Ты — мое проклятие, Винтер! Кира Полынь

Ты — мое проклятие, Винтер!

Кира Полынь

Пролог

Пролог

— Я тебя ненавижу! — Крик удалось сдержать, хоть и с трудом.

Выпущенная злость прозвучала шепотом, но объект моей ненависти, к счастью, услышал, до боли сжав мои пальцы.

— Хоть что-то искреннее от тебя услышал, — так же тихо произнес в ответ, но стоящий напротив служитель вежливо кашлянул, пресекая перепалку.

Гости за нашими спинами заинтересованно замолчали, заметив некоторую паузу, но, проглотив давно заготовленные слова, я с трудом, но закрыла рот, едва не дрожа от злости.

— Да примет Тройственный бог этот союз, — вернувшись к своим обязанностям, нараспев проговорил жрец. — Да обручит два влюбленных сердца, — я зло хмыкнула, Винтер скрипнул зубами, — что нашли друг друга! Станем же свидетелями в храме Троя, и свяжем нитями сей союз! Согласен ли ты, Даррен Винтер из дома Винтер, взять в законные жены Эвер Килиан из дома Гренвилл? Ответь пред всеми! Да услышит вас Трой!

— Согласен, — фыркнул Винтер — на удивление не мешкая.

Меня охватила зависть.

Этот гаденыш, по всей видимости, чувствует себя куда увереннее, чем я. Заглянув внутрь собственной души, я увидела только яростное сопротивление, которое не позволило бы ответить так же уверенно, не уделив должное внимание драматической паузе перед началом конца.

Сказать «нет» я не могла, но желание потянуть жилы своей родне горело неистовым пламенем!

— Согласна ли ты, Эвер Килиан из дома Гренвилл, взять в законные мужья Даррена Винтера из дома Винтер? Ответь же пред всеми! Да услышит вас Трой!

От вдохновленного завывания уже откровенно разболелась голова. На секунду прикрыв глаза, чтобы собрать в кулачок все свое мужество, я вновь ощутила болезненное давление на пальцах.

— Согласна, — сцедила сквозь зубы, но интонация волновала служителя куда меньше, чем суть, и оттого он радостно вознес ладони к потолку, восхваляя священного Троя, и объявил:

— Да будет так! Троя принял Даррена и Эвер Винтер!

Демоны разлома! Теперь я — Винтер!

Глава 1

Глава 1

Бред!

Именно это я повторяла раз, за разом разглядывая собравшихся за праздничным столом гостей. Их можно было пересчитать по пальцам: лорды решили сильно не афишировать союз бастарда и наследника великой семьи, и собрались тесным кружком — только чтобы засвидетельствовать брак при других. Достаточно, чтобы назвать его законным, и приемлемо, чтобы новости не расползлись по городу слишком быстро.

Я, вообще-то, любила праздники. В такие дни я хоть немного могла почувствовать себя счастливой и свободной, позволяя себе новые знакомства, легкие разговоры ни о чем и — о, да! — наряды!

Это был единственный повод надеть что-то нарядное, собрать приличную прическу и даже подкрасить глаза, на целый вечер забыв о своем месте.

Но сегодня, несмотря на нежный и трепетный наряд, притягивающий взгляд, на украшения, выданные отцом в виде исключения, и изысканную прическу, украшенную тонкой фатой, я впервые совершенно не чувствовала себя счастливой.

Я была зла, раздосадована и в полном отчаянье.

Винтер! Теперь я — я!.. — Винтер!

Это даже звучало нелепо! И судя по напряженному подбородку, суровому и недовольному взгляду, полному желчи, мой новоиспеченный супруг хоть в этот раз со мной солидарен.

Единственный раз на моей памяти.

— У меня есть тост, — Винтер-старший поднялся со своего места, постучав вилкой по краю своего бокала, чем привлек внимание гостей. — Я хочу поднять это вино за то, чтобы брак моего сына был так же крепок, как этот напиток! Чтобы он приобрел такую же выдержку и с годами раскрылся чудным букетом! Выпьем же за моего сына! За Даррена!

Только опустила глаза, чудом скрыв, как дрогнула ладонь, сжавшая хрустальную ножку бокала.

Новоиспеченный свекр озадачивался благополучием исключительно своего сына, совершенно забыв, что в комплекте к браку идет придаток в виде меня.

В принципе, мне не привыкать.

Хоть мой отец и носил имя рода — Гринвелл, — я же была от рождения Киллиан, и причина тому проста — незаконнорожденность. Я не имела ни малейшего представления о том, кем была моя мать, но точно знала, что простолюдинкой, с которой у отца состоялась интрижка.

Я — бастард. А все бастарды носят имя Килиан.

Чаще всего нас обрекали на забвения, вычеркивая из памяти как нечто, не имеющее значение. И отчего лорд Гринвелл решил взять выродка под свою крышу — загадка века, но месяцем ранее это решение сыграло ему на руку, породнив с давним соперником и сплавив ненавистное дитя из дому.

— Поздравляем! — заголосили гости и уставились на нас с самым выжидающим и довольным видом.

