– Это горничные, – выкрикнул голос. – Как будто женщины интересуются политикой.

Бобби ахнула: рабочие в типографии среди ядовитых испарений, драматические жилищные условия, девушки, которые не осмеливались что-либо сказать, дети, которым приходилось зарабатывать на улице деньги. Было столько всего неправильного в имперские времена. Но мальчишки не ждали ее реакции. Пока ее коллеги проворачивали неплохие дела на улице, никто не волновался о Бобби. Ей нужна была стратегия получше, если она не хочет голодать.

Или дело в продукте? В фильмах разносчики газет всегда выкрикивали о крупных событиях: «Великая депрессия!», «Гибель Титаника!» или, по крайней мере, «Начало войны!». С любопытством она пролистывала плотную газету, в которой не было ни заголовков, ни фотографий, словно на одну страницу хотели выжать как можно больше текста. Свежие чернила прилипли к ее пальцу. Неудивительно, что рабочие выглядели такими бледными. Невозможно быть здоровым, работая с этими красителями. Кропотливо она расшифровывала тексты, написанные старинным шрифтом, который она знала из книг своих бабушек и дедушек. Истории были странные. Пара, направлявшаяся в Париж на Всемирную выставку, забыла название отеля по пути через французскую столицу. И лишь обмен телеграммами с родителями, которым они сообщили о приезде, избавил их от затруднительного положения. Эта чудовищная новость стоила специальному корреспонденту в Париже целых две колонки. «Благодаря новой технике пара узнала адрес уже через четыре часа». Ниже был рассказ о психически неуравновешенном человеке, который на бульваре Унтер-ден-Линден в Берлине врезался в карету императора и императрицы. «Император, – согласно последней фразе статьи, – ничего не знал о нападении». И именно это она должна продать в качестве новостей? Был уже полдень, и у нее свело желудок.

– Покушение на императора, – выкрикнула Бобби через площадь. – Император в смертельной опасности.

Это было большое преувеличение, но вышло неплохо. Ее тут же окружили клиенты. В ее мешочке уже бренчали первые пятипфенниговые монеты. Бобби уже внутренне ликовала, когда ее взгляд упал на молодую девушку, внезапно появившуюся как бы из ниоткуда на другой стороне улицы. На ней были толстые черные чулки, тяжелые, покрытые пылью туфли и потертое платье с мелкими цветочками, застегнутое до самой шеи. Волосы она небрежно убрала в пучок, как делала Амалия Айзерманн. Внезапно девушка оказалась на линии огня каких-то играющих в мяч мальчиков. Рефлекторно она выронила свой маленький плетеный чемоданчик, поймала мяч и, смеясь, швырнула его обратно. Бобби не могла поверить. Слезы навернулись на глаза. Характерное движение при броске, энергичный шаг, настолько не соответствующий девичьему платью, то, как она наклонила голову. Не колеблясь ни секунды, Бобби побежала. Сомнений быть не могло: это Лина. Ее Лина. Наконец-то, наконец-то, наконец-то. Не раздумывая о последствиях, она бросилась через улицу, мимо возмущенных прохожих и спешащих торговцев. Карета на высокой скорости промчалась мимо нее. Так близко, что ветер вырвал у нее из рук газеты. Лошади возмущенно фыркнули и застучали копытами по булыжнику. Бобби было все равно. Она бросилась через улицу в объятия незнакомой девушки, которая была так же удивлена, как и она.

– Бобби, – выкрикнул знакомый голос. – Чем ты занимаешься? Весь город тебя ищет.

От счастья Бобби обняла Лину и прижалась поцелуем к ее щеке. Она всегда это знала. Она придет.

– Что это на тебе надето? – воскликнула она вне себя от радости.

По глазам Лины она поняла, что только что совершила тактическую ошибку. Время как будто остановилось. На площади останавливались прохожие, чтобы не упустить ни секунды этой неслыханной сцены. Элегантная дама, немного похожая на Мэри Поппинс, энергично оттаскивала играющих в футбол мальчиков. Мужчина бесцеремонно указывал пальцем на Лину. Бобби растерянно огляделась. Вокруг них покачивали головами прохожие и кидали на них злые взгляды. Даже полицейский обратил на них внимание. И тут Бобби увидела то, что видели все остальные. Разносчик газет без стеснения поцеловал девушку. На улице. Какой-то мужчина уже приближался, чтобы оказать предполагаемую помощь Лине.

– Я знаю, где мы можем поговорить, – прошептала Лина.

35 Продумать план

35

Продумать план

Лина все еще не могла поверить, что нашла Бобби. Она смахнула со щеки слезу. Было столько всего что рассказать, обсудить, чем обменяться.

– В моей комнате кто-то совершенно внезапно появился, – взволнованно сказала Бобби. – Азиатка с цветными волосами, как у единорога. Когда я забаррикадировалась в своей комнате, она прошла через дверь. Правда. Она смогла пройти через закрытую дверь.

