Осторожно Данте толкнул одну из дверей. Она не сдвинулась ни на сантиметр. Разочарованный, он пнул ее. Лина попробовала другую дверь, но и та не поддалась. Обескураженная, она положила руку на гладкую дверь и прислонилась лбом к холодной стали.

– Сделай это еще раз, – вдруг взволнованно воскликнул Данте.

– Что именно? – Лина подняла голову и тут же обнаружила причину волнения Данте: над дверью вспыхнул зеленый свет. Так же, как загорались кнопки по краям хронометра при установке новой даты.

– Твоя рука, – воскликнул Данте.

Нерешительно Лина еще раз приложила руку к двери. И действительно, отпечаток ее руки с неизменными линиями и формами явно запустил механизм. Одна из меньших стрелок начала вращаться внутри больших часов и задрожала, когда Лина убрала руку с двери. Сильный удар заставил комнату содрогнуться, землетрясение, которое, вероятно, ощутили во всем Невидимом городе.

– Восемь входов – это восемь кнопок хронометра, – предположил Данте.

Лина глубоко вздохнула. Если каждый из восьми указателей вызывал такое сотрясение, они рискуют разнести весь город. В то же время она знала, что должна рискнуть. Другого выхода нет. Лина положила руку на следующую дверь. Напрасно.

– Порядок, – восторженно воскликнул Данте. – Мы должны соблюдать правильный порядок. Точно так же, как и с хронометрами.

Лина кивнула. После множества прыжков во времени эта последовательность почти вжилась в нее.

– Сначала верхняя, затем вторая нижняя справа, вторая верхняя слева, – сказала Лина, указывая пальцем на соответствующие двери. – Дальше по форме восьмиугольной звезды до нижней слева. Это последняя.

Лина начала проверять теорию на дверях, на этот раз в правильном порядке. Она прикасалась к каждой двери так быстро, что стрелка едва вздрагивала. Прежде чем одна из них успеет двинуться и снова вызвать подобное землетрясение, она молниеносно отдергивала руку.

– Все верно, – удовлетворенно сказала она, когда первые три огонька сработали так, как и следовало ожидать.

Оба замерли. Настал великий момент, которого они и жаждали, и боялись. Снова они ломали голову, какую дату выбрать. Теперь пришло время принять окончательное решение.

– В какой момент все пошло не так? – спросил Данте.

Лина вспомнила, как Бобби сразу же попала в руки Гарри Кинга во время ее первой разведывательной поездки.

– В самом начале – рассудила она.

Данте смотрел на это иначе:

– А как же все эти прекрасные моменты в разгар катастрофы? – спросил он. – Все это вместе взятое. Мне понравилось сидеть с тобой на саночной горе. Даже если вскоре после этого ты сбросила меня в озеро.

– Когда воспитательница в детском саду напоила тебя пуншем, – хихикнула Лина. – Там тоже все пошло наперекосяк. И все равно было смешно.

– Даже у плохих моментов были хорошие стороны, – сказал он.

– И у хороших свои плохие, – добавила Лина.

Они молчали, размышляя каждый о своем. Сердце Лины ушло в пятки. Она знала, что поставлено на карту. Сохранится ли что-нибудь из их общей истории?

– Когда моя тетя Соня находит кусок сыра с плесенью, она берет нож и просто отрезает плохие места. Она не соскабливает, а щедро срезает по кругу.

Данте печально кивнул. Он прекрасно понимал, что она имела в виду.

– Мы должны начать с самого начала, – сказала Лина.

– С того момента, когда мы встретились в спортивном зале? – предложил Данте.

Но Лина покачала головой.

– Этого будет недостаточно, – сказала она.

И тут Данте произнес вслух ужасающую истину, висевшую над ними уже несколько дней.

– Если мы действительно хотим все отменить, тебе нужно вернуться к своей старой жизни. К жизни, когда ты еще не нашла хронометр. До сигнала тревоги, который ты запустила, когда я ничего не знал о тебе.

Лина тяжело сглотнула. Слова тяжело повисли в воздухе. Ей не хватало смелости произнести их. Она почувствовала соленый привкус на губах. Слезы бежали по ее щекам.

– Это было 15 мая, – сказала она.

– Кто знает, найду ли я тебя без хронометра, – сказал Данте. Его голос дрогнул.

– Целое важнее его частей, – храбро ответила Лина. Ее сердце сжалось в ожидани того, что им сейчас предстоит.

– Пункт седьмой основных правил, – подтвердил Данте. – Ты стала настоящим путешественником во времени. Одной из нас.

– Всегда было ясно, – сказала Лина. – Что рано или поздно нам придется проститься друг с другом.

– Я выбираю поздно, – сказал Данте.

– Нет никакого «поздно», – ответила Лина.

– Еще как! – вызывающе сказал Данте.

Лина удивилась его внезапной перемене настроения.

– Мы можем продолжать хандрить или можем еще немного повеселиться, – сказал он.

Лина наклонила голову. Данте обхватил ее руки своими.

– Это как у людей. Они знают, что когда-нибудь умрут. Но если всю жизнь думать только о смерти, ни один день не будет иметь значения. Как им жить, если они все время будут думать только о прощании?

Лина беспомощно пожала плечами. Данте продолжал говорить, чтобы убедить себя в своей новой теории.

