Сэм смущенно покачала головой:

– Нет, обычно я благоразумная.

Он остановился, потому что ему нужно было посмотреть ей в глаза.

– Ты считаешь, разумно быть со мной?

Его слова были сказано тихо, почти шепотом, и впервые за долгое время он почувствовал страх. Страх перед ее ответом.

– Нет. Это самое неразумное, что я когда-либо делала, – призналась она, тем самым разрушая его мир.

Пейтон пошатнулся и покачал головой, отгоняя видения. Что это было? Между тем все три огня водной стихии пылали. Вчера, сегодня и завтра. Он едва успел отдышаться, как очередная девушка подняла свой факел и крикнула своей стихии:

– Teine!

Багровым вспыхнул огонь, всем своим жаром отдавая должное стихии огня.

Снова воспоминания о вещах, которые еще не произошли, пронеслись перед его внутренним взором, и он застонал от тяжести чувств, которые пробудились с этим.

– Ты можешь представить, каково это, быть мертвым? Такова моя жизнь. Я не могу ничего попробовать на вкус. Самая аппетитная еда по вкусу как горсть земли. Ни один алкоголь в мире не может меня опьянить, ни одна, даже самая прекрасная песня не может тронуть мое сердце. Поверь, я предпочел бы умереть, чем жить так. Представь себе самый красивый закат, который ты когда-либо видела: восхитительные краски, теплое свечение на коже. Чувство, которое разливается внутри тебя в этот момент, – счастье, удовлетворение или восхищение. Раньше моя жизнь была такой, но теперь все серо. Хоть я и вижу цвета, я ничего не чувствую, – отчаянно пытался он донести до Сэм суть проклятия.

– Но это не так, ты чувствуешь! Я вижу, как ты борешься со своими чувствами. Например, сейчас ты страдал, терзал себя, но рассказал мне все, и теперь тебе легче. Это и есть чувства!

Он опустился на колени перед Сэм, схватил ее руки и воскликнул:

– Да, именно так! Ты видишь, что теперь все по-другому! У меня нет слов, чтобы объяснить тебе, как ты перевернула мою жизнь. С тех пор как я впервые увидел тебя, я больше не могу без тебя. С тех пор как я тебя знаю, я чувствую!

– Почему я? Как это работает?

– Я не знаю…

– И что ты чувствуешь?

– Боль, – сказал он.

– Боль? Почему? Это ужасно!

– Нет, и в то же время да, это действительно ужасно, но я так рад, что хоть что-то чувствую. Ты как наркотик. Ты нужна мне все больше и больше.

– Хм, не знаю. Я сейчас не совсем поняла. Все это хорошо или плохо? – Она выглядела такой растерянной, и он постарался говорить яснее:

– Ну, если я рядом с тобой, как сейчас, то мне кажется, что я горю. Боль заставила меня затаить дыхание, но я неплохо справляюсь с этим. Если мне становится слишком тяжело, то нужно просто увеличить расстояние между нами, и становится лучше, – спокойно пояснил он. – Тогда мне кажется, что я между двумя бетонными блоками, которые сжимают мою грудь – сильно, но они меня не раздавят.

– Что? И это легче? – Она отступила на метр, чтобы не мучить его, но Пейтон не хотел, чтобы между ними было расстояние. Он снова притянул Сэм ближе к себе.

– Я же сказал, что неплохо с этим справляюсь. Поверь мне.

Она некоторое время колебалась и наконец кивнула.

– Пейтон, у меня один действительно очень важный вопрос.

– Какой?

Она лихорадочно выпалила слова, и ее щеки зарделись от волнения:

– И твое желание чувствовать… это единственная причина, по которой… по которой ты встречаешься со мной? Поэтому ты никогда… никогда не пытался со мной… сблизиться?

Такого вопроса он не ожидал. Он упал на траву и рассмеялся. Он смеялся до тех пор, пока из глаз не брызнули слезы. Затем он притянул Сэм к себе и убрал прядь с ее лица.

– Я только что рассказал тебе, какую ужасную боль я чувствую рядом с тобой, и ты спрашиваешь такое? Я хочу сблизиться с тобой. Хочу делать вещи, которые… – Он провел рукой по своим волосам и посмотрел на Сэм. – Которые делают, когда находят девушку умопомрачительной. Теперь ты знаешь, как одинока и пуста была моя прежняя жизнь. Ты и в самом деле первая, кто перевернул мою жизнь с ног на голову, и я хотел бы просто показать тебе, как я без ума от тебя. Если бы я мог, я бы замолчал и покрывал тебя поцелуями, чтобы ты больше не сомневалась в моих чувствах.

– И, чисто теоретически, как бы ты чувствовал себя, если бы мы целовались?

Он усмехнулся. Эта девушка убивала его – и ему это нравилось!

– Чисто теоретически я думаю, что это было бы довольно больно. Одно прикосновение к тебе похоже на раскаленное железо, которое проникает в мою плоть. Но, конечно, об этом не узнаешь, пока не попробуешь.

Он ухмылялся от уха до уха, потому что действительно не было ничего, что мешало бы ему сейчас подвергнуть себя величайшим адским мучениям.

– Нет, нет, нет, об этом не может быть и речи. Я не буду делать это с тобой! – отбивалась Сэм и пыталась ускользнуть от него, но он давно принял свое решение.

– Сэм, пожалуйста, пойми – я так долго ничего не чувствовал. Мне нужна ты, твоя близость, твое тепло, твои прикосновения. Я хочу большего, я хочу знать, каково это, быть с тобой. Я лучше умру, чем не попробую. Я не могу дышать, когда ты меня касаешься, но я не хочу дышать, если этого больше не произойдет! Я не знаю, как далеко мы можем зайти, но я не могу отпустить тебя. Я больше не хочу жить без твоей любви – даже если она сожжет меня. Я даже надеюсь, что боль будет продолжаться еще тысячу лет. Тогда, по крайней мере, я буду знать, что я все еще человек. Сэм, пожалуйста, останься сегодня со мной!