– Не приближайся, – прорычала она.

– Они заслужили свое наказание, – просто сказал он. Ни грамма эмоций.

– Ты всегда пытаешь собственных людей? Своих союзников? Так вот какой из тебя лидер, – хохотнула она.

Губы девушки победно дрогнули, когда дернулась челюсть Мэла. Только это его и выдавало. Ледяной лорд действительно время от времени что-то чувствовал. Он в ярости. От этого только больше хотелось его задеть.

– А знаешь, ты такой же, как Дестин. Это твоя инициатива или Пайр такое тоже одобряет? – прошипела Тэмпест.

Мэл даже не думал отвечать.

Тэмпест с отвращением покачала головой и перевела взгляд на Никс, смотрела сверху вниз, пока та не пошевелила плечами от дискомфорта.

– Их действия были направлены против меня, и наказание уже приведено в исполнение, – сурово произнесла Тэмпест. – Позаботься об этих мужчинах.

Никс беззаботно вышла на тренировочный ринг и отвязала гиганта, пока Тэмпест, прихрамывая, направилась к двери, больше ни на кого не взглянув.

– Вы все мне отвратительны.

Тэмпест распахнула дверь и прошествовала в холл, хотя правильнее сказать: усиленно похромала.

Завернув за угол, девушка почти достигла своей комнаты, когда за спиной раздались легкие шаги и на локоть опустилась чья-то рука. Ноздри наполнились ароматом шалфея и сосны. Пайр.

Тэмпест стряхнула с себя его руку и рывком открыла дверь спальни.

– Уходи, Пайр!

Внутри кипела ярость. Тэмпест не представляла, как можно сейчас помириться с кицунэ, не пырнув его при этом ножом. Она развернулась, намереваясь выставить Пайра вон, но он уже пробрался внутрь и захлопнул за собой дверь. Глаза его пылали.

– О, что за чушь! – прорычала она. – Ты не можешь сейчас злиться. – Тэмпест ткнула пальцем в сторону двери. – Убирайся!

– Ты не имела права вмешиваться. Мэл сказал…

– Не смей! – прошипела она, направляясь к креслу у камина. Ей нужно сесть, иначе лодыжка окончательно откажет. Тэмпест плюхнулась на подлокотник кресла и уставилась на Шута. – Поверить не могу. Ты что, совсем не знаешь, чем занимается твой ближайший соратник? Или сам одобряешь подобные вещи?

Золотистые глаза Пайра опасно сверкнули. Он закружил по комнате, как тигр по клетке, начиная у изножья кровати, огибая стул и заканчивая у двери.

– Конечно я знал. Думаешь, хоть что-то в этом месте происходит без моего разрешения?

По ее коже побежали мурашки.

– Как ты мог? – воскликнула Тэмпест, взмахнув здоровой рукой. – Как мог ты ранить людей, находящихся под твоим руководством? Неужели ты настолько бессердечный и безнравственный, Пайр? Тебе доставляет удовольствие их боль так же, как и твоему подельнику Мэлу?

– Я делаю это как раз потому, что у меня есть чертово сердце! – выпалил он в ответ, бросаясь к стулу.

Пайр снова потянулся к ее руке, но Тэмпест отстранилась. Заморозь меня, зима, как же болит, но, по крайней мере, больше не кровоточит.

– Объясни, как это работает, – усмехнулась она. – Расскажи, как наличие сердца оправдывает избиение двух мужчин до полусмерти.

– Потому что они посмели тебя тронуть.

В его словах было столько ярости, что у Тэмпест перехватило дыхание. Она не могла поверить в то, что слышала. Глаза девушки сузились.

– Прошу прощения?

– Ты услышала и в первый раз, – ответил он, прижав лисьи уши.

Пайр зарычал, сверкнув длинными резцами.

– Они тронули тебя. Они сделали тебе больно. Никому не позволено прикасаться к тому, что принадлежит мне.

Мне. Это слово эхом отозвалось в голове. Тэмпест никому не принадлежала, какой уж тут Шут.

Она выставила перед собой палец.

– Во-первых, я не принадлежу тебе.

– Ты под моей защитой, разве нет?

– Мне это не нужно, – процедила она сквозь зубы.

– Что, правда? – промурлыкал Пайр и придвинулся ближе.

Что-то такое было в выражении его лица, отчего сердце учащенно забилось. Неуклюже поднявшись, девушка поставила между ними стул. Кицунэ тихо рассмеялся и коснулся ее руки кончиками пальцев. Сцепив зубы, она принялась огибать стул, пока он медленно подкрадывался к ней. Его холеные пальцы прошлись по спинке кресла. Уголок его губ приподнялся в ухмылке.

– Такая пылкая и в то же время такая нежная, – прошептал кицунэ.

Тэмпест ощетинилась. Совсем она не нежная. Пайр перед глазами поплыл, и она резко вдохнула воздух, когда кицунэ прижал ее к спинке стула. Она едва осмеливалась дышать. Пальцы мужчины нежно скользнули по ее шее и щекам. Множество эмоций замелькали в его глазах слишком быстро, чтобы их различить. Он весь пылал: то теплым и успокаивающим огнем, то обжигающим.

– Такая нежная кожа, – прошептал Пайр, проводя пальцем по скуле Тэмпест. Девушка вытащила клинок из ножен на бедре, который издал шипящий звук, но мужчина не сдвинулся с места, как и она сама.

