Он должен был привести остальных в чувство, если не хотел жертвовать спасением своей души. Или для этого уже было слишком поздно? На его руках была кровь Кэмеронов, и ею же была пропитана рубашка.

Одно имя промелькнуло в его мыслях – Сэм.

Сэм? Почему она здесь? Неужели это она? Но это не Сэм, а Изабель Кэмерон.

Пейтон покачал головой, желая прогнать видение, но ничего не произошло. Ужас в глазах Сэм, так похожих на глаза Изабель, отчаяние…

Пейтон слышал, как бьется его сердце, чувствовал, как кровь стекает по его телу. Запах озона разлился в воздухе после вспышек молний, которые устроили в небе над их головами пожар. Он увидел решимость в глазах женщины, когда она поднялась на парапет и, всхлипывая, прижала руку ко рту. Она скорее умрет, чем сдастся этим людям, это было ясно.

Она пошатнулась и шагнула назад. Он словно окаменел, хотел помочь ей, но ноги не слушались его. Слишком поздно он достиг ее и схватил ее падающее тело. В последнюю секунду он схватил ее за руку. Ее крик пронзил его насквозь, и он увидел страх смерти в ее широко раскрытых глазах. Тех же зеленых глазах, которые несколько часов назад смотрели на него, полные любви и страсти.

С каждым вздохом он чувствовал, как ее пальцы соскальзывают с его рук. Как будто у него было недостаточно сил, чтобы вытащить ее обратно за парапет. Сантиметр за сантиметром она соскальзывала в бездну. Из его горла вырвался крик отчаяния, когда она отпустила его руку и упала в пропасть.

Пейтон закрыл глаза, пытаясь избавиться от образа ее тела, которое тяжело ударилось о скалы, и вместо этого позволил себе опуститься на землю. Он дрожал.

Он тоже умер в ту ночь здесь, наверху. Он был чужд самому себе, когда спускался по ступеням, чтобы повернуться спиной к боям, людям и ненависти.

Единственная мысль билась у него в голове: «Ты нужна мне, Сэм. Спаси меня. Пожалуйста, прости меня и спаси меня!»

Когда Пейтон поднял веки, он почувствовал себя так, словно его кто-то избил. Он был на пределе своих сил и дрожал всем телом, в то время как сердце не могло так быстро качать кровь по его венам. Снова и снова яркие точки плясали у него перед глазами, затуманивая зрение.

Он находился в лодке. Голова у него была тяжелая, и он потер висок. Какого черта он в лодке?

– Ciamar a tha thu? – донесся до его уха голос Беаты. Что с ним? Он моргнул. Небо над ним только что потемнело, и на нем был плавный переход от темно-синего к черному.

Медленно Пейтон сел. Лодка не была похожа на скандинавский корабль викингов, и, хоть ни одна голова дракона не украшала верхушку, паруса из одноцветной ткани выглядели немного устрашающе. На нескольких скамьях сидели мужчины в ремнях и веслами толкали лодку вперед.

Совершенно погруженная в себя, Беата сидела напротив него и улыбалась. Старая женщина, казалось, была едина с природой и почти сливалась с волнами и ветром в парусах. Ее волосы взвились в воздух, а голос разносился далеко над водой, хотя она не говорила вслух.

– Где мы?

– Близки к спасению.

Только сейчас Пейтон осознал, что на нем только накидка на голое тело. Его рубашка, сапоги, пояс с оружием и брошь исчезли.

– Что все это значит? Что происходит?

Беата велела ему обернуться, и он последовал ее словам. Море пылало – и они направлялись прямо к пламени. На воде было еще несколько кораблей, и все люди на борту были одеты в белые одежды.

Не обращая внимания на его изумление, Беата пояснила:

– Взгляд в твою душу показал мне, что ты виновен в преступлении, за которое вас осудила моя сестра Ванора.

Этого Пейтон отрицать не мог. Он все еще слишком отчетливо видел перед собой картины битвы.

