— Которые теперь пусть отрабатывает, — похабно рассмеялся герцог.

Поэтому каждый вечер нашего пребывания во дворце герцога Элла пела. Так красиво, что все вокруг словно замирали, поддаваясь магии ее голоса. Но что самое удивительное — настоящей магии в нем не было, только непревзойденный талант иномирянки.

Элла пела на родном языке: Эсрот всегда деактивировал заклинание-переводчик перед каждым ее выступлением и возвращал его на место после завершения домашнего концерта. Он объяснял это тем, что на самом деле тексты у ее песен глупые и банальные, к тому же, на плионском теряется половина очарования. Я не понимал ни слова из того, о чем пела Элла, но то, что все песни грустные, понимал отлично. Весь образ иномирянки был просто пропитан грустью, хотя в коротких разговорах с нами она оставалась вежливой и даже улыбалась. Но стоило ей вернуться на сцену, как ее пение словно вынимало сердце из груди.

Эсрот множество раз упоминал себя как покровителя искусств в своем герцогстве и непревзойденного ценителя пения, рассказывал, как он счастлив, что стал куратором и покровителем Эллы. Но в один из вечеров я нарочно вышел вслед за герцогом и иномирянкой, когда Элла закончила петь: Эсрот провожал ее за двери после выступления, чтобы восстановить заклинание.

Картина в галерее заставила меня непроизвольно сжать кулаки. Эсрот сжал ладонью нежную кожу Эллы, которую буквально как бабочку пришпилил к стене, и ничего чувственного в этом жесте не было. Глаза иномирянки расширились от страха, лицо покраснело, а она сама хватала губами воздух.

— Я приказывал тебе переставать ныть? — прорычал дракон, и по его щеке пробежал тень чешуи, выдавая крайнюю степень бешенства. — Мои гости хотят веселых песен, а не страдальческих! Или тебе мало наказания, которое ты вчера получила?

Наказания?! Ладно, я тоже наказывал Катю уборкой, но судя по тому, как еще больше перепугалась Элла, речь шла не про мытье унитазов.

Девушка захрипела, и герцог ослабил хватку.

— Нет, — выдохнула она. — Не наказывай меня!

— Тогда пой нормальные песни!

Эсрот наклонился к девушке и провел языком по ее щеке, прежде чем отпустить ее.

— Иди в спальню, — приказал он. — Я приду через час. Если хорошо поработаешь ртом, смягчу наказание.

Элла убежала так быстро, что стало понятно: Эсрот говорил не про пение.

Я яростно сжал зубы: больше всего на свете мне хотелось расправить крылья, обернуться драконом и оторвать герцогу голову или то, что пониже! За отношение к Элле, за то, что порочит свой драконий род! Хуже — всю нашу расу!

Наверное, мой взгляд стал абсолютно убийственным и тяжелым, потому что герцог заметил меня и поинтересовался:

— Ваше высочество? Все в порядке?

Не в порядке, тварь ты такая!

Я чуть было не шагнул к Эсроту, но сам же себя остановил. Я будущий король, правитель. Надо действовать тоньше.

— Да, — кивнул я, делая вид, что только появился и не видел неприятной сцены. — Просто хотел с вами кое-что обсудить.

То, что я действительно хотел обсудить, так это пребывание Эллы в герцогстве Эсрот. Всем было понятно, что Эллу с Эсротом связывало не только ее пение, в этом не было ничего особенного: иномиряне часто заводили отношения со своими кураторами, влюблялись в них… По крайней мере, так было принято считать. Что эти отношения добровольные. До знакомства с одной упрямой капибарой я искренне верил, что все происходит по согласию. Либо, скорее, раньше меня совершенно не интересовали отношения иномирян и их кураторов.

Сцена в галерее прекрасно проиллюстрировала то, что пыталась мне сказать Катя. Открыла глаза на неприглядную правду. Подавляющее большинство плионцев относится к иномирянам потребительски, и это не всегда касается их талантов. Зачастую это настоящее рабство, где прав у иномирян меньше, чем у домашних питомцев. Знает ли Элла о том, что может пожаловаться в Бюро? Вряд ли. А даже если она пожалуется, то что? Найдет ли проверяющий Бюро какие-либо нарушения? И главный вопрос — станет ли искать? Кто захочет ссориться с герцогом из-за какой-то иномирянки, у которой из ценности голос да красивое личико?

Первым моим порывом было выставить Эсроту ультиматум и забрать девушку. Но я понимал, что для начала должен поговорить с ней. Она боится герцога, это ясно как белый день! Боится наказания и может все начать отрицать.

На следующий день после сцены в галерее мне удалось отыскать Эллу в парке. Она бродила по дорожкам, привычно грустная, и напевала под нос одну из своих песен.

— Как давно вы на Плионе? — поинтересовался я, поравнявшись с ней. Она подпрыгнула, обернулась и низко поклонилась.

— Ваше величество!

— Можете называть меня Кирианом, по крайней мере, когда мы одни.

— Я не могу… Вас послал ко мне герцог?