– Это была Коко, одна из путешественников во времени, – прошептала Лина.

Темный задний двор невзрачной кондитерской на Шиллергассе был идеальным местом для тайного разговора.

– Наши родители сказали, чтобы мы ждали их здесь, – заговорщически сказала Лина, когда они вошли в роскошное кафе.

Смеясь и плача, она все рассказала Бобби. Слова просто выплескивались из нее. Торопливо она рассказала обо всем, что произошло.

– Значит, вы путешественники во времени, – подытожила Бобби.

Она даже не удивилась, ведь она уже испытала на себе эти магические силы. Она уже знала о действии часов, но не знала, как выбраться из этой ситуации. С серьезным видом она слушала полную приключений историю, уплетая второй кусок пирога. И все же громко ахнула, когда Лина сообщила ей, что ее мать считает, что Бобби влюблена в Коко и сбежала с ней.

Украдкой Бобби вытащила сломанный хронометр.

– И все будет в порядке? – с сомнением спросила она.

Лина кивнула.

– Хранительница времени поможет тебе вернуться, как только я выполню свое задание.

Лина и Бобби старались вести себя как можно естественнее, но все равно привлекали внимание. С возвышения у прилавка, служившего одновременно кассой, на них неотрывно смотрела пожилая официантка. Она явно считала, что должна присматривать за Линой, и орлиным взглядом наблюдала за тем, что творили эти двое за столиком в углу.

За соседним столиком обедала нарядно одетая пара, рядом с ней три пожилые дамы. На них то и дело бросали любопытные взгляды. Они вызвали переполох. В этом времени, очевидно, было совсем неприлично в таком возрасте без присмотра посещать кондитерскую.

– Мой брат хочет еще кусок пирога. И горячий шоколад, – воскликнула Лина так громко, что ее могли услышать все. Но обмануть их у нее не выходило. Взгляды по-прежнему были прикованы к странной паре.

– А тот парень? – с любопытством спросила Бобби. – Он тоже из них? Тот, со светлыми волосами и разноцветными глазами?

– Я здесь из-за него, – сказала Лина.

Она почувствовала особое волнение при мысли о том, что скоро снова увидится с ним.

– Они хотят, чтобы я нашла Данте. Тогда ты сможешь вернуться. Но я не думаю, что он работает против путешественников во времени. Пока нет.

Лина сама испугалась резкости этого заявления.

– Я видела чародея Кинга, – взволнованно прошептала Бобби. – И женщину с подозрительной татуировкой.

Лина глубоко вздохнула. Хорошо, что она узнала Бобби в городе. Время поджимало, а четыре глаза видели больше двух. Они конспиративно склонили друг к другу головы, когда рядом с ними раздался возмущенный возглас. Официантка демонстративно поставила между ними третий кусок пирога и заказанный напиток. Бобби сделала жадный глоток горячего шоколада и закатила глаза.

– Не знаю, что там, – сказала она. – Но это вкусно. И поэтому моя мама возненавидела бы этот шоколад.

Она пододвинула Лине чашку. Лина отрицательно покачала головой. Она была так взволнована, что ничего не могла проглотить.

Она доверила всю историю своей подруге Бобби, но все еще не привыкла говорить об этом так открыто.

– Мне так жаль, что я втянула тебя в это, – сказала Лина.

Она была глубоко тронута тем, что Бобби ни разу не упрекнула ее. Это была ее вина, что Бобби застряла в 1900 году.

– Это лучшее, что со мной когда-либо случалось, – радостно сказала Бобби. – Мне здесь нравится. Это как каникулы. – Она мокрым пальцем слизнула со скатерти последнюю крошку торта, после того как запихнула в себя выпечку.

– Кто знает, когда опять что-нибудь случится, – сказала она. Ее щеки покраснели от волнения.

Они договорились разделить обязанности. Лина позаботится о Данте, Бобби – о своей квартирной хозяйке.

Бобби серьезно кивнула.

– Я поспрашиваю. Может быть, узнаю у мадам Зазу еще больше о Кинге.

Перед кондитерской они прощались. Лина вздохнула. Бобби вернется в квартиру у порта. Лина отправится туда, где в последний раз находился хронометр Данте. Если она найдет его, они вместе отправятся домой.

– Я так рада, что ты здесь, – сказала Лина.

Бобби обняла ее и прижалась поцелуем к щеке. Высвободившись из объятий, Лина всмотрелась в лицо парня, который смотрел на нее с открытым ртом. Она вздрогнула. Если бы она не знала лучше, то поклялась бы, что перед ней Йонас. На его лице была смесь безмерного восхищения и изумления. Лина приняла единственное правильное решение. Она вырвалась и залепила Бобби звонкую пощечину.