Что за чертовщина?
Он толкнул еще раз, и что-то глухо стукнуло по ту сторону двери. Неужели она спала рядом с дверью?
Лука прошел по коридору, приподнял выцветший гобелен с изображением родины своей матери и вошел в потайной вход. Ему не нужен был свет. Талаганские корни наделили его отличным ночным зрением.
Не издав ни звука, он открыл потайную дверцу внутри шкафа и отодвинул в сторону несколько платьев, расчищая вход в комнату. Мягкий свет струился из окна, и он заметил свою нарушительницу спящей посреди кровати и сжимающей в руках канделябр.
Он скривил губы от этой картины. По крайней мере, она не глупа. Девушка распознала в нем хищника. Он вышел из шкафа и выругался себе под нос, когда под ним скрипнула половица.
Нарушительница даже не шевельнулась.
Оружие найти удосужилась, а бодрствовать и следить за обстановкой – нет.
Глаза опустились вниз, и он нахмурился.
Она придвинула комод к двери.
Решила не впускать его в комнату.
Смерив спящую девушку взглядом, Лука подкрался к комоду. Он с легкостью поднял предмет мебели и поставил его на прежнее место. Его мрачное чувство юмора взыграло при мысли о том, чтó она подумает, обнаружив комод на месте.
Лука подкрался поближе к кровати и уставился на девушку. Нарушительница выглядела ужасно. Грязная и бледная. Не говоря уже об исходящей от нее вони.
Что-то под этим зловонием привлекало его. Он глубоко вдохнул и нахмурился. Она пахла розами, его любимым цветком. Его это оскорбило. Нарушительница, воровка – она не заслуживала носить на себе совершенный запах розы.
Скривившись, он попятился. Лука забрался обратно в гигантский платяной шкаф и тихо закрыл за собой дверцы.
Он не смог узнать истинную причину ее вторжения в его святилище. На этот вопрос не ответить, если вот так подглядывать за новой служанкой, пока та спит.
Лука разберется с ней утром. Уже совсем скоро он узнает, что она задумала.
Глава двадцать первая
Глава двадцать первая
Торн
Первым, что увидела Торн после пробуждения, было лицо со шрамами, больше похожее на череп.
Она закричала и потянулась за канделябром. Схватившись за серебро, девушка замахнулась изо всех сил.
Старик, нахмурившись, отпрянул назад.
– Во имя Дотэ! – выкрикнула она, отползая назад, пока спина не уперлась в изголовье кровати с балдахином. Торн размахивала старым подсвечником, как мечом, хотя правая рука дрожала от его тяжести.
– Не нужно так себя вести, милая, – тихо сказал незваный гость своими тонкими губами.
– Что ты здесь делаешь? – потребовала она ответа.
– Слуги не спят до обеда, – парировал худой, как метла, мужчина. – Пора вставать и приниматься за работу.
– Кто… ты такой? – спросила Торн, настороженно глядя на него. Мужчина выпрямился и прошел от кровати к двери. Каждое его движение говорило о превосходных манерах.
Он вздохнул с таким видом, словно отчаянно не хотел замечать существование Торн, не говоря уже о том, чтобы удостоить ее ответом. Но в конце концов он произнес:
– Я дворецкий этой обители. Я буду за дверью. Поешь и оденься. У тебя десять минут.
Она медленно моргнула, и дверь со щелчком закрылась.
Ее взгляд упал на комод, стоявший на своем законном месте. Как, черт возьми, он туда попал?
Торн бросила свое сподручное оружие на матрас и потерла лоб.
– Чудо, что ты не умерла во сне. Возьми себя в руки, Торн. Ты не можешь совершать подобных ошибок.
Восхитительный аромат оленины, тимьяна и хрустящего хлеба наполнил воздух.
В животе заурчало, и она заметила источник запаха.
Дворецкий поставил у изножья кровати испещренный царапинами серебряный поднос. На мгновение она с подозрением отнеслась к миске супа и хлебу с толстой корочкой, но потом посчитала, что раньше ее еду здесь никто не травил, а значит, и сейчас не станут.
Какой от нее прок, если она умрет?
Торн с жадностью набросилась на еду, только в процессе заметив, насколько она проголодалась. Девушка почувствовала себя намного лучше, впервые за несколько дней поспав в настоящей постели, в относительном тепле и комфорте, несмотря на чуть не состоявшийся полет из окна и отсутствие Джека.
– Надо набираться сил, – пробормотала Торн, покончив с завтраком. Она осторожно поставила поврежденную ногу на толстый и пыльный ковер. Больно, но не так сильно, как раньше.
Быстрый осмотр укрытой простынями мебели привел к тому, что Торн нашла полный платьев большой дубовый шкаф. Некоторые оказались слишком праздничными и не подходили для ее случая, но другие были попроще, сшитые из хлопка, а не шелка. Она взглянула на свои грязные руки и тело. Даже хлопок сейчас будет смотреться на ней слишком утонченно.
