От напряжения в висках застучало, а по спине пробежала ледяная волна мурашек.
— У нее есть способность… управлять растениями, — добавил он, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Наследственное.
Прямо в точку. Это мог знать только отец. Или тот, кто имел доступ к ее прошлому. Но сомнения таяли. И все же… у меня оставались вопросы.
— Почему вы не знали о дочери раньше? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.
— Это известие застало меня врасплох. Мне сообщили о ней, как только я прибыл в город. Я так понимаю… девочка у вас?
— Да, — подтвердила я. — Но я не уверена, что она захочет увидеть отца. — Я вспоминала наш разговор с Лилиан. Я не хотела лишать ее единственного кровного родственника, но и не могла просто так отдать ребенка незнакомцу.
— Мне нужна хотя бы одна встреча. Прошу вас, — в его голосе прозвучала такая настойчивость, что сердце дрогнуло.
Может, стоит дать ему шанс? Найти точку соприкосновения, чтобы уговорить Лилиан. — Вы много помните о ее матери? — спросила я. Это было то, о чем моя девочка мечтала узнать больше всего — о женщине, подарившей ей жизнь.
— Конечно. Я помню всё.
В тот же миг камень в моем кармане, до этого прохладный, обжег ладонь сквозь ткань платья. Резкая, злая вспышка жара.
Что ж, кажется, в этом мире мужчины не слишком хорошо помнят матерей своих детей. Ледяное спокойствие пришло на смену тревоге. Игра началась.
— Тогда вы наверняка сможете дать Лилиан советы, как лучше справляться с ее силой, — предположила я.
— Именно это я и хочу сделать в первую очередь.
Камень снова неприятно потеплел. Уже не обжигая, а медленно, настойчиво нагреваясь, словно предупреждая об опасности. Казалось, от новой лжи он прожжет дыру в моем платье. Что-то здесь было не так. Инстинкты кричали об этом. Настоящий отец хотел бы помочь своему ребенку, а не плести паутину из обмана.
Я сделала вид, что задумалась. — Простите, я совсем забыла спросить… как давно вы узнали, что являетесь родным отцом Лилиан?
— Совсем недавно, — ответил он с обезоруживающей улыбкой.
И снова ложь. Жар в ладони стал постоянным, злым. Мой собеседник не был ее родителем. Внутри всё похолодело, а головная боль усилилась. Очень неприятно, когда твоя паранойя оказывается оправданной. Еще хуже, когда тебе нагло лгут в лицо. Я думала сказать ему об этом, но мне не дали.
— Это был неожиданный сюрприз, — продолжал он, не замечая моего состояния. — И, если честно, приятный. Не считая того, что ее мать умерла, конечно. Но я давно мечтал о дочери. У меня только сыновья. А дом большой, и жена очень хотела маленькую помощницу…
Каждое его слово было ложью. Мне нужно было убираться отсюда. Немедленно.
Мысли начали путаться. Я приложила руку к голове, которая внезапно раскололась от острой боли. Окружающее пространство поплыло, контуры столика и лица мужчины напротив смазались, словно акварель под дождем.
— Госпожа, с вами всё в порядке? Вы так побледнели.
— Да… Что-то мне нехорошо, — пролепетала я, с трудом ворочая языком.
— Может, выпьете кофе? Он у них и мертвого поднимет, — мужчина довольно улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли сочувствия.
— Так когда я смогу увидеть дочь? — спросил он, и с каждым словом его лицо расплывалось в торжествующей ухмылке. Он будто знал, что со мной происходит, и наслаждался этим.
Я хотела ответить, крикнуть, позвать на помощь, но не смогла. Тело стало ватным, силы покинули меня в один миг. Темнота, хлынувшая с краев зрения, поглотила всё без остатка.
Глава 38
Глава 38
Голова раскалывалась, будто внутри черепа кто-то методично бил в набатный колокол. Каждый удар отдавался тошнотворной пульсацией в висках. Во рту стоял омерзительный привкус застарелого металла и какой-то горькой травы. Я что, отравилась? Мысль промелькнула и тут же утонула в новой волне боли. А на чем, собственно, таком твердом и неудобном я лежу? Поверхность под спиной была шершавой, полной заноз, впивающихся в кожу даже через ткань платья.
Попытка открыть глаза обернулась пыткой. Свет, пробивавшийся откуда-то сверху, ударил по сетчатке, словно раскаленные кинжалы. Я невольно застонала, плотно сжимая веки. Вторая попытка, предпринятая через несколько мучительно долгих секунд, оказалась удачнее. Свет будто немного приглушили, или же мои глаза просто начали привыкать к этому аду.
Этого хватило, чтобы понять: я в какой-то каменной каморке. Стены из грубого, неотесанного камня, покрытые влажными пятнами плесени. Единственный источник света — крошечное, затянутое паутиной окошко высоко под потолком. В воздухе висел затхлый запах сырой земли и отчаяния. И тут же, как вспышка молнии, в памяти всплыли последние внятные воспоминания: уютное кафе, аромат свежесваренного кофе и лживая, маслянистая улыбка обманщика за моим столом.
