— Или жених не по вкусу? — девушка демонстративно хихикнула, обходя по кругу мое укрытие, и остановилась напротив. — Тебе бы стоило быть благодарной, Килиан. Отец вон сколько средств вложил в твою свадьбу! — она обвела ладонью мой наряд. — Так что ты должна бы окупить его вложения. Ну же, Килиан, улыбнись, — потребовала гадюка, не скрывая издевки. — Иди и обними своего мужа, чтобы он и его папенька остались довольны своим договором. Не смей порочить своего отца!

Последнее она уже выкрикнула, растеряв всю притворную улыбку, и занесла руку, чтобы ударить меня по щеке. Не чтобы сделать больно, а чтобы еще больше унизить этим шлепком.

Перехватив ладонь в воздухе, я впервые позволила себе с удовольствием и ненавистью сдавить ее своими пальцами и прижечь силой, заставляя сестрицу изумленно разомкнуть напомаженные губы.

— Я — Винтер!

— Неблагодарная!.. — Миранда отпрянула от подоконника и растерла болезненно покрасневшую кожу.

Громко застучав каблуками, сводная сестра спешно убежала, оставляя меня, наконец, одну в холодном, продуваемом флигеле, где летом спала прислуга. Не чувствовавшая холода от рождения, сейчас я сожалела, что он не мог остудить мой пыл. Заморозить меня, утягивая в ледяное забвение. Позволить мне остаться здесь навсегда, намертво скованной льдом.

Единственное, что мне оставалось делать, — вернуться на практически тайный праздник, собирая крупицы оставшейся гордости. Не вернусь — будет хуже. Не могу позволить гостям растаскивать по столице слухи о том, что супруга молодого Винтера — жалкая размазня, проплакавшая весь вечер над невинной шуткой.

Соберись, Эвер. Все как-нибудь наладится.

Глава 3

Глава 3

— Эвер! Чудесно выглядишь, милая!

Старенькая и подслеповатая тетушка Финнис протянула руку, трепетно сжимая мою ладонь в старчески дрожащих пальцах.

Дальняя родственница отца, живущая где-то в пригороде и приглашенная исключительно для массовки на торжество, лучезарно улыбалась, искренне веря в подлинность праздника.

— Такая красавица! — продолжала она, от всей души улыбаясь. — Глаз не оторвать!

— Спасибо, тетушка, — поклонившись единственной приятной родственнице, заботливо поправила шпильку, державшую ее старенькую, пахнущую пылью шляпку. — Рада, что вы приехали.

— А как же я могла не приехать? Что ты, что ты… — запричитала она, и… забыла, о чем говорила, недоумевающе сдвинув седые от веса лет брови. — Какая ты красавица! Глаз не оторвать!

Только улыбнулась.

Старушка Финнис мало понимала, что происходит, но оттого была самым приятным существом на этом празднике, искренне меня радуя. Мы беседовали уже четверть часа, и она до сих пор не уколола меня, не обидела и не унизила, рассыпаясь исключительно комплементами, сказанными от всего ее пожилого сердца.

— Иди-ка сюда, — в локоть больно вцепились чьи-то пальцы, и меня силой потянули в сторону, буквально протащив туфлями по полу. — Это что за выходки, Эвер? Что за побег? Что за неуважение к своему мужу? — шипел отец, взглядом убеждаясь, что никто не подслушивает.

— Неуважение к мужу? — переспросила я.

— А как назвать то, что ты сбежала прямо из-за стола? Ты хоть представляешь, как это выглядело?

— Да уж, поверьте, я как никто представляю, как это выглядело, лорд Гринвелл.

Заметив, с каким тоном я это произнесла, мужчина нахмурился, став похожим на злого пса еще больше, чем обычно, и медленно склонился к моему уху:

— Ты сейчас пойдешь и немедленно извинишься перед Дарреном и его отцом за свое поведение. Ты меня поняла, Эвер? Я не потерплю, чтобы ты портила своей невоспитанностью такой важный день. Я вложил в тебя слишком много, столько, сколько ты не заслужила, так будь благодарной дочерью и не позорь меня своими капризами.

Каждое слово отца вонзалось в грудь ледяным копьем.

Его презрение к своей ошибке, живущей с ним столько лет под одной крышей и мозолившей глаза, было таким ярким, что становилось дурно. Как бы я ни пыталась, как бы ни старалась, я всегда есть и буду недостойной его имени. И ни то, что я усердно училась, ни то, как беспрекословно выполняла указания, и даже согласие на ненавистный брак, — ничто не могло его заставить полюбить меня. Я навсегда останусь для него презренной, недостойной уважения ошибкой.

Ничто не могло заставить родителя быть мной довольным.

— Как хорошо, что я больше не Килиан, — прошептала, страшась каждого слова. — Теперь я Винтер, и груз в виде меня и моих капризов, наконец-то, покинул ваши плечи, лорд Гринвелл.

— Неблагодарная, — стало мне ответом.

Нет, он не вложил в голос ни злости, ни гнева, ни даже толики осуждения.