– Я не настолько нежная, как ты считаешь, – сказала Тэмпест таким же тихим голосом, под стать шепоту Пайра.

Палец мужчины скользнул к ее горлу и слегка погладил.

– Я буду вновь и вновь возвращаться к тебе, – пробормотал Пайр.

Он подался вперед, коснувшись дыханием лба Тэмпест. На горле Пайра забилась венка, и девушка облизнула губы. Он пристально наблюдал за движением ее языка, и по телу пробежала дрожь.

Дура. Борись. Сделай что-нибудь. Не смей поддаваться.

Он улыбнулся – искренней, нежной улыбкой, а не озорной или саркастической, всезнающей ухмылкой. А затем приблизился. Губы соприкоснулись с губами, и как только Тэмпест резко вздохнула, он поцеловал ее.

Пайр прижался к ней, накрыв ее рот своим, пробуя на вкус, мягко проводя языком по губам. Адское пекло. Широко распахнув глаза, она чувствовала под своей ладонью широкую мужскую грудь. Тэмпест сжимала между ними клинок, пытаясь держать Пайра на расстоянии. Но это лишь иллюзия. Если бы Шут захотел зайти дальше, то смог бы, но кицунэ ничего такого не делал.

Пальцы девушки на его торсе дернулись, и она ахнула, ладонями чувствуя напряжение в этих мышцах. Из ее горла вырвался странный звук. Чертов вздох. Она целовала его, позволяла ему целовать себя.

Словно почувствовав ее отстраненность, Пайр остановился. Янтарные глаза вглядывались в лицо девушки. Брови мужчины сошлись на переносице, глаза сузились. Обхватив лицо Тэмпест ладонями, он прильнул к ее губам. Он заявлял на нее права. От первого удивительного касания его языка она замерла, и тогда он сильнее прижал девушку к стулу, жадно впиваясь в ее рот.

Слишком. Они заходили слишком далеко. Он должен остановиться.

Ты теряешь себя.

Глава семнадцатая Тэмпест

Глава семнадцатая

Тэмпест

Тэмпест прервала поцелуй и влепила Пайру пощечину. Ладонь горела, когда она отдернула руку. Щека Пайра покраснела. Тэмпест смерила его взглядом, хотя больше всего злилась именно на себя. Он играл с ней, а она попалась в его ловушку.

– Как ты посмел…

– Как я посмел? – горячо перебил он. – Не веди себя так, будто я здесь главный злодей.

Ладонь Тэмпест покалывало. Черт, снова захотелось влепить ему пощечину.

– Ты зажал меня. Я не просила оказывать мне твое нежелательное внимание.

– Нежелательное внимание?

Его высокомерия будто и не бывало, а прекрасные глаза застыли, уставившись на Тэмпест. Пульс учащенно стучал у нее в горле, пока Пайр молчал. Она ожидала упреков, или сарказма, или высмеивания «чрезмерной реакции» на такое поведение. В сто раз хуже казалось бездействие. Пайр медленно выставил перед собой руки, а затем бросился прочь. Она уставилась ему в спину, наблюдая, как он рывком распахивает дверь и захлопывает ее с такой силой, что на стенах задрожали картины. Ошеломленная, Тэмпест не двинулась с места. Она все еще чувствовала его вкус на губах. Вместе с адреналином внутри поднимался гнев. Да как он посмел вот так сорваться с места!

– Это ты виноват! – закричала она в закрытую дверь.

Ее не мог услышать какой-нибудь обычный человек, но она была готова поспорить, что уши Шута уловили этот рев.

– Ты виноват!.. – снова закричала она, хромая к своей кровати. Девушка упала навзничь и откинулась на подушки. Адреналин покинул ее организм так же быстро, как и появился. Руку адски жгло. Тэмпест уставилась на открытую рану в том месте, где кожу рассек хлыст Мэла. Понадобится немного Мимикии, иначе на заживление уйдут недели. Но часть ее больше никогда не хотела приближаться к лекарству. Благодаря растению на полное заживление плеча, ноги и лодыжки уйдет около суток, дальше покажется, будто этих травм никогда и не было.

Как будто на нее никогда не нападали. Как будто Оборотни на нее не нападали.

Все больше и больше Тэмпест казалось, что ее действия ничтожны перед лицом всего происходящего. Если бы она ничего не предприняла, то, конечно, все могло бы стать только хуже, но как только ей удавалось сделать нечто стоящее, ситуация только ухудшалась.

– Дьявол тебя побери, Пайр, – прошептала Тэмпест, поворачиваясь на бок и прижимая ноющую руку к груди. Девушка не сразу осознала, что влага на ее лице – это слезы.

Три дня Тэмпест избегала Пайра, как чумы, хотя это оказалось нетрудно. Во-первых, кицунэ словно вообще исчез. Она фыркнула. Вот тебе и партнерство. Она пробыла тут несколько недель и не сделала ничего существенного. Вот бы так же легко избавиться от общества Мэла. Он был занозой в заднице с тех пор, как Тэмпест бросила ему вызов перед всеми Оборотнями. Его присутствие еще больше отдалило ее от Пайра. Тот факт, что столь аморальный тип служил ближайшим помощником Пайра, только укрепил ее подозрения в том, что мужчины, с которым она познакомилась несколько месяцев назад, больше не существует, если он вообще хоть когда-то существовал. Хуже всего было то, что она скучала по тому мужчине: веселому, игривому лису со сверкающими глазами и черным юмором.