— Смотри, зверинец привезли, — прошипел кто-то за спиной. — Их, наверное, для смеха пригласили, чтобы на их фоне остальные прилично выглядели.

Я почувствовала, как дети рядом со мной сжались. Яд этих слов просачивался под кожу, холодил кровь. — Не реагируем, — мой голос прозвучал ровно и спокойно, хотя внутри уже сворачивался в тугой узел гнев. — Спины прямые. Подбородки выше. Мы пришли сюда не прятаться.

— Но они говорят про нас гадости! — возмущенно прошептала Мариша, ее лисьи ушки нервно дернулись под капюшоном — верный признак крайнего стресса, который она обычно так хорошо контролировала. — И что? — я мягко коснулась ее плеча. — Ты же не хочешь, чтобы эти гадости стали правдой? Пусть их злость останется с ними. Нас она не касается.

— Глядите, и драконья невеста с ними! Неужто лорд Паар наигрался и вышвырнул? — раздался новый, на этот раз женский, едкий смешок.

Этот удар был нацелен прямо в меня. Я ощутила, как десятки любопытных и злорадных глаз впились в мою спину, но не позволила себе даже моргнуть. Лишь ускорила шаг к нашему скромному месту — простому деревянному прилавку, застеленному чистой льняной скатертью. Осмотрев его, я кивнула детям. — Начинаем.

Они принялись за работу, но я видела, как дрожат их руки. Маленький оборотень-барсук дважды уронил резную деревянную фигурку, пока не прижал ее к груди, пытаясь унять дрожь. Я мысленно похвалила себя, что взяла самых стойких, тех, кто уже научился держать под контролем не только свои силы, но и эмоции.

Сердце кольнула мысль о Лилиан. Малышка так хотела поехать, но ее дар — заставлять цветы распускаться от одного прикосновения — был еще слишком нестабилен. В порыве волнения она могла превратить наш прилавок в цветущий сад, что было бы грубым нарушением правил и грозило нам немедленной дисквалификацией. Пришлось отказать, несмотря на ее слезы. Но я твердо пообещала привезти гостинцы всем, кто остался дома.

Когда наши товары — трогательные букетики из засушенных луговых цветов, собранных Лилиан, вязаные игрушки, различные лакомства и глиняные свистульки — были разложены, ярмарку объявили открытой.

— А если… если у нас ничего не купят? — срывающимся голосом спросил Тим, вцепившись в край моей юбки.

— Мы все равно будем молодцами, потому что не побоялись прийти, — я присела перед ним на корточки. — Но я уверена, что купят. Люди сперва смотрят, прицениваются. Дай им время.

Я и сама осматривала площадь, но искала не товары. Где-то здесь должен был быть прилавок второго приюта для перевертышей. Мне обещали, что сегодня я смогу увидеть моих ребят…

Пока я не буду уверена, что у них все хорошо, эти дети все еще будут моими.

Внезапно многоголосый гул ярмарки оборвался. Наступила такая оглушительная тишина, что было слышно, как трепещут на ветру флаги. А через секунду площадь взорвалась потрясенным шепотом.

Причиной был он. Мой дракон. Крит. Для всех остальных — лорд Паар, внезапно появившийся на площади.

Он был не один. На его руках, доверчиво прижавшись к мощной груди, сидел Либб. Малыш-дракончик, уже не такой испуганный и худой, как при нашей первой встрече, с любопытством вертел головой.

Крит выяснил, что его мать умерла, а родня матери не просто отказалась от бастарда, но пришла в ужас, когда поняла, кем он был. Я видела, как Либб то и дело прижимался к своему приемному отцу, и на сердце потеплело.

За их спинами следовала небольшая свита, в которой я мгновенно узнала дядю Крита и его элегантную мачеху. Вся эта процессия, разрезая толпу, как ледокол — лед, двигалась прямо к нам.

Подойдя, мой дракон бережно передал малыша дяде и, на глазах у сотен ошеломленных зрителей, склонился передо мной в легком поклоне. А затем взял мою руку и невесомо коснулся ее губами. По толпе пронесся вздох. Я не смогла сдержать улыбки. Мой рыцарь, который никогда не оставит в беде.

— Я не мог пропустить такое событие, — его голос, низкий и бархатный, был предназначен только для меня. — И кажется, я даже знаю, что хочу купить. — Крит, это будет неправильно… — запротестовала я. — Я куплю только то, что мне нравится, — он подмигнул. — Это правилами не запрещено.

В его "список покупок" попали все букеты Лилиан и несколько связанных ею игрушек, которые тут же перекочевали к Либбу. Его спутники, подхватив игру, тоже начали активно выбирать и расплачиваться.

— А где же моя будущая внучка? — с теплой улыбкой поинтересовалась мачеха Крита.

— Осталась дома.

Какой-то незнакомец искал Лилиан, и эта история плохо закончилась для ее дяди. Так что пока я не была уверена, что стоит приводить ее в такое людное место. Хотя надо признать, она уже далеко не так беззащитна, как когда-то.

