Поэтому подарок я приняла и Марстера поблагодарила за заботу. А Кириана поблагодарю лично, когда он вернется. Сделаю ему торт. Он, судя по всему, тот еще сладкоежка — стоит только вспомнить, как уминал мое печенье. Да и в кафе месье Ламбера (одном из) его упомянули как почетного гостя.

«Вам как обычно?»

Да, я тоже была наблюдательной и умела подмечать важное. Для него. Вот если бы узнать еще «как обычно» — это что? Проще было бы сориентироваться по подарочному десерту. Но собеседование сегодня было в другом месте, в центральном кафе-ресторане месье Ламбера. Там все двухэтажное здание принадлежало ему, там же располагалась школа. Про себя я решила, что спросить о предпочтениях Кириана вполне можно Марстера. Не думаю, что это строжайший секрет. Так что сегодня же, сразу после собеседования и спрошу. Заодно узнаю, когда примерно он возвращается, чтобы заранее купить продукты и спроектировать подарок. В том числе дизайн.

Дизайны, украшательства десертов я тоже всегда любила: мне нравилось их придумывать и реализовывать. Нравилось создавать с нуля. Поэтому я уже предвкушала и готовку, и декор, а еще… реакцию Кириана. Мне правда хотелось узнать, как он отреагирует на такой подарок. Это тоже было для меня важно.

Слишком много всего важного уже было связано с Кирианом, но отрицать это было бы глупо. Точно так же глупо было бы отрицать, что я думаю о нем… слишком много. С этой мыслью я шагнула на порог огромного, с витринами во весь этаж заведения. На Плионе считалось дурным знаком быстро убирать праздничные украшения, поэтому они могли везде стоять до весны. Вот и здесь арки украшали тринадцать столиков, и все они были заняты. Остальные столики тоже не пустовали, но на них украшения были попроще. Кафе-магазин гудел от голосов, а пятеро продавцов едва успевали отпускать сладости. Не говоря уже о сновавших по залу официантах.

— Добрый день! — поздоровался со мной красивый темноволосый молодой человек на входе. — Вас ожидают?

— Нет… да. Добрый день! Я к месье Ламберу, на собеседование.

— Тогда вам сюда. Позвольте я возьму вашу одежду.

Молодой человек помог мне снять накидку, забрал варежки с шапкой и проводил к лестнице на второй этаж.

— Наверху сразу повернете направо, первая дверь — это кабинет месье Ламбера. Он вас ожидает.

Я закусила губу, сердце заколотилось быстрее. Вот вроде бы не первый раз на собеседование иду, но сейчас просто почувствовала себя как перед ЕГЭ. Ладони вспотели, я вытерла их о юбку и зашагала быстрее. Чем больше я торможу, тем больше себя накручиваю. Только этого мне еще не хватало!

Я осторожно постучала и, услышав резкое низкое с хрипотцой:

— Войдите, — открыла дверь и вошла.

Кабинет месье Ламбера представлял собой скопище наград и дипломов. Ими были уставлены все полки, за которыми не было видно корешков книг, увешаны все стены. Даже на столе красовался огромный кубок-торт, на котором было написано «Победитель межмирового десертного конкурса». Ого! И такое бывает?

— Здравствуйте, я Катерина Тортинская, — представилась я мужчине, сидевшему в кресле.

На вид ему можно было дать как пятьдесят пять, так и все семьдесят: я уже успела узнать, что на Плионе отличная экология и продляющие жизнь и здоровье зелья, которые вкупе с хорошим образом жизни и самым обычным спортом могут позволить человеку дожить до двухсот и выглядеть как наши бабушки и дедушки.

Высокий, с легкой проседью в волосах мужчина в светло-сером камзоле и рубашке с белоснежным жабо посмотрел на меня сверху вниз (при том, что я стояла, а он сидел) и кивнул:

— Да-да. Катерина Тортинская, иномирянка его высочества.

Я решила не заострять внимания на том, что он сказал, и на том, как он это сказал. В конце концов, логично было предположить именно это — в отличие от драконов, нюхом на девственность и близость с этими драконами месье Ламбер не обладал, да и к тому же, если к вам присылают девушку с рекомендациями от самого принца, сложно подумать что-то другое. В моих же силах его переубедить и показать, что я действительно многое умею, могу и хочу учиться.

— Ну-с, садитесь, — он кивнул на стул, придвинутый к его массивному столу.

Вообще весь его кабинет (не считая разномастных наград) наводил на мысли о викторианской эпохе. Об этом говорили и темные тона интерьера, и массивная мебель с бронзой на подлокотниках и ручках, да и в целом вся атмосфера.

Чтобы отодвинуть стул и сесть, мне пришлось потрудиться, и про себя я подумала, что кабинет викторианский, а мужчина в нем нет. Обычно в ту эпоху мужчины, особенно знатные, были галантны и внимательны к женщинам. С другой стороны, месье Ламбер здесь достаточно давно: возможно, оплионился уже.

— Итак, вы хотите у меня учиться, мадемуазель.