Это было беспрекословное непререкаемое разочарование, пронзившее меня насквозь.

— Как вам будет угодно.

Поклонилась и не оборачиваясь ушла, мечтая вновь хотя бы немного окунуться в беззаботность и наивность старенькой Финнис, но, к моему огромному сожалению, вновь зазвучал легонький звон металла о хрусталь, призывающий выслушать новый тост.

Остановившись прямо посреди зала, я взглядом искала выскочку, решившего обратить на себя внимание, и, к своему ужасу, нашла.

Винтер стоял у стола, так и не покинув своего места новобрачного, и пристально смотрел мне прямо в глаза, держа в руке полный бокал вина.

Потрясающе, ужасающе красив и зол — таким я видела его в ту секунду.

Даже его потрясающий, сшитый на заказ костюм-тройка не мог скрыть той злобы и ярости, что таилась под белоснежной сорочкой и шелковым галстуком, завязанным по последней моде. Казалось, наряд супруга только подчеркивает его точность и уверенность в нежелании быть со мной. Он словно нарочно таращился на меня, и в его глазах была видна сладкая фантазия, как он медленно откручивает мне голову, дабы больше никогда ее не видеть. Нет, я не шучу! Я буквально видела в них свое отражение — загнанное в угол и неминуемо уничтоженное!

Заставив всех замолчать, он прочистил горло и заговорил:

— Я хочу выпить за свою супругу. Трой преподнес мне самый ценный подарок — женщину, что согласилась стать моей женой, — от его слов мои брови, кажется, готовы были взобраться к линии роста волос, а рот безмолвно шлепал губами. — Сегодня лучший день в моей жизни. Я обрел преданную и верную супругу, создал собственную семью и наконец, могу назвать себя самым счастливым мужчиной в этом мире. Выпьем же за тебя, Эвер, — мое имя Даррен произнес с особенной, отрезвляющей интонацией. — Будь сильной, терпение в браке со мной тебе определенно понадобится.

Приняв пожелание за шутку, гости рассы́пались в недолгих смешках, даже не представляя, какое предупреждение только что прозвучало, рассыпавшись мурашками по моим рукам.

— Я же, в свою очередь, обещаю греть тебя каждую ночь, — от этого трогательного обещания я уже откровенно поежилась, словно от холода. — Подарить тебе много детей, — продолжал он, беспощадно расписывать нашу чудесную жизнь, — И до конца наших дней держать тебя за руку.

Вспомнив, как он делал это в храме, словно наяву ощутила боль в тонких косточках, которые безжалостно стискивали в крепкой мужской руке, стараясь и делая больно.

— За тебя, Эвер Винтер! — Подняв бокал, он дождался восторженных аплодисментов, и, сделав большой и отчаянно резкий глоток, осушивший половину, довольно жестко опустил хрусталь на стол.

И тут же протянул ко мне руку, приглашая приблизиться.

Вот сейчас… Сейчас это точно произойдет.

Демоны Бездны! Он даже напился для храбрости! Неужели мысль о поцелуе со мной настолько мерзка?

Внутренности переворачивались на новый бок с каждым моим шагом, и стоило оказаться в непосредственной близости, как Винтер схватил меня, подтягивая к себе. Не успев сообразить, я уже висела над полом, полагаясь только на крепкий захват супруга, который, склонившись ко мне, так и не коснулся губ, замерев над самым моим лицом.

Судя по вдохновленным вздохам, со стороны казалось, что он действительно меня целует, чего, видимо, мой супруг и добивался. Демонстративно отсчитав семь секунд, он распрямился, утягивая меня за собой.

Голова кружилась от таких резких поворотов, но это только придало мне смущенный и растерянный от мнимой страсти вид, чему все очень обрадовались.

О-ох… Камень с плеч.

Ощутив чей-то внимательный взгляд, подняла глаза на свекра, который задумчиво и подозрительно щурился, глядя на мое лицо. Легонько коснувшись губ, я будто бы стерла с них чужой вкус, заметив довольство нового родственника.

Понятно. Не я одна получила выволочку от родителя. Теперь хотя бы ясно, что это было за выступление одного притворщика.

Мы в одной лодке, Винтер. И признаюсь честно: я бы лучше тебя утопила.

Праздник двигался своим чередом. С трудом выдержав еще пару часов, я была готова продержаться еще хоть ночь и весь следующий день. Больше всего в жизни я сейчас мечтала, чтобы этот чудовищный, лицемерный, давящий праздник продолжался как можно дольше.

Лишь бы оттянуть момент до нависшего надо мной мечом события.

Но, к сожалению, моя мечта не сбылась. Объявив последний танец, родитель дал всем понять, что скоро официальная часть подойдет к концу. Большинство отправится домой, обсуждая наш мезальянс и придумывая сплетни, которые поведают завтра всем. Останется лишь ближний круг: женщины уйдут наверх, перемывать косточки удалившимся, а мужчины будут обсуждать важные дела в библиотеке, подогревая разговор горячительным покрепче, чем поданное на банкет вино.