Я не поняла, но служанка протянула небольшую драгоценную брошку.

Я взяла ее, рассматривая с осторожностью.

— И кто просил передать? — спросила я, а служанка кивнула в сторону пухленького отца, который утешал свою девочку. Ту самую куколку, что упала на ринге. Увидев, что мы смотрим, он помахал нам рукой.

Я проверила брошку в виде ягодки, убедилась в ее безопасности и отдала Спарте. Та гордо приколола ее рядом с цацкой с предыдущей выставки.

Словно медаль.

Словно орден.

И тряхнула волосами, улыбаясь отцу девушки, которая плакала не переставая.

— Горжусь! — произнес генерал, положив руку на плечо Спарте.

Я положила руку на другое плечо.

— Я просто поняла, что любовь она сама тебя найдет. Даже если ты не победила, — произнесла Спарта, глядя на смущенную и счастливую Тайгушу, которая общалась с сияющим графом. — Главное победить в одном сердце. А не на выставке!

Глава 80

Глава 80

— РИНГ РЫЖИХ! — объявил лакей, распахивая шторы так, будто выпускал на арену не девушек, а драконов. — ВЫХОДИТЕ, ОГНЕННЫЕ КРАСАВИЦЫ!

Огненных красавиц было всего две. Симба и девочка мадам Пим.

— Ты — огонь, — прошептала я, поправляя её локоны, которые сверкали, как закат над вулканом. — Ты — не просто рыжая. Ты — буря. С ураганом внутри. С веснушками-звёздами. С улыбкой, от которой тает лёд. С походкой, от которой падают судьи. С характером, от которого мадам Пим теряет сон.

Я знала, как важно сказать это перед рингом.

Чтобы девочка поверила в себя.

В свои силы.

В свою красоту.

В свою победу.

Даже если не будет цацки. Даже если ее выгонят с ринга.

Она уже победительница.

Она вышла и показала себя.

На другом конце ринга перед вторым входом мадам Пим разъярённым коршуном вилась над своей девочкой. Она махала руками, что-то ей высказывала.

Нагнетала.

Как обычно.

А бедняжка стояла вся зажатая.

Вжала голову в плечи.

Опустив глаза.

— И если ты проиграешь… — послышался голос мадам Пим с явной угрозой. — Я не знаю, что я с тобой сделаю! На твоё место есть десятки девушек! Которые мечтают попасть ко мне в пансион!

Что ж. У каждого свои методы!

По знаку судьи мы выбежали на ринг, начиная делать круг.

Симба бежала легко.

Подошвы сверкали.

Волосы развевались.

Нимфа. Фея. Дриада.

Позади нас бежала мадам Пим, как вдруг я услышала, что зал ахнул.

За спиной послышались проклятия.

Но мы не останавливались. И уже когда сделали круг, то увидели, как мадам Пим лежит на полу панталонами наружу. От её стоптанного ботинка отклеился какой-то пластырь.

— А! Кажется, я сломала руку! — задыхалась мадам Пим. — А!

Рыжая девочка стояла над ней и смотрела на неё. Впервые в глазах я видела такое торжество справедливости.

— О, моя рука! Она не шевелится! — причитала мадам Пим. — О! У меня ноги не шевелятся!

Она лежала на льду, а я понимала, что дело не в руках и ногах. Дело в позвоночнике!

Девушки набежали, пытаясь вытащить её из ринга. Мадам Пим стонала и кричала, пока девушки пытались оказать ей первую неумелую помощь.

— Бесты, — произнёс Кислый Граф, махнув рукой в нашу сторону.

Мадам Пим унесли за пределы ринга. Слуги принесли два кресла, поставив их, как кровать, а я понимала, что судьба наконец-то отыгралась за все девичьи слёзы. За Эспону, за юную леди Басили. И за десятки таких безвестных девушек, которых она выбрасывала, как мусор.

— Что ж! Давайте уже проведём бесты! — вздохнул судья. — Готовьтесь! Через пять минут бесты.

Я увидела, как дочь мадам Пим неумело взяла ринговку.

— Дура! Не позорься! — послышался яростный голос лежащей мадам Пим. — Ты же ничего не умеешь! У тебя руки из панталон растут! Ты — копия своего папаши! Такой же был! Так что даже не думай! Ты вообще ни на что не способна! Положи ринговку! Найди нормальную горничную! Заплати, чтобы она выставила!

