Раздраженный, он опустил руки. Портал просто не открывался.

– Я никогда не приходил сюда пешком, – сказал Данте. – Всегда только на такси. – Лина не могла не улыбнуться, когда вспомнила более чем помятую машину, в которой приехала сюда с Данте в первый раз.

Он постучал в ворота. Звук был приглушенным. Если бы не дымящийся дымоход и оживленный мир вокруг завода, можно было бы подумать, что внушительное промышленное здание заброшено.

– Возможно, нужен хронометр, – сказала Лина.

Она начала рыться в сумке в поисках поваренной книги из института домохозяек, в выдолбленном нутре которой она все эти дни прятала хронометр. Часы не ловили сигнала.

– Что с твоим личным хронометром? – спросил Данте.

– Разбит, – смущенно призналась Бобби. – Я пыталась его починить. Между тем я похоронила этот проект. В прямом смысле этого слова.

Лина шагнула ближе, чтобы еще раз попытать счастья. Когда она протянула руку за ручкой, глаза совы вспыхнули. Лина испуганно отскочила.

Данте имитировал движение ее руки. Ничего не произошло. Лина приблизила руку во второй раз. Пылающие глаза совы обратились к ней. В тот момент, когда она коснулась дверной ручки, все шестеренки пришли в движение. Лина изумленно отступила назад, наблюдая за своеобразным зрелищем. Бесшумно качнулись в сторону большие стальные двери.

Данте впечатленно уставился на Лину.

– Понятия не имею, как я это сделала, – сказала она. – Может, новичкам везет.

– Я всегда знал, что в тебе есть что-то особенное, – сказал он, глядя на нее сияющими глазами.

Их взгляды впились друг в друга.

Бобби закатила глаза.

– Чего же мы ждем? – Она начала подпрыгивать, как мячик.

Лина отважилась сделать первый шаг внутрь. Навстречу ей понеслись пар и жар. В странном вестибюле находилась огромная печь, которую топили полдюжины мальчишек. Несмотря на жару и копоть, они, как и все, кто передвигался здесь, в «Совиной норе», были одеты в безупречно белую одежду. Несмотря на тяжелую работу, они не выглядели ни в малейшей степени напряженными. В отличие от города, где так много людей жило за чертой бедности, эти дети выглядели сытыми и веселыми. Любопытными глазами и без всякого стеснения они наблюдали за новоприбывшими. Лина поняла это еще во время своих первых посещений. Это был не обычный завод, это место было волшебным. Пока Лина изучала лица детей, Бобби заинтересованно осматривала технику.

Печь нагревала воду в большом котле. Водяной пар поднимался в цилиндр, который толкал поршень вверх и вниз. Это движение переносилось на шестерни, приводящие в движение огромный маховик. Оттуда энергия передавалась в собственно производственный цех через кожаные приводные ремни.

В первой части завода фрезеровали и сверлили. Здесь производились заготовки для часов. Однако настоящим центром был следующий зал, где рабочие собирали детали в одно целое. Лина удивилась, когда поняла, что и здесь повсюду за рабочими столами сидели дети, и, конечно же, в белом. В то время как на часовой фабрике «Клок и сыновья», по-видимому, работали с техникой, появившейся в первые дни индустриализации, одежда и мода работников не принадлежали ни одной конкретной эпохе. Обитатели «Совиной норы» – все люди, которые занимались здесь своей работой, – выглядели так, словно выпали из времени. Над всем этим висела почти священная сосредоточенность и тишина. В четыре длинных ряда с серьезными лицами сидели дети, тесно склонившись над сложной и кропотливой работой. Если внимательно прислушаться, можно было услышать тиканье часов. Впервые Лина поняла, почему в производственном цехе были такие большие окна. Нужно было много света для хитроумной сборки часов.

В маленьких ящичках лежали наготове предметы, которые дети скрупулезно собирали в одно целое. Взгляд Лины метался по детям в надежде обнаружить где-нибудь знакомое лицо.

– Все из-за этих крошечных деталей, – сказала Бобби. – Вероятно, у детей руки более ловкие, чем у взрослых. Когда у тебя мозоли, это делать сложнее.

– Мы ищем господина Клока, – обратилась Лина к маленькой девочке с толстыми коричневыми косичками. Но та только хихикнула, словно Лина пошутила.

– У каждых часов есть душа, – внезапно произнес Данте. – Ее можно услышать, когда заводишь механизм, услышать в каждом его звуке. Это – эхо бессмертия.

Лина удивленно посмотрела на него.

– Так говорят учителя, – объяснил Данте.

– Ты бывал здесь раньше? – спросила Лина.

Данте растерянно огляделся.

– Я не уверен. Я никогда не был таким маленьким, как эти дети.

Человек в черной униформе размеренным шагом шел по рядам. Его появление словно высосало из зала всю веселость. Не произнося даже ни слова, он распространял страх и ужас. Он выглядел так же, как и охранники с мертвыми глазами, патрулировавшие в тайных коридорах Невидимого города. Стражники, охраняющие Хранительницу времени.

Данте потащил Лину и Бобби в темный угол.

