— Продолжим есть торт?

— Ты не против, если мы не будем торопиться? — спросила я.

После случившегося, после прервавшего нас Нортона я была не готова возвращаться к тому, на чем нас прервали. Я ожидала всего, чего угодно, но только не того, что Кириан рассмеется:

— Катя! Я говорил про торт. Про твой торт, мы его так и не поели толком.

Я покраснела снова. Но мне кажется, не настолько сильно, как в прошлый раз.

— Про торт. Да, хорошо.

— Если ты думаешь, что я готов в любое время дня и ночи, то ты ошибаешься. Еще парочка таких появлений Нортона — и я стану импотентом.

Я бы продолжила краснеть, если бы это не было так смешно. Пару секунд я пыталась сдерживать смех, потом просто расхохоталась.

— Нет. Прости, — сквозь смех произнесла я. — Представить тебя импотентом я при всем желании не могу.

— Это хорошо, — голос Кириана снова стал низким, тяжелым, и я поспешила к столу.

В конце концов, надо уже отдать дань вежливости тому, с чем я возилась целых два дня. Можно просто пообщаться с парнем, по которому невыносимо скучала. Можно же? И на какую тему? Какая тема охладит меня быстрее, чем ледяной душ или сугроб?

О! Элла!

— Расскажи мне про Эллу, — попросила я, когда мы вернулись за стол.

К счастью, чаю в самоподогревающихся чашках остыть не грозило, а торт ждал, когда мы, наконец, отрежем от него нормальные куски и будем есть, а не кормить друг друга с ложечки.

— Что ты хочешь знать?

— Все. Что с ней случилось? Почему ты ее забрал?

Может, вопросы были не совсем тактичными, но они отрезвляли, и отрезвляли хорошо. Настраивали на нужную волну перехода к доверительному общению, а не к… Катя! Фу! Фу, плохая Катя! Брось мысли про пресс принца и все, что ниже.

— С ней жестоко обращались, — нахмурился Кириан. Видно было, что ему неприятно об этом говорить, поэтому я дотянулась до его руки и мягко сжала сильные пальцы. — До встречи с ней… хотя, наверное, до встречи с тобой я не задумывался о том, что происходит с иномирянами, извлеченными не для какого-то проекта в артефакторике, в магических исследованиях, в искусстве или в ведении бизнеса. С тебя все началось, но Элла еще больше подсветила мне то, что я должен лично заняться изучением деятельности Бюро. Того, как все происходит. Того, что происходит между кураторами и иномирянами.

Я слушала его внимательно, не перебивая, и чем больше он говорил, тем больше я… влюблялась? Может, это и было глупо, но я верила в то, что Кириан хочет всерьез взяться за эту тему. В то, что он может все изменить, и от этого становилось удивительно светло и тепло на душе. Ничуть не меньше, чем от того, когда он обещал защиту мне. Потому что — он не озвучил прямо, но было и так понятно — Кириан собирался взять под свое крыло всех иномирян Плиона.

5. Кириан

5. Кириан

Если в моменте я хотел откусить голову Нортону, то после понял, что действительно поторопился. Сейчас, когда я разобрался в собственных чувствах Кате, осознал, насколько она для меня особенная, торопиться совершенно не хотелось. Хотелось съесть этот тортик потихоньку, смакуя каждый кусочек. И показать своей капибаре: то, что между нами, серьезно не только для нее, все это серьезно для меня. Настолько серьезно, что я готовил революцию на Плионе.

— Мне нужны списки всех иномирян, которые живут в столице, — сказал я Нортону, когда мы пересеклись на практических занятиях. — Особенно тех, кто находится у кураторов в качестве игрушек. Сможешь достать?

Я посмотрел на него с вызовом, в моем взгляде сейчас горело драконье пламя, подначивающее Норта признаться, что ничего он не может. Что все его вчерашние заявления лишь громкие слова, но блондин расплылся в хитрой улыбке и щелкнул пальцами.

— Легче легкого.

В итоге у меня тем же вечером был список иномирян, и достаточно внушительный. В основном девушек, но попадались и мужчины — драконессы тоже любили экспериментировать. Одним из них был как раз месье Ламбер.

Как бы мне ни хотелось проучить зарвавшегося кондитера, да хотя бы пустив слух, что наследный принц больше его пирожные не ест, это было мелочно и недальновидно. Помимо самого шефа-вдохновителя в сети его кафе и магазинов работает множество плионцев. Все эти драконы не виноваты в том, что их начальник — зазвездившийся шовинист. Покачнувшая репутация Ламбера может отразиться на них. На моем народе. Поэтому я хотел треснуть по носу только Ламбера, не его бизнес.

Как ни странно, идею подсказала Катя.

— Я подам заявление на участие в кондитерском конкурсе! — сообщила она, когда мы пили чай с мадленками. Да, я узнал, что нежнейшее лакомство тогда тоже приготовила Катя. Она вообще теперь каждый день готовила для меня что-то сладкое и умопомрачительно вкусное. Я шутил, что скоро не влезу ни в один костюм, на что она прищуривалась и отвечала:

— Я прочитала про драконью физиологию! Тебе не грозит поправиться, пока ты тренируешься, а сахар для драконов вообще как бензин для машины! Без него они не поедут, точнее, никуда не полетят!