Жалея, что не может сначала принять ванну, Торн в конце концов остановилась на серой юбке и светло-серой сорочке. Пара кожаных ботинок, стоящая внизу шкафа, пришлась ей впору, так что она взяла еще и обувь.
Она посмотрела на свое отражение в потрескавшемся и покрытом пятнами зеркале. Волосы сочетали в себе белые и каштановые пряди из-за остатков краски. Платье, безусловно, делало ее более презентабельной, но если она не сможет умыться и причесаться, то будет и дальше казаться дикой и непокорной.
Ей это даже нравилось.
Пальцы коснулись шрамов и ожогов, идущих вдоль шеи. В общем и целом она выглядела как дикарка. Ведьма.
Когда она в последний раз ходила без плаща, не пытаясь скрыть их?
Много лет назад.
Мысли Торн снова обратились к незнакомцу в капюшоне. Он тоже скрывал шрамы? Что он подумал, когда увидел ее?
Резкий стук в дверь напомнил Торн о том, что дворецкий ее ждет. Бросив последний, почти тоскливый взгляд на свое отражение, она медленно направилась к двери, стараясь переносить бо́льшую часть веса на здоровую ногу. В какой-то степени она даже ждала, что дверь будет заперта, но ручка легко повернулась в ее руке, после чего раздался стон петель.
– Как раз вовремя, – фыркнул скелетообразный дворецкий, после чего направился по коридору. – Ты будешь убирать комнаты на первом и двух верхних этажах в течение следующих нескольких недель, – объяснял он, пока они шли. – Но ни при каких обстоятельствах тебе нельзя входить в королевское крыло. Понятно?
Королевское крыло? Как интересно. Возможно, там и расположено ее сокровище.
Она запоминала информацию.
– Да, – сказала Торн. Она искренне плевала на королевское крыло, если только в нем каким-то образом не лежал ключ к нахождению необходимого ей цветка. Девушка будет придерживаться данного обещания до тех пор, пока не возникнет подходящий момент.
Когда они наткнулись на комнату примерно вдвое меньше ее новой спальни, дворецкий чуть ли не втолкнул ее внутрь.
– Сегодня оставайся здесь и убирайся, – сказал он. – Все, что тебе нужно, уже внутри. Весь мусор выставляй в коридор в мешках. О них позаботятся позже.
– Что, если мне понадобится, э-э, облегчиться? – спросила Торн, чувствуя предательское давление на мочевой пузырь, намекающее о том, что пора поскорее найти туалет.
Выражение лица дворецкого ожесточилось, и он посмотрел на нее с отвращением, как будто ему самому не приходилось справлять нужду по нескольку раз в день.
– Через две двери налево, – сказал он, выходя из комнаты. – И не ходи на разведку.
Торн подождала десять минут после того, как он ушел, а затем побежала облегчиться. Горшок, как и все остальное, нуждался в чистке, но был в хорошем состоянии и сделан из дорогой керамики, однако не он заинтриговал девушку больше всего. В комнате находились ванна, раковина и туалет с трубами и водой. Она подняла крышку унитаза и радостно улыбнулась. Не удивительно, что горшок был грязным. Когда у тебя есть нормальный туалет, зачем использовать что-то, что ты должен чистить, когда закончишь с делами?
Чувствуя себя намного лучше с опустошенным мочевым пузырем, Торн вернулась в комнату, которую ей поручили убирать. Для начала она распахнула окно, впустив в комнату свежий воздух. Снаружи сквозь прозрачный потолок пещеры не пробивалось солнце: вероятно, день был пасмурный.
Оглядевшись, Торн отметила, что в комнате полно зеркал.
Все разбитые.
– Как странно, – размышляла она, нежно проводя пальцами по искусной позолоте рамы ближайшего зеркала. Оно возвышалось над Торн. Девушка жалела, что столько красоты находится в таком состоянии.
Кому нужна комната, полная зеркал?
Торн взяла один из нескольких грубо сплетенных мешков, оставленных у двери, и начала наполнять его стеклом.
Итак, Торн убиралась.
И убиралась.
И еще раз убиралась.
После сбора стекла она принялась мыть и чистить деревянный пол, а также плинтуса. Торн провела полдня на четвереньках и, к счастью, не напрягала лодыжку, хотя с течением дня боль становилась все слабее и слабее.
Торн остановилась только, когда комната засияла от чистоты. Разбитые зеркала, висевшие на стенах, оставили светлые пятна на обоях там, где раньше находились рамы. Их можно закрыть, только повесив туда что-нибудь новое. Увы, у нее под рукой ничего не было, поэтому Торн продолжила. Ей еще многое предстояло сделать.