Поэтому Кириан, сам того не подозревая, сделал мне королевский подарок. И пусть до моего дня рождения еще оставалось время (я родилась в конце апреля, надо будет потом уточнить у Кириана, чему это соответствует на Плионе), я была рада пойти с ним на балет. Тем более что столицу как раз накрыло первым месяцем весны, и удивительно теплым. Снег стаял за несколько дней, деревья набухли почками, птицы орали как потерпевшие.

Я, если честно, и сама не против была поорать, как мартовская кошка. Тем более что сдерживаться в присутствии Кириана становилось все сложнее и сложнее, несмотря на все «но». Пусть я прекрасно знала, что ничего серьезного у нас никогда не будет, не залипать на парня, который сводит тебя с ума, было достаточно сложно.

Поэтому я отказалась от его предложения подарить мне платье и выбрала его сама. Сама сделала себе прическу, и сейчас смотрела на себя в зеркало с выражением лица: «Ну и дура». Потому что помнила, во что меня превратил стилист Нортона, мне самой сделать такое не светило.

Платье, конечно, было красивое, и стоило мне месяца заказов: я понимала, что просто появиться на балете и появиться на балете с принцем — не одно и то же. Но не от Жоржетт Симон, прическа была попроще, а драгоценности, оставшиеся от Нортона, сюда бы легли, конечно, но мне их надевать не хотелось. Я вообще их пыталась вернуть раз десять, вместе с платьем, но мне их приносили назад, как в анекдоте про диван и клопов. В конце концов я плюнула, запихнула все в шкаф и там и оставила. До лучших времен.

Вот только… надо было соглашаться на предложение Кириана. Сейчас я себе казалась простушкой по сравнению с тем, что было на балу. Раньше меня такие вещи вообще не парили, красиво — и хорошо. Я не хватала звезд с неба, но всегда за собой ухаживала, могла даже из самых простеньких вещей собрать симпатичный стильный лук, вот только сейчас мне казалось, что я выгляжу не как сопровождение для принца. А как кто?

— Ты такая шикарная, — воскликнула Литта, в ее голосе я уловила нотки зависти. — Тебе так идет красный!

Красный мне и правда шел, он превращал меня из нежнятины подросткового возраста в женщину. Но разве этого достаточно?

Ладно, что уж теперь говорить. Платье было с тонким шарфиком-накидкой, чтобы можно было прикрыть плечи, с плотным лифом и свободной юбкой чуть ниже колен. Драгоценности я все же сняла, запихнула в коробку и убрала обратно в шкаф. Потом проверила прическу, шпильки держали волосы на затылке крепко, и локоны, рассыпавшиеся по плечам, вроде никуда больше рассыпаться не собирались. Туфли я тоже подбирала под платье, и сумочку. И перчатки.

— Катерин, — подскочила ко мне Эрна, наблюдавшая за тем, как я пыхчу у зеркала. — Вот, возьми. Это мне от бабушки досталось, она у меня была аристократка… единственное, что ей удалось сберечь, когда родители от нее отреклись.

Соседка по комнате протягивала мне серьги удивительной красоты. Напоминающие цветок с алой сердцевиной, с вкраплениями драгоценных бриллиантов и крупным алианитом, безумно дорогим на Плионе камнем, удивительно прекрасные в своем изяществе.

— Спасибо, — растроганно произнесла я. — Ты никогда не рассказывала об этом…

— Да что там рассказывать, — отмахнулась девушка. — Она полюбила бескрылого, родители видели ее жизнь другой… В общем, дело прошлое.

Серьги и впрямь идеально дополнили наряд, и мне почти перестало казаться, что я выгляжу недостаточно шикарно для принца. Мы с Кирианом договорились встретиться на выходе из академии, и я ужасно нервничала. Впервые в жизни мне было не все равно, что обо мне скажет и подумает какой-то парень. Хотя он и не был «каким-то парнем». Если бы мы были на Земле, я бы с полной уверенностью могла назвать его своим парнем, а так… даже не представляю.

Я не знала, кто он для меня, но точно знала, что его мнение для меня важно. Поэтому ненадолго замерла за дверьми холла. Поняла, что бесконечно так стоять не получится, сделала глубокий вдох и вышла на лестницу.

Кириан уже меня дожидался. Я всего лишь увидела его профиль, а сердце уже забилось быстрее, потому что во фраке, с перекинутым через руку пальто он смотрелся таким… таким… я не могла подобрать слов. Сердце продолжало колотиться в бешеном темпе, и забилось еще сильнее, когда Кириан обернулся. Глаза его расширились, и, чем ближе я подходила, тем сильнее волновалась.

Ему не понравилось? Понравилось? Фу, Катя, да уймись ты уже! Хватит изображать девицу их девятнадцатого века перед свиданием.

— Балет будет провален, — произнес дракон, стоило мне приблизиться, — потому что все будут смотреть исключительно на тебя.

Ожидавшая всего, чего угодно, в стиле «Ты прекрасна», «Ты ужасна», я растерялась. Потому что такого я точно не ожидала, а Кириан мягко взял мою руку в свою и коснулся губами кончиков пальцев. На глазах у всей академии.