– Мы не можем подвергнуть себя риску быть обнаруженными, – сказал он.

– Наверное, нам надо наверх, – прошептала Лина, – к кабинетам.

Лина слишком хорошо помнила последовательность комнат, где она встретилась с Гарри Кингом и впервые прыгнула сквозь время. Ее взгляд упал на большие часы в холле. Это было минут шесть назад. Стук ее сердца отдавался в горле. Она подождала, пока охранник пройдет мимо, потом поспешила дальше. Туда, где она предполагала найти лестницу.

60 Что они с тобой сделали?

60

Что они с тобой сделали?

Данте уже собрался последовать за Линой, когда Бобби остановила его.

– Вон она, – взволнованно сказала она и энергично потянула Данте за рукав. – Вон та девушка.

Данте проследил взглядом за ее указательным пальцем. Он с удивлением посмотрел на боковую дверь, откуда группа, которую они уже видели, аккуратной шеренгой по двое вошла в зал. Данте рассматривал лица, не понимая, к чему клонит Бобби.

– Вон там! В центре, – крикнула Бобби.

И тогда он заметил ее. Азиатку, которая была старше остальных и постоянно возилась со своим грязно-лиловым пучком волос. Данте тяжело вздохнул. Это была Коко! Что, во имя всего, она делала здесь, на заводе, среди всех этих детей? Это не укладывалось в голове. Не имело смысла. Группа разошлась. Дети разбрелись по разным рабочим местам, сменяя предыдущую группу. Только Коко, казалось, не знала, куда именно направиться. Растерянная, она ходила туда-сюда по разным рядам.

– Эта девушка была в моем доме, – сказала Бобби. – Посреди ночи. Она виновата в том, что я попала в 1900 год.

Данте осмотрелся. Куда подевалась Лина? Теперь, когда она ему нужна?

– Она крот? – спросила Бобби.

Данте расхаживал взад-вперед. Дольше ждать Лину не имело смысла. Ему нужно поговорить с Коко до того, как завод снова поглотит ее. Все меры предосторожности были забыты. Стук его сердца отдавался в горле, когда он подошел к ней. Он узнал веснушки на ее носу, потерянный взгляд, нервные движения. Она повернула к нему голову и, казалось, почувствовала облегчение.

– Я заблудилась, – сказала она. – Ты не знаешь, куда мне нужно?

Данте встревоженно посмотрел на нее. Глаза Коко смотрели совершенно безобидно и лишь немного растерянно.

– Коко? – удивленно сказал Данте. – Ты что здесь делаешь?

Веснушчатая девушка обеспокоенно посмотрела на него.

– Привет?.. – с энтузиазмом сказала она. Она замерла в приветствии и беспомощно взмахнула рукой. – Прости, я так плохо запоминаю новые имена. Ты… – она искала подходящее имя.

Данте ахнул. Он целую вечность работал бок о бок с Коко. То, что она не справилась с восемью заповедями путешествия во времени без происшествий, было одно. Но как, во имя всего, она могла забыть его имя?

Тем временем подошла и Бобби.

– Это была ты, в ванной, – сказала она. – Ты была ночью в моей комнате. С тарелкой суши.

– Правда? – сказала Коко и распахнула глаза. – Суши? Где это? Здесь, рядом?

Данте почесал затылок.

– Моя память как решето, – откровенно призналась Коко. – Как будто ветер разом пронесся и все унес с собой.

Она беспомощно переводила взгляды с Данте на Бобби.

Это была уловка? Новый трюк? Если Коко имела какое-то отношение к заговору, она прекрасно играла роль невинного пособника. Или была какая-то другая причина, по которой она так растерялась?

– Это я, Данте, – снова попытался Данте.

– Коко, – представилась Коко. – Но ты ведь это уже знаешь. Откуда, собственно? Ты что-нибудь знаешь обо мне?

– Что они с тобой сделали? – спросил Данте.

Коко посмотрела на него пустыми глазами.

– Ничего. Зачем? Кто что со мной сделал? Я только начинаю свое обучение. Сначала мы научимся создавать часы. Если у меня проявится чувство времени, я смогу пройти курс «Как стать невидимкой для начинающих» или что-то в этом роде. Вы его уже прошли? Это трудно?

Ее глаза блестели от предвкушения. Данте почувствовал, как подкашиваются его ноги. Это действительно была Коко? Или это была лишь ее внешняя оболочка?

– Мне нужно идти, – сказала она. – Я должна найти что-нибудь поесть. Я ужасно проголодалась.

Данте чувствовал себя несчастным. Что они с ней делали? Он подумал об угрозе Хранительницы времени, которая несла какую-то чушь о перепрограммировании. Это ли светило ему, Лине и всем остальным, кто пошел против правил? Знала ли об этом Хранительница времени? Было ли это совершено по ее поручению? Его взгляд скользнул по детям, которые послушно выполняли свою работу в зале. Были ли это завтрашние путешественники во времени, новые выпускники? Откуда взялись эти дети? Это ли его собственное прошлое, которое он не может вспомнить? И почему Коко здесь?