— Эх, не дают ребенка увидеть! — картинно взгрустнула она и тут же указала дяде Крита на расписной камень. — Посмотри, какая прелесть! Тот послушно оплатил покупку. Глядя на них, я все больше убеждалась, что их связывают далеко не только родственные узы. Она как-то слишком уж убедительно рассказывала мне о связи истинных.

— А мне почти приемную дочь не дают видеть. Как же мне завоевывать ее доверие? — усмехнулся Крит и достал из кармана мантии небольшой сверток, перевязанный шелковой лентой. — Что ж, надеюсь, ты ей это передашь.

— Пытаешься подкупить моего ребенка, лорд Паар? — с притворной строгостью спросила я. Он лишь пожал плечами, и в его глазах плясали счастливые искорки.

— Джорджиана, простите, а вы не знаете, где ваша сводная сестра? — обратился ко мне один из драконов из свиты Крита.

Я всмотрелась в его усталое, но красивое лицо.

— Нет… А вы…

— Я ее жених. И я все еще ее ищу.

Он представился, но в этом не было нужды. Юлана рассказывала о нем. Кажется, она скучала. Надо будет обязательно ей передать.

— Я не знаю, где она. Но я скажу, что ее ищут, — пообещала я, увидев в его глазах такую глубокую тоску, что сердце сжалось.

Часть драконов разошлась по другим прилавкам, некоторые и вовсе покинули площадь, но Крит с Либбом остались рядом.

Шум вокруг нашего столика поутих, и в этот самый момент, в просвете между спинами расступающейся толпы, я увидела знакомое лицо. Сердце пропустило удар. Это был один из моих детей. Один из тех, кто сбежал, оставив на подушке лишь короткую, рваную записку.

Мой взгляд зацепился за знакомый вихор непослушных каштановых волос, и сердце сделало болезненный кульбит. Тео. Тот самый, что превращался в большого бурого медведя и чье внезапное исчезновение оставило в моей душе ноющую пустоту.

Он стоял за прилавком, заваленным горой золотистых, сдобных булочек, источающих аромат корицы. Его волосы торчали во все стороны, словно он только что проснулся после долгой спячки, но на лице играла беззаботная улыбка. Мальчик что-то оживленно обсуждал с другим пареньком — рыжим, незнакомым, с россыпью веснушек на носу. Рядом с ними, скрестив руки на груди, стояло несколько мужчин, чья расслабленность казалась показной.

Одного из них я узнала бы из тысячи. Холеный, как породистый жеребец, со светлыми волосами и улыбкой, которая никогда не достигала холодных, расчетливых глаз. Рэм Гилберт. Человек, однажды пытавшийся заполучить мой приют.

Он заметил мой взгляд, и его губы изогнулись в знак узнавания. Легкий кивок, а затем Рэм наклонился к Тео, что-то быстро шепнув ему на ухо. Улыбка сползла с лица мальчика. Он бросил на нас виноватый, затравленный взгляд и, вытерев руки о фартук, поспешил к нам, огибая лотки с товарами.

— Простите… — начал он, подойдя, и голос его дрогнул. — Я не решился признаться, что хочу уйти. Другие из-за этого даже на ярмарку не пошли. Боялись вас встретить.

Я сглотнула ком в горле. «Боялись». Какое ужасное слово.

— Как ты, Тео? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.

— Всё хорошо, — торопливо ответил он, избегая моего взгляда. — Нас там… ничего не заставляют делать.

— Совсем ничего? Это не скучно? — мягко надавила я, пытаясь за маской безразличия разглядеть правду.

— Нет! У нас хватает развлечений. Игры, книги…

— Если что-то пойдет не так, ты всегда можешь вернуться, — сказала я, делая шаг вперед и инстинктивно поправляя ворот его чуть помятой рубашки.

В самый последний момент, когда моя рука уже опускалась, пальцы, натренированные на мелкой работе, скользнули в нагрудный карман, оставляя там крошечную, сложенную в несколько раз записку. Тео замер на долю секунды, его брови дрогнули.

— Ты всегда можешь нам написать. Помни об этом.

Он нервно кивнул.

— А вы… не будете против, если к нам кто-то еще присоединится? — вдруг спросил он, глядя куда-то мне за плечо.

— Я буду лишь беспокоиться, Тео. Всегда, — честно ответила я.

Не успел он ответить, как к нам вальяжной походкой подошел Рэм Гилберт. — Рад приветствовать вас, госпожа Рауз. И вас, лорд Паар. Какая приятная неожиданность — видеть вас вместе.

Я почувствовала, как Крит рядом со мной напрягся. Его аура, обычно теплая и обволакивающая, стала плотнее, словно дракон внутри расправлял крылья. Он ограничился сдержанным кивком, но его взгляд на Гилберта был острым, как осколок обсидиана.

— Очень приятно встретиться с той, кто вдохновил меня на создание собственного приюта, — продолжил Рэм, источая фальшивое дружелюбие. — И конечно, я ценю ваш интерес, лорд Паар. После инициированной вами проверки желающих попасть к нам стало в разы больше. Родители спокойны за своих детей.