– Но ты раскаиваешься. Совершение ошибок из-за боли – это то, что люди, способные к любви, делают снова и снова. Твое сердце не полно черноты – так же, как и твоя душа.

Она улыбнулась, даря ему прощение. В ее глазах отражалось приближающееся пламя. В почти совершенном круге горящие плоты колыхались, как бусы на шнуре, и, когда лодка проскользнула мимо них, плоты сомкнулись за ними. Они были окружены кольцом огня, который превращал ночь в день и, казалось, поджигал даже волны. Все сияло спокойным светом.

Даже Беата, до сих пор казавшаяся светлой, почти серебристой, теперь переливалась красным золотом. Ее глаза превратились в раскаленный металл.

– Совет старейшин сказал свое слово. Наша сестра Ванора действовала самовольно, когда наслала проклятие на всех вас. Нашим желанием не было тянуть за нити судьбы или решать вопрос о жизни и смерти. Но наша сестра умерла прежде, чем смогла осознать свою ошибку, и мы не можем снова вмешиваться в вашу судьбу. Но мне удалось убедить совет позволить твоему сердцу сделать свой выбор.

– Вы хотите избавить меня от этого? – Пейтон не мог поверить словам седовласой женщины. Так просто? Это не могло быть так легко.

Лодка с натянутыми парусами покачивалась, и длинные шесты были вбиты в дно, чтобы удержать ее на месте. Только сейчас он заметил двенадцать огромных платформ, выстроенных по кругу в море. На них высокими кострами были сложены дрова. Они были расположены как цифры на часах, и Пейтон находился точно посередине.

– Нет, Пейтон. Ты можешь избавить себя сам, если захочешь. Следуй за мной.

Беата оставила горящий факел и, несмотря на свой возраст, ловко поднялась по веревочной лестнице, спускавшейся с вершины платформы, оставив шотландцу выбор – следовать за ней или нет. Мужчины в длинной лодке выразительно посмотрели на него. От них он больше ничего не узнал бы, поэтому схватил канат и последовал за ведьмой.

Платформа вздрогнула под его весом, когда юноша опустился на доски рядом с Беатой. На небольшой высоте, в воздухе, два кострища друг напротив друга ждали, когда их разожгут.

– Мы призываем силы природы, чтобы исполнить твое желание. – Она простерла руки к небу и закрыла глаза. Когда она говорила, ее голос звучал странно, так ясно, что даже люди в лодках за пределами огненного круга должны были понять ее без труда. – Стихия, восстань!

Над каждом из треножников теперь показался один-единственный факел. Женщины с белоснежными волосами и в белых одеяниях несли свой свет навстречу небосводу.

Беата кивнула и прошептала:

– Четыре стихии жизни – огонь, вода, земля и воздух. Для каждой из них три пламени. Вчера, сегодня и завтра. Реши за или против своей судьбы, когда эти двенадцать факелов начнут гореть.

Пейтона знобило, несмотря на жар, исходящий от пламени. Беата подала ему факел и указала на кострище слева от себя:

– Зажги левый огонь, чтобы освободить свою душу. Тогда проклятие Ваноры будет снято с тебя. Ты будешь как лист на ветру. Свободным, без нитей судьбы, которые Ванора переплела со своим проклятием. Ты потеряешь все, что связано с твоим предназначением… или все, что было связано.

Она грустно улыбнулась, словно желая, чтобы он отказался от этого.

– Однако если ты зажжешь огонь своей судьбы… – она указала на правое кострище, – который уничтожит все остальные, ты будешь окончательно следовать по пути своего предназначения. Проклятие Ваноры будет и дальше править твоей жизнью, пока твоя судьба не исполнится так, как предопределила Ванора. Все произойдет, чего бы это ни потребовало.

Ее рука коснулась Пейтона, когда она передавала ему факел. Женщина посмотрела ему в глаза и улыбнулась своей извечной знающей улыбкой.