Что ж, Женя, поздравляю. С первой попытки не вышло, так они пошли по самому прямолинейному пути. Тебя похитили. Интересно, кто именно отдал приказ? И, что важнее, зачем?
— Я очень не хотел, чтобы до этого дошло, но ты, Джорджиана, оказалась на редкость настырной, — прозвучал до боли знакомый голос, бархатный и ровный, как гладь темного омута. Он доносился из самого темного угла комнаты.
Из тени выступила высокая фигура. Рэм Гилберт.
— А ты — предсказуемым, — выдавила я. Голос прозвучал хрипло и слабо, горло саднило. — Я была уверена, что ты замышляешь нечто подобное.
— И зачем же, по-твоему, я тебя похитил? — спросил он, подходя ближе. На его губах играла ленивая, самодовольная ухмылка.
Я дернула плечом, но движение вышло скованным. Только сейчас я в полной мере осознала свое положение. Толстая веревка, грубая и жесткая, впивалась в запястья, а лодыжки были крепко привязаны к ножкам чего-то, напоминающего примитивный деревянный топчан. Беспомощна.
— Видишь ли, девочка, я не настолько предсказуем, раз ты даже не догадываешься, зачем понадобилась мне, — его голос сочился снисхождением.
— Зато я уверена, что это ты убил Радану, — бросила я, глядя ему прямо в глаза.
— Да, — ответил он без малейшей паузы.
Холодно, спокойно, буднично. Будто мы обсуждали погоду за окном. Он даже не пытался отрицать. Он был абсолютно уверен, что я уже никому ничего не расскажу. Кажется, по этой причине он и пришел поговорить. Ему не нужен был диалог, ему нужен был зритель для его монолога. Ему хотелось выговориться, насладиться триумфом.
— Кто же знал, что эта старая ведьма найдет себе преемницу, — продолжил он, медленно расхаживая по каморке. — И благодаря этому ее проклятый ведьмовской дом продолжит защищать своих обитателей. Этот несносный магический барьер…
— И теперь ты собираешься убить и меня? — мой голос окреп, в нем зазвучала язвительность. — А вдруг я тоже успела подготовить себе преемницу?
— Не думаю, — он усмехнулся. — Ты слишком молода и слишком занята была другим. Но у меня есть на тебя определенный план. И, поверь, я искренне не хотел, чтобы до этого дошло. Я предлагал тебе отдать приют. Я даже нового поклонника тебе нашел, когда прошел слух, что ты не истинная для этого дракона. Он, знаешь ли, был крайне расстроен, что ты его отвергла. Его гордость все еще ноет от того, что его опять обыграл дракон.
— Простите, что не оправдала ваших ожиданий, — процедила я, стараясь тянуть время. Мысли лихорадочно метались в голове. Что делать? Как выбраться? Почему, ну почему я выучила что-нибудь боевой магии? Сейчас бы мне хватило одного простенького заклинания…
— Более того, — Гилберт остановился, глядя на меня сверху вниз, — ты, к моему большому сожалению, оказалась весьма рациональной и продуманной. Не стала пытаться пробраться в мой приют, не отправила шпионить кого-то из детей. Это бесило. Ни одной ошибки. Ни одной зацепки. И это в восемнадцать лет! Знаешь, как обидно, когда тебя раз за разом обыгрывает сопливая девчонка?
— Ни одной ошибки… Я бы так не сказала. Иначе почему я здесь? Даже мой охранник мне не помог.
— Ты здесь, Джорджиана, потому что ты слишком умная и слишком хорошо умеешь завоевывать доверие детей, — его тон стал жестче. — Впрочем, этой ситуации могло и не быть. Если бы ты не раскусила моего человека и позволила ему встретиться с девочкой…
— Конечно, вы бы меня не опоили, — сарказм капал с каждого слова.
— В этом случае вам бы вежливо предложили стакан воды. С противоядием. Так что, Джорджиана, вини только себя. И свою похвальную сообразительность, которая заставила тебя взять на эту встречу камень истины.
Звучит так, будто жертва сама виновата, что маньяк решил ее прикончить.
— А моего охранника вы тоже опоили? — спросила я как бы между прочим, пытаясь скрыть за вопросом леденящий страх. Неужели он ничего не предпринял? Неужели его тоже… убили?
— О нет, моя милая, — Гилберт рассмеялся тихим, неприятным смехом. — С ним все в порядке. Он лично сопроводил "тебя" к лучшим лекарям, передал специалистам и сейчас, я уверен, доблестно дежурит у дверей больничной палаты. Он просто не в курсе небольшой подмены.
Значит, Крит уже знает. Охранник наверняка доложил ему о моем внезапном "недомогании". Вот только как скоро мой дракон вернется? И заметит ли он подмену? Увидит ли за чужой личиной обман? В груди заворочался тяжелый ком надежды и страха.