— Да… я… очень! Я восхищена вашей историей и тем, что вы смогли создать. И еще у вас очень вкусные десерты, я пробовала, и…

— Все их пробовали, — перебил он меня, — лучше расскажите, чем особенным вы сможете порадовать Плион? Я обучаю только тех, кто может что-то дать, не только что-то взять. Насколько я понимаю, с вами у меня нет выбора, но я должен понимать, что не потрачу время абсолютно впустую. Или напротив, очень четко это понимать.

Ладно, признаю, я пропустила целых два ред флага. Точнее, спустила их на тормоза (первое высказывание про иномирян и галантность), но этот флаг был слишком очевидным, чтобы его игнорировать.

— Что значит — у вас нет выбора? — нахмурилась я.

— Не смешите, мадемуазель Катерина, — мужчина махнул рукой, уголки его губ дернулись. — Как будто его высочеству отказывают.

Ну, знаете ли, это уже не просто ред флаг, это уже попытка воткнуть мне древко прямо в задницу! Все благоговение и восхищение разом сдулось, как пробитый воздушный шарик.

— Его высочеству, может быть, и не отказывают, — ответила я, — но вы могли бы просто меня выслушать. Перед тем, как делать какие-то выводы.

— Так я и сказал: слушаю, — снисходительно-покровительственно отозвался он. — Рассказывайте про ваши уникальные таланты.

Я бы могла рассказать про макарон и про то, что у меня запись на заказы уже до середины весны. Про то, сколько я училась у себя на родине, сколько я тренировалась, сколько косячила и как радовалась, когда мне указывали на ошибки и у меня, наконец, получалось! Но, глядя на этого мужчину я поняла, что его это все не интересует. Он здесь для того, чтобы исполнить долг перед Плионом, читай, не навлечь на себя гнев Кириана. А потом запихнуть меня в самый дальний край зала, где будет проходить обучение, и обращать не больше внимания, чем на инвентарь для готовки. Хотя что это я… инвентарю как раз надо много внимания. От него многое зависит.

Да, можно было и это спустить на тормоза. Можно было пойти учиться, стараться взять по максимуму все, что мне не хотят отдавать, ловить насмешливые взгляды (если уж сам мэтр ко мне так относится, несложно представить, как будут относиться остальные) и все это терпеть ради полученных знаний, но я вдруг поняла, что не хочу. Не хочу — и все.

Не хочу учиться у этого человека, который погряз в своем снобизме и зашоренных взглядах. Потому что каким бы успешным мэтром он ни был, мне он ничего дать не сможет. А точнее, мне у него нечего взять.

— Я передумала, — сказала я и поднялась.

Кажется, такого он не ожидал, потому что тоже приподнялся в кресле, вцепившись в подлокотники, но тут вспомнил, кто он и кто я, и опустился обратно.

— Вы правильно решили, — разумеется, не позволил мне оставить за собой последнее слово месье Ламбер, — обучение в моей школе — занятие не из легких, вы были бы заняты практически все время. Сомневаюсь, что это понравится вам и вашему высочеству.

Как бы мне ни хотелось кинуть в него одним из его кубков, я сдержалась. Попрощалась и уже собиралась уйти, когда мне вдогонку донеслось:

— Кроме того, здесь нужно обладать крайним упорством и трудолюбием. Высшая кулинария — это не для всех.

— Возможно, — ответила я, — как и хорошие манеры, месье Ламбер.

Пожала плечами и кивнула на его кубок:

— Увидимся на следующем межмировом соревновании.

И вышла, оставив мэтра наедине с его безграничным сиятельным великолепием.

9. Кириан

9. Кириан

Я и раньше сталкивался с иномирянами: при дворе и в дипмиссиях, но до моего знакомства с Катей они меня интересовали мало. Я знал, что они вносят значительный вклад в развитие Плиона, знал, что их отбором занимается Бюро, знал, что некоторые аристократы предпочитают иномирянок в качестве любовниц, для разнообразия в постели, и считал, что все всех устраивает, все остаются в выигрыше. Но потом мне подарили Катю, и теперь, даже если бы я захотел, у меня не получалось смотреть на иномирян прежними глазами.

Не знаю, нарочно ли отец выбрал дипломатический визит к герцогу Эсроту, возможно, хотел показать мне, как на самом деле следует относиться к гостям из немагических миров. Все получилось с точностью до наоборот: я стал наблюдать за Эллой и ее отношениями с герцогом. Вернее, отношением герцога к иномирянке.

Несмотря на чарующую, волшебную внешность Элла попала на Плион из немагического мира. Обладай она магией, будь, например, сиреной, ни один дракон не смог бы держать ее в качестве питомца. Иномиряне из магических миров посещали Плион как туристы, как гости и как приглашенные специалисты. В кураторах они не нуждались, и Бюро не имело к ним никакого отношения. Что же касается Эсрота, он хвастался Эллой, рассказывал, что Бюро выделило ему квоту на нее два года назад, и что она стоила баснословных денег.