Демоны Бездны!

Зная, чего от меня ждут, сделала неспешный глоток, поддерживая слова нового родственника, и так же медленно, оттягивая момент, взглянула на своего супруга, глаза которого пылали взаимной яростью.

Будто мне приятно, Винтер!

Закрыв глаза, чуть потянулась вперед, крепко смыкая губы, и зажмурилась посильнее, всей душой желая, чтобы пытка закончилась. Я ожидала чего угодно, но только не тихого и ядовитого смешка, задрожавшего прямо перед моим лицом.

— Ты еще и целоваться не умеешь? — издевательски спросил Винтер, не слишком-то приглушая голос.

Все, кто сидел поблизости, услышали его слова, и неловко, словно не знали, что брак сговоренный, примолкли.

В секунду от ярости закружилась голова.

Гнев туманом затянул виски, тело задрожало, глаза распахнулись, не в силах больше моргать, а под кожей пальцев затрещал огонь.

Винтер смотрел на меня с прищуром, с улыбкой, но эта улыбка все равно выглядела кислой. Будто сама мысль — поцеловать меня — вызывает у него резкий прилив тошноты от отвращения!

Будто мне хочется, Винтер! Будто я рада, что ты стал моим мужем!

Я могла на многое закрыть глаза во благо семьи.

На издевки, на пренебрежение, на откровенное безразличие. Но публичного унижения проглотить не могла. Перед глазами пролетел месяц подготовки к этой свадьбе — от моего сдавленного и вытребованного отцом согласия на помолвку до момента самого венчания.

Бред…

Спектакль, который устроили наши отцы, давно вышел за рамки разумного, став чем-то ужасающе грандиозным, заставляющим играть свою роль весь остаток жизни. А Винтер уже сейчас выходил из роли, прилюдно меня унизив.

Он не выдержит, не справится и даже не станет стараться прикрыть этот фарс мишурой из обмана и лицемерия для людей вокруг.

Это невозможно.

— Будь ты проклят, — произнесла одними губами, чем заставила супруга обратить на них внимание.

Орехово-зеленые глаза блеснули нескрываемой яростью, способной прямо сейчас на месте разорвать меня закаленной сталью. Но, не решившись омрачать праздник кровавой расправой, мой муж все же не сдержался:

— Ты — мое проклятие.

Глава 2

Глава 2

Не помню, как вышла из зала, вскочив со своего места и выбежав в прохладный коридор. Ноги несли меня куда-то вперед, лишь бы подальше от кошмара, в который превратился, казалось бы, самый прекрасный момент в жизни любой девушки.

Я вышла замуж и должна быть счастлива. Но факт того, что муж ненавидит меня так же сильно, как и я его, уничтожил все прекрасное, что могло расцвести в сердце.

Остановившись только в самом дальнем от празднества флигеле, с ногами забралась на подоконник, подбирая полы длинной струящейся юбки.

Хотелось… нет, не плакать. Выть.

От отчаянья, от незавидной доли и чудовищной жалости к себе.

Чем я заслужила такую судьбу? Чем прогневила Винтера так сильно, что он стал мне мужем? Могла ли я вообще не рождаться или остаться с безымянной матерью, чтобы стать такой же безымянной простолюдинкой?

Если бы мать могла оставить меня себе… кем бы я тогда была?

Крупицы силы, что танцевали у меня в крови, конечно же, не сделали бы меня кем-то важным вроде мага или жнеца. Скорее всего, я бы могла стать прачкой или поварихой, нагревая воду или разжигая костер. Но у других не было и этого!

Магический потенциал был скорее исключением, чем правилом. Им обладали лишь старые дома вроде дома Гринвелл или Винтер, и редкие простолюдины, которые, как и я, по большей части были бастардами. Иногда, конечно, случалось и такое, что рожденные у обычных людей дети имели толику магии, но это никогда не было наследуемым, и эфир просто растворялся в воздухе, покидая носителя, когда срок его жизни подходил к концу.

Моя магия хоть и была наследуемой, но, к сожалению, не такой мощной, как у законнорожденных. Тот же Винтер, как жнец, мог и устроить настоящий безжалостный пожар, и потушить его одной волной, что делало из него незаменимого солдата. А я же… я подогревала напитки, разводила огонь в печах и каминах, убирала сажу и сушила дрова, отсыревшие за зиму…

Губы предательски дрожали, и заволокшие глаза слезы уже бежали по красным от стыда щекам. Стирая их тыльной стороной ладони, я ковыряла собственные ногти, которые привели в надлежащий вид к самому дню свадьбы.

Еще недавно их едва ли можно было отмыть от сажи.

Хмыкнула.

Из служанки в рабыни. Замечательно.

— Что, не понравился праздник?

Промолчала, спешно проглатывая слезы.

Никто не должен их видеть, тем более Миранда. Когда моей сестрице хочется выплеснуть свой яд, самый лучший способ его ускорить — игнорировать и не реагировать. Ей быстро наскучит. Миранда из тех, кто никогда не оставит последнее слово за кем-то, и оттого спорить с ней было так же бесполезно, как рубить мечом море.