– Здесь восемь стрелок. В течение семи стрелок, я хочу быть как можно счастливее, – сказал он. – Я отказываюсь прощаться даже на секунду раньше. Все случится тогда, когда случится. До тех пор у нас есть все время мира.

– Все время мира в нашем случае не особенно много, – возразила Лина.

– Откуда тебе знать? – сказал Данте подчеркнуто бодро. – На стоматологическом кресле время длится бесконечно, во время поцелуев пролетает слишком быстро. Все время в мире может означать что угодно. Откуда тебе знать, каково это? Мы ведь никогда не пробовали.

Лина рассмеялась. Данте был невозможен и просто прекрасен. В этот момент она снова поняла, почему влюбилась в него. Потому что он смотрел на мир иначе. Потому что думал нестандартно. Потому что иногда он мог встать на голову, чтобы посмотреть на мир с другой стороны, потому что не опускал руки. Она влюбилась в него, просто потому что он – Данте. И каким-то образом он был прав. Соня всегда утверждала, что прокрастинация – это плохо. Но кто сказал, что ты станешь счастливее, если сразу же сделаешь то, что тебе не нравится? Кое-что лучше отложить. На установку семи стрелок уйдет целая вечность. Они должны наслаждаться совместным временем, которое им осталось. Каким бы коротким оно ни было.

– После седьмой стрелки, – сказала она. – До тех пор мы не говорим ни слова о прощании.

Данте просиял. Решительно положила Лина руку на дверь, отвечавшую за первое число даты. Стрелка начала вращаться и замерла уже не на цифре один, а на девять, когда она снова отпустила руку. Землетрясение сотрясло город. Данте нервно рассмеялся.

– Надеюсь, там еще стоит какой-нибудь дом, – сказал он.

Попасть на нужную цифру оказалось гораздо сложнее, чем предполагалось.

«Задание может быть выполнено только вместе», – поделился с ней Ксавьер, и Лина была рада, что Данте рядом с ней. Пока она нажимала рукой на дверной включатель, Данте проверял хронометр, чтобы вовремя предупредить, когда стрелка приблизится к единице. С третьей попытки у них получилось. Они так радовались, что едва заметили громадное сотрясение. Они понимали, что колебания и толчки усиливаются с каждой попыткой. Голоса в коридорах стихли, словно ударная волна смела их противников. Но первая стрелка устояла на месте.

Ту же процедуру они проделали со следующими тремя цифрами, пока у них в конце концов не вышла первая половина даты: 15. 05.

– Надеюсь, с Бобби и Коко все в порядке, – сказала Лина.

Здесь, в сердце времени, они были в безопасности. Но что происходило снаружи, в Куполе и на улицах Невидимого города?

Данте серьезно кивнул.

– Давай продолжим с числом года.

Но на пятой цифре магия не сработала. Как бы они ни пробовали, на какую бы из четырех оставшихся дверей Лина ни клала руку, ни одна из стрелок, обозначавших число года, не сдвинулась ни на один сантиметр.

– У меня не получается, – в отчаянии сказала Лина. – Я что-то делаю не так.

Данте покачал головой.

– Ты сделала все, что в твоих силах, – сказал он. Лина озадаченно посмотрела на него.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она.

– Только вместе, – пробормотал он, задумчиво глядя на большие часы.

Четыре стрелки, обозначавшие дату, вернулись в исходное положение, как будто время, отведенное им для выполнения задания, истекло. Зеленый свет погас. Все кончено.

– Ксавьер имел в виду не нас обоих, – отрезвляюще сказала Лина.

Вдруг до нее дошло, что имел в виду Ксавьер под словом «вместе». При рождении Лине были даны магические способности, выходящие за пределы власти Хранительницы времени. И наоборот, сфера влияния Лины заканчивалась там, где вступала в силу власть Хранительницы времени. Часы в сердце времени контролировались двумя независимыми силами, которые могли быть задействованы только совместно: Линой и Хранительницей времени. Их судьбы навеки приковали их друг к другу. Кинг никогда не был законным владельцем хронометра с номером 0001. Так же, как и Лина.

Никто из них не был способен в одиночку спасти Невидимый город. Никто из них самостоятельно не определял судьбу невидимок.

– Только вместе, – беззвучно повторила Лина.

Вот почему Ксавьер отправил ее в 2031 год, вот почему Рыба привел ее в водохранилище. Но план с целью объединить их с Хранительницей времени в трудную минуту не сработал. До тех пор, пока она считала Хранительницу времени, свою собственную бабушку, врагом, пока ее сердцем двигали ненависть и гнев, Невидимый город был потерян. Лина сможет загладить свои ошибки только, если примирится с собственным прошлым. Прошлым, к которому принадлежала и Хранительница времени. Так вот почему Рыба сказал, что еще рано. Поэтому Хранительница времени не показалась, когда она появилась с Данте в водохранилище. Тогда она еще не была готова, чтобы заключить настоящий мир. Лина знала, что ей предстоит. Ей придется пересилить себя и примириться со все еще могущественной правительницей невидимок. У Лины закружилась голова. Она не знала, что должна чувствовать. Она едва не задохнулась от возражений, которыми осыпал ее внутренний хор голосов.