Весенний теплый вечер выпустил в парк желающих прогуляться, поэтому сейчас повсюду были студенты: группы и парочки прогуливались, общались, смеялись, но, заметив нас, все замолчали. В воцарившейся тишине отчетливо было слышно, как поют птицы, и точно такую же тишину мы спровоцировали, когда оказались в балетном театре Плиона.

Снаружи к зданию вели две дорожки, разделенные просторным, уже начинающим зеленеть газоном с фигурно выстриженными кустарниками, справа и слева тоже протянулись две зеленые полоски. На площади перед красивым каменным зданием с башенками бил фонтан, закатное солнце отражалось в окнах, разогревая стекло.

Внутри театр оказался не менее прекрасным, уж что-то, а после Питера меня сложно было удивить, но я все-таки удивилась. Несколько этажей балконов в холле, позолота, впитывающая свет многоярусной люстры, широкая лестница, портреты выдающихся прим и премьеров. Все это могло изумить и заставить любоваться каждого, от новичка в театре до искушенного знатока искусства, но, стоило нам появиться, все взгляды притянулись к нам.

Я почувствовала их всей кожей, когда мы оставили пальто и накидку в гардеробе. Почувствовала так, как никогда раньше. В академии на балу на меня глазели, но сейчас…

— Это же его высочество, — донеслось до меня еле слышное.

На нервах я чуть не выдала «Да вы что?», но Кириан ободряюще сжал мою ладонь и устроил мою руку у себя на сгибе локтя.

— Как тебе здесь, Катя? — спросил он так, будто ничего из ряда вон не произошло, и мы только что не поставили все плионское общество на уши.

— Очень красиво, — честно ответила я.

Мы шли к лестнице, чтобы подняться в королевскую ложу. Когда меня вдруг посетил насущный вопрос.

— У тебя нет телохранителей?

— Кого? — уточнил Кириан.

— Телохранителей. Стражников. Тех, кто отвечает за твою безопасность. В моем мире королевские особы не ходят без телохранителей.

Я вдруг поняла, что все это время не обращала на это внимания. Просто потому что для меня было ненормально думать, что я гуляю с принцем. Я. Гуляю. С принцем!

— Тебя волнует моя безопасность? — Кириан улыбнулся.

— Ну…

— Во-первых, драконы способны сами за себя постоять, — хмыкнул он, — королевская кровь сильнейшая на Плионе. Напасть на меня могут только самоубийцы.

— А если их будет много? — возразила я.

— Это во-вторых. Во-вторых, тут повсюду агенты. Ты их просто не замечаешь.

Я подавила желание оглянуться, а Кириан продолжал улыбаться:

— Так что, Катя? Тебя волнует моя безопасность?

Я фыркнула:

— Конечно! Я ведь теперь хожу рядом с тобой.

— Так и запишем.

Я бы спросила, куда он собирается это записывать, но мы резко остановились. Потому что навстречу нам по лестнице спускалась Смирра под руку с седовласым мужчиной. Черты лица не позволяли усомниться в их родстве: в театр бывшая Кириана пришла с отцом.

7. Кириан

7. Кириан

Я любил балет и бывал в театре множество раз, но этот получился особенным. Как-то так выходило, что рядом с Катей каждый день, каждое событие, вещь или лакомство получались особенным. Ярче, масштабнее, ими хотелось наслаждаться. Ей хотелось наслаждаться. Моей Катей.

Сегодня Катя выглядела так, что первым драконьим порывом было никуда не идти, спрятать ее ото всех, а вторым — наоборот показать всем, что она моя. Эта яркая живая девочка из другого мира, с которой не сравнится ни одна драконесса, которые сворачивали головы, когда мы шли по театру. Да, не только мужчины облизывали восхищенными взглядами стройную фигуру Кати, женщины смотрели ей вслед, недовольно поджимая губы. Ревниво, завистливо. А я понимал, что дело вообще не во мне. Просто Катя была здесь словно экзотическая тропическая птица на скучной ферме.

Я едва не хрюкнул от смеха, когда в голову пришло такое непочтительное сравнение, но драконессы действительно предпочитали более сдержанные оттенки в одежде: белый, кремовый, черный, шоколадный, винный, серебристый. Смирра иногда надевала изумрудный, и это считалось вызовом. Катя в своем красном платье казалась пламенем, яркой вспышкой в блеклом мире. И она была со мной. Она была моей.

Никогда я еще не наслаждался балетом еще до его начала. Мы шутили и смеялись, я сжимал Катину ладонь, пока не столкнулись со Смиррой и ее отцом.

Эта семейка даже не скрывала свое отношение к Кате: оба одинаково поджали губы, словно им под нос сунули что-то омерзительное. Фамильная черта. Почему я раньше этого не замечал? Может, потому что рядом со мной Смирра вела себя иначе: улыбалась и была очаровательной. Точнее, хотела казаться очаровательной. Смирра выглядела довольной только когда все шло именно так, как ей хочется. Но вела себя агрессивно, когда кто-то или что-то поступал вразрез с ее желаниями. Я это замечал, но списывал на драконий темперамент. Все мы иногда злимся, когда что-то идет не по плану. Но я рассчитывал на разговоры, что мой ближний круг всегда придет ко мне и честно в лицо расскажет, что не так, а не станет плести интриги за моей спиной. Как это делал отец за спиной матери.