из собственной плоти. Его кончик упал на пол с влажным шлепком. Тэмпест повернулась спиной к Мэлу и опустилась на колени. Пальцы принялись развязывать первый узел, удерживающий человека-змею. Он застонал, когда Тэмпест слегка переусердствовала.

– Прости, – прошептала она.

– Прекрати, – скомандовал Мэл за спиной, разрезая воздух голосом, словно ножом.

Ни за что. Их уже достаточно наказали. Не обращая на него внимания, она развязала последние узлы на запястьях Оборотня.

– Я помогу тебе подняться, – пробормотала она. Он взглянул на нее опухшими глазами, после чего опустил взгляд на руки. На лице Оборотня ясно читался стыд.

Тэмпест взялась за веревки на его лодыжках, но почти сразу услышала приближающиеся шаги. Несмотря на боль, девушка развернулась и вытащила клинки из ножен на бедрах, держа их направленными на Мэла. Он остановился и наградил ее взглядом бледных, бездушных, ничего не выражающих глаз.