Кажется, Эсрот запугал ее настолько, что она боялась вообще всех. Никогда не думал, что выгляжу угрожающе. Обычно женщины считали меня привлекательным, но, видимо, не иномирянки.

— Зачем ему это? — я вздернул бровь.

— Он сказал, что вы не сводите с меня глаз. Что вы меня хотите.

Неожиданная догадка заставила меня сжать кулаки, только чтобы сдержать рвущееся наружу яростное пламя.

— И часто он отправляет к вам тех, кто не сводит с вас глаз? — Скрыть гнев в голосе не получилось, он все равно вырвался наружу, и девушка отшатнулась.

— Я, наверное, неправильно вас поняла…

Я заставил себя успокоиться и шагнул за ней.

— Вы все правильно поняли. Я вами заинтересовался, но не в том смысле.

— Не в том смысле? — недоверчиво повторила за мной Элла. — О каком смысле вообще речь?

— Ваши песни, — я кивнул на дорожку, предлагая ей продолжить прогулку, — о чем они?

Иномирянка посмотрела на меня недоверчиво, но все-таки ответила:

— О моей родине, — ответила Элла. — О моем мире и… семье.

— У вас большая семья?

— Да. Была. Все они погибли во время пожара в театре два года назад. Я единственная спаслась, оказалась на улице и почти потеряла голос. Бюро нашло меня, вылечило, дало новую жизнь.

Спасенный талант. Так называли иномирян, которые в своем мире должны были погибнуть, но Бюро забирало их на Плион. Спасало. Уверен, Эсрот не раз и не два напоминал Элле, что она должна ноги ему целовать за продленную жизнь!

— Вы скучаете по ним? По своим близким?

Элла посмотрела на меня так, словно я заговорил со статуей на постаменте, мимо которой мы как раз проходили.

— Каждый день, — ответила осторожно, — каждое мгновение.

— Я тоже скучаю по матери, — признался я. — Понимаю, что она в лучшем мире, но ничего не могу поделать с тоской в сердце.

— Меня спасает пение. — Лицо Эллы осветила нежная улыбка. — Я пою про них, и это делает нас ближе друг к другу. Это наполняет мою жизнь смыслом.

— Но герцог против ваших песен.

Улыбка тут же сошла с губ иномирянки.

— Герцог добр. Он меня спас и хочет, чтобы я была счастлива.

Да неужели!

— А вы несчастливы, — подвел итог я.

— Я счастлива! — запальчиво воскликнула она. — Я благодарна…

— Действительно, Элла? Что, если вам не нужно будет никого благодарить? Точнее, не так, как от вас этого требуют?

Я ждал чего угодно: слез, радости, даже равнодушие, но не представлял, что девушка разозлится.

— Вы насмехаетесь надо мной, ваше высочество? Этот такая игра? Герцог придумал новый способ поиздеваться?

Элла попыталась уйти, сбежать от меня, но я перехватил ее за руку.

— Никаких игр, — отрезал я. — Больше никаких. Я хочу вас освободить. Мне всего лишь надо знать, хотите ли этого вы? Хотите ли уехать со мной и начать новую жизнь?

Элла ничего мне не ответила и сбежала от меня. В тот вечер мы не слышали ее пения, а вот на следующий день я получил записку: «Заберите меня из этой Преисподней».

Можно было сделать все по правилам: вызвать сюда инспекторов из Бюро, составить протокол, но это заняло бы много времени, поэтому я решил сыграть не по правилам. В последний вечер, когда Эсрот задал классический на Плионе вопрос, что хочет будущий король в дар от герцога — традиция, которая давно стала формальностью, я ответил:

— Подарите мне Эллу.

Герцог поперхнулся, Смирра уронила вилку, глаза отца превратились в две гневные щелочки.

— Зачем она вам? — поинтересовался Эсрот, вернув себе дар речи.

— Я их коллекционирую, — властно заявил я. — У меня уже есть балерина, теперь хочу певицу.

— Но я ее куратор…

— Я все улажу с Бюро, не переживайте.

Я говорил так, словно дело решенное, и герцогу ничего не оставалось, как согласиться. Будущим королям не отказывают.

Я кожей чувствовал, что Эсрот в бешенстве: ему пришлось расстаться со своей любимой игрушкой, и испытывал по этому поводу холодное удовлетворение.

— Ты наживаешь себе врагов, — процедил отец, пока Эсрот распоряжался собрать Эллу.

— Или обретаю друзей, — парировал я.

— Девки-игрушки — не лучшие друзья для будущего правителя.

Я с ним был не согласен. Потому что иномирян на Плионе было много. Иномирян, для которых я тоже вскоре стану королем.

10. Катя

10. Катя

Я сделала Кириану торт, который, со слов Марстера, он любил больше всего. Бисквит, много крема, ягоды в составе и для украшения, и сверху тоже должно быть много крема. Именно так описал мне мечту дракона секретарь, а я… впервые в жизни мне почему-то очень хотелось, чтобы Кириану понравилось. Поэтому торт получился двухъярусный, с ягодно-кремовой начинкой, пышными бисквитными коржами, пропитанными ягодным сиропом, украшенный белоснежной (зима же) мастикой.