Впрочем, я снял с нее все заклинания, когда шагнул в собственную гостиную и усадил Катю в кресло. Сам же наклонился к ней, не позволяя никуда сбежать и предложил:

— Давай попробуем все с самого начала? Вот ты меня ждешь, а я пришел. Один.

— Но ты пришел не один, — напомнило мое злопамятное солнце.

— Это не отменяет того, что я пришел к тебе.

— К себе!

— Я бы все равно пришел к тебе!

— Правда? — прошептала она буквально мне в губы.

Между нами были считаные миллиметры, и я едва сдерживался, чтобы не податься вперед и не поцеловать ее. Очень хотелось.

— Катя! — прорычал я. — Я не видел тебя, кажется, сотню лет и безумно соскучился. Поэтому сейчас я хочу тебя и… — Я покосился на кондитерское чудо, которое даже на вид было сладко-вкусным. — Тортик. Откуда здесь тортик?

Щеки Кати порозовели и, кажется, не от контраста температур.

— Его сделала я.

Я вскинул брови:

— Сама сделала?

— Да, — почему-то ответила она хрипло. — Хочешь попробовать?

Хрипотца в ее голосе ударила по моим взбудораженным нервам. Словно мы не о торте говорили, а о самой Кате.

Я стянул пальто и закинул его на диван, после опустился в кресло рядом с Катей и взял ложечку. Зачерпнул прямо с верхушки: если торт для меня, могу есть его, как захочу. На языке тут же растеклась нежность бисквита, сладость сливок и оттеняющая вкус ягодная кислинка.

— М-м-м, — застонал я от блаженства. Даже прикрыл глаза от удовольствия, а когда снова посмотрел на Катю, заметил, что она сидит, подперев голову рукой и ловит каждую эмоцию на моем лице. — Это божественно! Ради этого стоило лететь к тебе эти долгие два дня.

Ради этого и ради ее улыбки. Моя фантазия настолько разгулялась, что я представил, как измазываю Катю кремом и шоколадом, а потом слизываю сладости прямо с ее кожи. Катя такая же сладкая, как все тортики мира. Даже слаще.

— А как же эта… Элла?

— Когда ты узнаешь всю ее историю, то поймешь, что по-другому я не мог поступить. Как будущий король. Тем более Элла сказала чистую правду: между нами ничего нет. Между мной и Смиррой теперь тоже.

Глаза Кати расширились: она так была потрясена, что не стала уворачиваться, когда я поднес следующий кусочек торта к ее губам. Взяла не раздумывая. А я понял, что самое чувственное на свете зрелище — это кормить Катю тортиками.

— Только не говори, что ты научилась создавать такую вкуснятину после пары занятий у Ламбера!

Улыбка Кати мгновенно увяла.

— Кстати, об этом…

2. Катя

2. Катя

Я не знала, как тактично сказать о том, что не буду учиться. Все-таки это был его подарок мне, и если бы Кириан сказал, что он не будет есть мой торт, это было бы, по меньшей мере, обидно.

— Мы с месье Ламбером не сошлись характерами, — сказала я. Правда же? Правда.

— Погоди. Он что, тебе отказал?! — нахмурился Кириан.

— Я.

— Что — ты?

— Я ему отказала. Он посчитал, что единственное мое достоинство — это связь с тобой, и я решила, что у нас ничего не выйдет. Поэтому… я не смогу там учиться, — я сцепила пальцы на юбке. — Прости.

Кириан пару раз моргнул. Прожевал торт, а потом расхохотался. Он смеялся так, что у него даже слезы на глазах выступили, я даже опешила.

— Ну… чего-то такого и следовало ожидать, я полагаю, — произнес он, с трудом вытолкнув слова между смехом, — но я бы посмотрел на его лицо в этот момент. Именитому месье Ламберу отказала практикантка.

— По-моему, он так ничего и не понял, — хмыкнула я, расслабляясь. — Но я рада, что тебя повеселила.

— Ты даже не представляешь, насколько, — фыркнул принц, а после снова стал серьезным. Опасным. Опасным для меня, потому что когда он был серьезен, я очень сильно на него залипала. Когда он кормил меня тортиками, я тоже на него залипала. Я вообще слишком часто на него залипала. — Но, получается, этот торт ты приготовила сама? Ты умеешь такое?!

— Это знания из моего мира, — призналась я. — Я училась там, долго. Не у ведущих шефов, конечно…

Кириан отправил в рот очередной кусок торта, и я снова на него залипла. Наверное, неприлично так пялиться на парня, но я не знала никого более привлекательного, чем этот дракон, поедающий мое творение так соблазнительно. Я уже даже перестала отмахиваться от мыслей про соблазны, потому что понимала, что это бессмысленно.

Я действительно по нему соскучилась, несмотря на все «но». Действительно изучала каждую его черточку, снова узнавала заново: темные волосы, глаза, в которых искры пламени смешивались с чем-то космическим и таяли в горьком шоколаде радужки, высокие скулы, резко очерченный подбородок, широкие сильные плечи. Он был в белой рубашке, облепляющей его рельефные руки и пресс, заставляя фантазию дорисовывать все остальное. Тем более что фантазии даже особо стараться не надо было, я его видела. Кириан позаботился о том, чтобы я его видела… и влюблялась. Коварные они, эти драконы.

