– Как будто все дело в этом, – пробормотала она.
Едва она произнесла эту фразу, как все картинки одновременно лопнули и исчезли, как мыльные пузыри. Лина пожалела о своем опрометчивом суждении. Она постепенно понимала, что хочет передать ей дружелюбный голос. Она должна привыкнуть расставаться с воспоминаниями. Более того: она должна чувствовать, что делает это добровольно и с удовольствием.
На стенах появились новые картинки. Растроганно она наблюдала, как вместе со своими родителями строит снежное иглу. Она увидела тетю Соню, которая с гордостью представляет ей ее новорожденную кузину. Увидела, как сидит на кровати, чтобы почитать Фионе и Шарлотте сказку на ночь. На следующей картинке сестры дрались на полу, потому что не могли договориться, кто перевернет следующую страницу. Она увидела себя третьей елкой слева, играющей в рождественской пьесе, и на своем первом уроке гандбола, в котором она теряла каждый третий мяч. Увидела, как они вместе с Бобби лежали бок о бок на животе, потягивая ядовито-зеленый лимонад и делая домашнее задание. Как они вместе покупали мороженое у Пеппино, гуляли по городу и летом бросали камешки по воде реки. Слезы навернулись на глаза. Она так часто горевала, что рано потеряла своих настоящих родителей, иногда забывая, что ее жизнь состоит из множества маленьких, ослепительных моментов счастья, которые складывались в бесконечно длинную пеструю цепочку воспоминаний.
Но внезапно эти сцены из ее памяти начали бледнеть, обрываться, все больше и больше растворяться, прежде чем окончательно исчезнуть.
Лине хотелось закричать, но голос ее подвел. Она отказывалась сдаваться без боя. В отчаянии она щупала гладкие стены в поисках выхода. Искала в карманах брюк что-нибудь, чем можно заткнуть себе уши. И то и другое напрасно. Закрыв глаза, она закрыла руками уши, но голос проникал в каждую пору.
– Мы просто поможем тебе стряхнуть ненужный балласт, – шептал он.
– Это не балласт, – возразила Лина. – Это моя жизнь!
Голос оставался непреклонным:
– Радуйся новой Лине!
61. Фальсификаторы
61. Фальсификаторы
Коко навела его на мысль. Данте наконец-то понял, откуда он может начать искать Лину.
«Тот, кто занят собственным прошлым, не может заботиться о других», – всегда подчеркивала Хранительница времени.
Каждый путешественник во времени обладал своей личной голограммной книгой, которая хранилась под замком. При переходе из часового завода в Невидимый город все невидимки проходят через какое-то программирование. Их личные книги, как он надеялся, содержат не только предысторию, но и воспоминание об этой процедуре. Данте знал место, где хранились эти голограммные книги. Забытые истории хранились в отделе ревизии за высокой дверью из матового стекла, защищенной специальным ПИН-кодом. Хранилище не только заключало в себе тайны, связанные с их собственным происхождением, но и обеспечивало доступ к системе коридоров под Куполом, о существовании которой большинство невидимок даже не подозревали. Данте предполагал, что где-то там находится и перепрограммирование, и вход в сердце времени. Если он хочет спасти Лину, то должен вернуться в Купол в последний раз.
Перед постом управления у часового магазина собралось множество невидимок. Черных стражей нигде не было видно, словно какая-то высшая сила вывела из строя их программу. Тем не менее путешественники во времени не осмеливались приблизиться. В воздухе повисло особое настроение. Данте ловил обрывки разговора, которые показывали, что каждый из присутствующих чувствует, что в воздухе что-то витает.
– Все туры на ближайшие дни отменены.
– Туристы эвакуированы.
– Здесь больше никого нет. Только путешественники во времени.
Данте протиснулся мимо ожидающих. На сомнения уже не оставалось времени. Разговоры вокруг стихли, когда он перешел невидимую границу и вошел в магазин часов. Он был зол, его шаг энергичен, а лицо настолько решительно, что никто не осмеливался встать у него на пути. Он торопливо пересек опустевший магазин и зашагал по дороге, по которой ходил уже тысячу раз: направо, в отдел ревизии. На двери была приклеена новая вывеска с логотипом
– Доступ только для сотрудников, – раздался голос.
Данте был поражен, увидев, кто здесь главный. Это был Ксавьер.
– Вон, – приказал он Данте. – Убирайся отсюда. Нам не нужны помехи. У нас дел более чем достаточно.
Абсолютно ничто не говорило о том, узнал ли он Данте. Некоторые вещи никогда не меняются, подумал Данте и, несмотря ни на что, улыбнулся. У нового Ксавьера было такое же плохое настроение, как и у старого. Возможно, он не помнил своего молодого коллегу, но инстинкт подсказывал, что он о нем думает: ничего. Ксавьер придерживался того же стиля руководства, что и раньше, и новоприбывший был для него просто преградой на пути к креслу с подголовниками.