Когда же она рассказала про конкурс, я перестал жевать.

— Это идеально, — воскликнул. — Ты выиграешь и утрешь ему нос! Я прикажу Марстеру, чтобы он подал заявление…

Маленькая ладонь решительно накрыла мою руку.

— Никакого Марстера, Кириан! Я честно, сама, выиграю этот конкурс. Без твоей помощи.

Я скис, потому что почувствовал себя бесполезным. Никогда не чувствовал себя бесполезным. В конце концов, меня даже зачали для того, чтобы это приносило пользу Плиону! Прожевал кусочек печенья и проворчал:

— Раньше мне казалось, что мое имя открывает любые двери, а выходит, что все совершенно не так.

Катя почувствовала мое настроение, потому что вдруг неуверенно улыбнулась.

— Эй, мне не нужно твое имя, чтобы открыть эту дверь, — заявила она, дотянулась и чмокнула меня в щеку, — но от твоей помощи я точно не откажусь. Ты мне нужен, Кириан.

Ее «Ты мне нужен, Кириан» патокой растеклось в груди, а от более чем невинного поцелуя в моей крови зажглось пламя. Каждый день мы с Катей делали неспешные шаги навстречу друг другу. Прежде я считал, что приручаю ее, но, кажется, это она постепенно приручала меня.

Я потянул Катю на себя и поцеловал. Совсем не так невинно, как она минуту назад. Глубоко, жадно, порочно. Погладил ее по спине, зарылся пальцами в светлые шелковые волосы. Все во мне вопило идти дальше, но я всякий раз чувствовал, что Катя дрожит в моих объятиях от предвкушения, но и немного от волнения. Я знал, что если немного надавить, она позволит все, мы перейдем черту. Но я не хотел, чтобы Катя себе пересиливала: она должна сама меня выбрать, быть готовой.

С каких это пор для меня это стало важным? С тех пор, как в моей жизни появилась эта невероятная девушка.

— Если бы ты выставляла на конкурс свои поцелуи, — прошептал я ей в губы, оторвавшись от своего любимого лакомства, — то заняла бы первое место.

— А ты бы позволил это? — хихикнула моя иномирянка.

— Ни за что! Они только для меня, — ревниво прорычал я, утыкаясь носом ей в шею и вдыхая ее аромат. Кажется, она была права, что ящеры дуреют от запаха капибар. Я вот дурею от своей Кати.

— Тогда пойдем сложным путем, — простонала она в моих руках, и я заставил себя отстраниться и посмотреть Кате в глаза.

— Каким же?

— Я приготовлю свои сладости. Они уже успели покорить академию, надеюсь, покорят и Плион.

— И как я могу тебе помочь?

— В качестве дегустатора, — улыбнулась девушка, она почти улеглась на меня в кресле, и, видимо, ей это ничуть не мешало. Наоборот, нравилось. Нравилось на мне лежать. — Я буду совершенствовать рецепты, а ты пробовать. Мне повезло, что ты такой матерый сладкоежка!

— Матерый? — расхохотался я.

— Да, — ничуть не смутилась моя иномирянка, — ты эстет и в этом разбираешься. Значит, поможешь создать совершенный десерт-победитель!

У Кати загорелись глаза, а меня изнутри окатило теплом и каким-то тихим счастьем. В моей жизни часто случались победы, но впервые я настолько искренне порадовался за другого. Словно Катя уже победила. Но ее победа была не столь важна, важен был этот блеск в голубых, цвета неба, глазах.

— Я весь в твоем распоряжении, — пообещал я, целуя ее в висок. А Катя уже переключилась на творческий режим.

— Может, Павлову приготовить?

— Что это?

— Это пирожное-балерина.

— Как ты, — ляпнул я, и моя капибара слегка загрустила.

— Я больше не балерина, — отмахнулась она, а я подумал, что эта та сфера, которую Катя всегда избегала. Замыкалась, переводила тему. Хотя балет ей нравился не меньше, чем торты. Если не больше.

— Я могу тебе помочь в качестве вдохновителя, — предложил я, пересадил девушку в ее кресло, а сам поднялся и вытащил из ящика стола два красивых черных билета с серебряными чернилами. — Хочешь пойти со мной на балет, Катя?

Я рисковал, потому что она могла отказаться, но глаза моей иномирянки радостно заблестели. Она даже подскочила от счастья, выпалив:

— Да!

6. Катя

6. Катя

Я, наверное, даже своего дня рождения так не ждала, как похода на балет. В детском доме в этот день мне, как и всем детям, дарили коробочку мармелада: крохотную, в ней было всего шесть мармеладин. Потом я выросла, и мне начали дарить более солидные вещи, например, те же пуанты. Хотя не знаю, можно ли это было назвать подарком?

В балетной школе девочки особо не сближались, эта дружба напоминала хождение по скользкому льду, потому что почти все воспринимали друг друга как соперниц. В балетной студии, где я работала, между девчонками было негласное правило дарить друг другу сертификаты на косметику. Хотя я с бОльшим удовольствием получила бы билет в Мариинку.