Дочь мадам Пим стояла и смотрела на ринг. Она тряслась, крепко сжимая в руках ринговку.

— Опозоришь наш пансион! — шипела мадам Пим. — Сдохнешь в нищете!

— Не наш, а мой, — внезапно произнесла дочь мадам Пим. — Теперь это мой пансион. И я буду говорить, как правильно.

Она подошла к будущей невесте, расправила её волосы, присела на колени и что-то сказала ей. Девочка кивнула и улыбнулась.

Робко-робко.

Я видела, как дрожит рука у мисс Пим.

Как она сама дрожит и волнуется.

— У нас всё получится, — прошептала она, глядя на ринг.

Мадам Пим разразилась проклятиями.

Но судья дал знак.

Пора.

И мы побежали.

На удивлением мисс Пим справлялась. Она очень старалась.

— Первое место! — указал рукой на будущую невесту мисс Пим судья.

Мисс Пим чуть не упала в обморок. Она обнимала свою девочку и смотрела на лежащую мать.

— Второе место! — указал рукой на нас.

— Третье! — произнес он так, словно раскидал места наугад. Прямо как стояли, так и получили!

Двое слуг тащили к нам огромные сундуки. Я видела, как глаза у Мэри загораются.

— Да! Именно этот я хотела! — обрадовалась она, глядя на «свой» сундук. — С птичкой! Да!!! Да!!!

Вот радости у ребенка.

Она сияла.

Словно специально хотела сундук, предназначенный для второго места.

— Эть! — поставили перед нами огромный сундук слуги, открыв его. Там были меха, какие-то украшения, ткани и кружева. Короче! Полный комплект приданого!

Нас сфотографировали, а генерал вышел, чтобы помочь, как вдруг Мэричка с легкостью подняла сундук.

Как подушку.

Как пушинку.

При условии, что его перли к нам два здоровенных бугая.

Судья остолбенел.

Он впервые такое видел.

Я, кстати, тоже!

— Тебе не тяжело? — изумленно прошептала я.

— Своя ноша не тянет! — счастливо вздохнула Мэри, легко неся сундук в сторону генерала.

Тот остолбенел.

Замер.

Как громом пораженный.

Даже наместник привстал с трона, чтобы увидеть, как хрупкая Мэри несет сундучище, словно он ничего не весит!

Глава 81

Глава 81

Мэричка донесла сундук и тут же вытряхнула на пол. — как ворона с добычей. Меха, кружева, украшения все полетело на пол.

— ДЕЛИМ! — закричала она, как пиратка на раздаче трофеев. — ТАЙГУШЕ — МЕХА! СПАРТЕ — КРУЖЕВА! СИМБЕ — УКРАШЕНИЯ! МНЕ — СУНДУК!

Она обняла сундук. Прижала к груди. Поцеловала угол. Погладила крышку — как котёнка. Улыбнулась — как будто только что нашла сокровище.

Так, у меня тут когнитивный диссоннанс задиссонансился! Стоп! Ей нужен был просто сундук? Без ничего?

— Он такой… надежный… — прошептала Мэри. — Точно такой же сундук стоял у тети с дядей. Вот прямо такой же. И когда меня пытались избить, я пряталась в него. Он был моим другом. И моим защитником.

Я замерла. Генерал — потерял дар речи. Стоял. Смотрел. Молчал.

Я видела, что с ним происходит после этих слов.

— А за что тебя били? — прошептала я очень осторожно.

— За то, что я есть, за то что я много съела, за то, что я всем надоела, за то, что не дала дяде залезть под юбку. Да за все подряд! — беззаботно ответила Мэри.

Она махнула рукой. Легко. Как будто рассказывала анекдот.

Но в её глазах сверкнул слезами осколок старой боли.

Уже зажившей и превратившейся в шрам. Я сжала кулаки — так, что ногти впились в ладони. Если бы этот дядя стоял передо мной сейчас — я бы не дала Марону даже шанса. Я бы сама его разорвала. На куски. Растащина на молекулы.

Ее беззаботность вызывала неприятное чувство. Я понимала, что она пережила это, прожила, выбралась, выжила, сумела преодолеть внутри себя.