– Я пришел на работу, – осторожно начал Данте.
Ксавьер недоверчиво посмотрел на него.
– Они снова отправили тебя в исправительную колонию? – спросил он.
– Снова? – спросил Данте, неуверенный, за кого Ксавьер его принял.
– У меня в архиве есть все путешественники во времени, – сказал он. – Старые и новые. И ты тоже, Данте. – Его глаз дернулся.
Данте не понимал, что означает этот жест, и должен ли он вообще что-либо значить. Хотел ли Ксавьер что-то сообщить ему, или у него просто развился нервный тик? Нахмурившись, Данте посмотрел на Ксавьера. Он не был уверен, кто стоит перед ним. Новый или старый Ксавьер, друг или враг, союзник или противник нового Хранителя времени? Особый блеск в его глазах сбивал с толку. С тех пор как они вернулись в Невидимый город, он видел столько пустых, ничего невыражающих лиц. Глаза Ксавьера, наоборот, задорно блестели. Может быть, он просто притворялся перепрограммированным? Это было бы мудро с его стороны, единственный шанс Ксавьера выжить при новом Хранителе времени. Если ему действительно чудом удалось вывести из строя систему перепрограммирования, то у него не оставалось иного выбора, кроме как притворяться наивным и верным сторонником нового руководства. К сожалению, у Данте не было возможности узнать правду, за их разговором наблюдали со всех сторон.
Прежнюю исправительную колонию было не узнать. Обычно в отделе ревизии рассматривались те дела, с которыми что-то пошло не так в процессе их обработки «Агентством ударов судьбы». Вместе с Линой они тщательно разгребли здесь все те дела, которые Ксавьер запускал сделать десятилетиями. Ворчливый глава отдела никогда не верил, что можно по-настоящему помочь людям.
В новой компании все выглядело так же, как раньше. На десятках рабочих мест молодые сотрудники горбились перед экранами. Раньше они отвечали за контроль операций путешественников во времени, теперь это был командный центр туристической компании.
– Мы создаем здесь рекламные книги для турагентств, – объяснил Ксавьер.
Он подвел Данте к свободному рабочему столу. Пока Ксавьер знакомил его с новым способом обработки книг, взгляд Данте устремился к хранилищу, которое находился на том же месте.
– Наша задача – удалить из голограммных книг все, что может расстроить клиентов.
– Вы подделываете книги? – потрясенно спросил Данте.
– Клиенты должны получить положительное впечатление о прошлом, и чтобы их не беспокоили постоянные жалобы.
– Это ведь книги несчастных людей, – отметил Данте.
– Никто бы никогда не заплатил за путешествие в Средневековье, если бы знал, как все на самом деле обстоит в то время, – объяснил Ксавьер. – Мы просто показываем нашим клиентам прекрасные стороны Старого Света.
– Это фальсификация истории, – сказал Данте.
– Маркетинг, – возразил Ксавьер.
– И это старый Веннингер придумал? – раздраженно спросил Данте.
– Новый Хранитель времени давно заменил его одним из своих потомков. Ему нужны были люди, которые что-то понимают в современном управлении бизнесом и рекламой, это он быстро понял.
Данте недоверчиво покачал головой. Задача отдела ревизии полностью изменилась. Речь шла уже не об улучшении человеческих судеб. Речь шла о манипулировании информации в книгах так, чтобы все черные края и пятна были стерты. Взгляд Данте нетерпеливо скользнул к хранилищу. Но Ксавьер еще не закончил свою лекцию.
– Кто захочет принять участие в средневековом рыцарском турнире, зная, что население за стенами замка голодает и умирает от чумы? Легче решить трудные вопросы с нашими туристами на месте, поэтому нужен правильный маркетинг.
Данте не покидало чувство, что Ксавьер хочет ему что-то сообщить между строк. Что-то, чего никто из сотрудников не должен услышать. Но что?
– Почему бы вам не надеть очки на людей и не позволить путешествовать по прошлому виртуально? – спросил он, просто чтобы что-то сказать.
– Потому что на этом денег не заработаешь, – сказал Ксавьер.
Данте взглянул на своего соседа. Из книги, над которой он работал, поднялся маленький мальчик, плачущий от голода и холода. Несчастья мира собрались в этих голограммных книгах. Со всех углов звучали голоса, взывающие о помощи. Было невыносимо шумно. Невидимый город как никогда задыхался от необработанных дел, но здесь, за столами, на переполнявшие мир страдания отзывались ворчанием.