Я бы, наверное, зашла дальше, если бы мне в губы не ткнулась ложечка с тортиком.

— Открой рот, Катя.

Прозвучало ну очень провокационно, особенно в контексте всего, о чем я думала. Но я все-таки открыла, чувствуя на губах тающую нежность воздушного бисквита и легкую, сглаженную кремом кислинку ягод. Мне понравилось. Мне правда понравилось и, я подозреваю, гораздо больше, чем если бы я сама ела этот же самый торт.

Я облизнула губы, и в глазах принца снова вспыхнуло пламя. Я не успела даже вздохнуть, когда он потянулся ко мне через маленький столик, и наши губы соприкоснулись. Это было в разы слаще всех тортиков мира, мой мозг покинул чат, забрав с собой все «но», «а что, если» и прочие составляющие, отвечающие за выживание в иномирных условиях в области обитания драконьих принцев. Поправочка: конкретного драконьего принца. Никакие другие были мне не нужны.

Я чувствовала его губы на своих, обжигающие, сминающие мои, подчиняющие… и от этой нехитрой ласки невыносимо кружилась голова, а тело словно само превращалось в пламя. Кириан выдернул меня со стула так резко, что перехватило дыхание, усадил к себе на колени, углубляя поцелуй, и я положила руки ему на плечи. Наверное, чтобы не упасть от этого головокружения, хотя упасть мне при всем желании не грозило: он держал крепко.

Одна ладонь касалась моей спины, обжигая даже через плотный свитер, другая путалась в волосах. Он стянул мои волосы в горсть, и от этого по телу прокатилась волна мурашек. Я вообще очень чувствительно относилась к любым прикосновениям к волосам, но это было просто что-то запредельное.

От простого, казалось бы, поцелуя, сердце колотилось с немыслимой силой, а судорожный рваный вдох, который я урвала, когда Кириан на мгновение освободил мои губы, был больше похож на стон.

— Какая ты сладкая, Катя, — хрипло прорычал дракон, обжигая своими словами. Дыханием. Своей близостью.

— Это не я, — тихо и немного смущенно сказала я. — Это тортик…

— Нет. Это ты.

Его ладонь скользнула ниже, а после оказалась под моим свитером, и от прикосновения к обнаженной коже я вздрогнула. Мне показалось, что на спине сейчас останется ожог. На спине, на ребрах, на груди: даже несмотря на то, что он касался ее поверх белья.

Перед глазами все реально плыло, но я понимала, что уже не могу остановиться, тем более что мои руки сами творили какое-то непотребство. То есть расстегивали его рубашку, повторяя вырез кончиками пальцев. От такого пламени в его глазах стало больше, и я понимала, что Кириан уже не остановится тоже: его желание упиралось мне… в общем, туда, чем я на нем сидела. Но я все-таки решила озвучить свой главный страх, то есть, один из главных…

— Кириан, — прошептала я, когда его ладони оказались у меня под юбкой, чтобы стянуть все, что сейчас мешало. — У меня никого не было до тебя.

— Катя, — рычаще отозвался он, глядя мне прямо в глаза. — Ты забыла, что я дракон. Я это знаю.

Его ладони скользили по моим бедрам, стягивая плотную шерстяную ткань вместе с бельем, вызывая дрожь предвкушения и возбуждения во всем теле. Я снова рвано вдохнула и выдохнула, и в этот момент за спиной громыхнула дверь и раздались шаги.

— О… О-о-о-о… — раздался за спиной жизнерадостный голос Нортона. — Я не вовремя? Прастити.

Я замерла, как сидела: первый раз — не то, через что хочется пройти при свидетелях. Да и вообще! По ощущениям, в меня залили раскаляющее кожу пламя, я покраснела от кончиков пальцев ног до корней волос, при этом мне грозило в этом пламени утонуть и раствориться.

Кириан же подо мной просто окаменел.

Буквально. Фигурально. Во всех смыслах.

— Ты что здесь делаешь?! — зарычал он на друга.

— Как что? — поинтересовался тот. — Мириться пришел. И раз уж вы оба здесь, может все втроем сразу помиримся?

3. Нортон

3. Нортон

Все три недели, пока Кириан со Смиррой были в дипломатической миссии, Норт вел себя как примерный сын: не расстраивал отца и не приближался к Кате. Хотя это было достаточно сложно, ведь о ней вдруг заговорила вся академия. Как ни странно, не в контексте принцевой игрушки, а в качестве главного свитимэйкера. Это было словечко из ее мира, о котором Нортон успел много узнать. Весть о том, что на кухне создаются новые вкуснейшие десерты облетела всю округу, и дракон, конечно, тоже сделал заказ. Не лично, через третьих лиц, но с первого кусочка влюбился в пирожное под волшебным названием макарон. Нортон с детства обожал орехи и все, что с ними связано, а для десерта Катя использовала нежнейшую ореховую муку. И ягодный крем. Вкусовой экстаз!