Рик разворачивается к двери, но я окликаю его.
— А что с остальными тремя лицами моей магии?
— Южная стена, рядом с четвертым шкафом, — отвечает он и, заметив мой прищур, добавляет: — Под стеклом.
Отлично. Остальное изучу сама.
Он всё же уходит, а у меня в пальцах остаётся лёгкий зуд — уж очень хочется проверить, что ещё умеет моя магия.
Иду к выходу, взгляд цепляется за мелочи: на стене проступили новые линии рун, камень у лестницы стал чуть темнее, а резьба на перилах будто распустилась новыми завитками.
Когда я выхожу во внутренний двор, замираю — замок изменился пока я спала. Арки галерей будто поднялись выше, узоры на камне стали сложнее, словно невидимый мастер переписывал его магию.
Здесь уже собралось несколько любопытствующих слуг — они с интересом следят, как четверо людей торговца выгружают из повозки громоздкий, медно-стальной агрегат с блестящими трубками и круглой стеклянной колбой.
Мирвин громко командует.
— Осторожней! — кричит он, а потом, обернувшись ко мне, добавляет с самодовольной улыбкой: — Лиора, готовьтесь быть очарованной моими чудесами. Через сутки у вас будет собственный сборщик влаги, а через неделю — стабильный запас воды.
— Через неделю? — прищуриваюсь. — Он же дает кружку в день, если я правильно помню.
— Почти запас, — довольно улыбается Мирвин. — Но если хотите сразу много… придётся заплатить за ещё один такой сборщик.
Я слышу, как за спиной тихо усмехается Рик, но не оборачиваюсь. Вместо этого подхожу ближе.
— Обойдемся пока одним. Ставьте.
После долгих споров решено установить его на крыше склада, рядом с хозяйственными постройками. Место вроде бы не бросается в глаза, но и от жилы далековато, что, признаться, мне совсем не нравится. Мирвин же бьёт себя в грудь, уверяя, что лучше места нет, и даже мамой клянётся.
В конце концов дел так много, что я махаю рукой, мол, ладно. По знаку Мирвина его люди принимаются раскручивать крепления, вставляют кристалл в блок и закрепляют конструкцию на крыше. Когда один из парней спотыкается, Мирвин сам лезет на лестницу и, не переставая болтать, закручивает винт так, будто лично спасает мой дом от жажды.
— Видите, лиора, — говорит Мирвин, — магия тут простая: холод кристалла тянет влагу, и та по трубкам стекает в резервуар.
— А если кристалл сломается? — спрашиваю, поглядывая на Рика.
— Тогда вам придётся снова звать меня, — отвечает Мирвин с самой невинной улыбкой.
— И платить, — добавляю я сухо.
— Ну что вы, лиора. — Мирвин разводит руками. — Для вас все мои чудеса, можно сказать, по себестоимости.
За спиной доносится сдержанный кашель Рика, в котором угадывается веселье.
— И всё-таки, — продолжаю я, — кристалл ведь можно зарядить магией?
— Теоретически, — признаётся Мирвин, понижая голос: — Но только не обычной. И уж точно не в этих условиях. Нужен доступ к сильному узлу… или к… ну, — он осекается, заметив, как я прищурилась, — это уже тонкости, лиора. Не женское, как говорится, дело.
Вот, хитрюга. Скользкий, как угорь, но пусть пока думает, что я клюнула. Разговор с ним можно продолжить позже — сейчас в голове крутятся слова горничной и экономки:
Арку нахожу прямо на месте старой клумбы. Камень гладкий, но с тончайшими прорезями, в которых бегут светящиеся линии рун. Они меняются, как строки кода в магическом интерфейсе.
Делаю шаг ближе. Каждая руна, мелькнув, исчезает, уступая место следующей. Похоже на систему команд, где можно «вызвать» любую функцию, если знаешь правильную последовательность.
Пальцы тянутся к камню… и вдруг я замираю. В висках нарастает лёгкое давление, будто арка «смотрит» на меня в ответ.
Что, если её нельзя трогать?
Вдруг эта штука бьёт током? Или вытягивает магию, как пиявка кровь?
И всё же касаюсь кончиком пальца первой линии. Камень под кожей тёплый, почти горячий. Линия вспыхивает, будто ожив, и я едва успеваю отдёрнуть руку, когда символы меняют порядок, перетекая один в другой.
— Так… — бормочу, чувствуя, как азарт поднимается вместе с осторожностью. — Если это интерфейс, значит, последовательность важна.
Методом тыка жму на руны одну за другой. Первая — исчезает. Вторая — гаснет вместе с двумя соседними. Третья вдруг пульсирует и выпускает из арки тонкий световой круг, который бежит по камню, как волна.
За спиной что-то шуршит. Оборачиваюсь и едва не роняю челюсть. Галерея, что тянулась вдоль двора, на глазах меняет цвет: серый камень светлеет, наполняясь золотистым отливом, словно его только что отполировали солнцем. Колонны вытягиваются, на капителях проступают новые узоры: витые драконьи силуэты вместо прежних виноградных лоз.
— О-о… — вырывается у меня.
Либо я нашла демо-режим, либо режим самоуничтожения крепости. Снова что-то щелкает. Кажется, запах поменялся: тянет свежей смолой и чем-то пряным, как в храмах.
Я моргаю, и понимаю — это
За аркой оживает дальняя стена замка. Окна вытягиваются вверх, в них сами собой вставляются витражи: узкие, как мечи, переливающиеся рубиновыми и сапфировыми бликами.
Снова тыкаю наугад. Свет в витражах начинает меняться — в холодных сапфировых бликах проступает глубокий, насыщенный, почти тёплый пурпур. Я узнаю этот оттенок, как узнают собственный почерк: цвет моей магии вплетается в изначальные узоры так, будто был там всегда.
Свет, проходя сквозь узоры, окрашивает внутренний двор в мягкое багряное сияние. Даже серые плиты мостовой под ногами будто оживают, на них проступают тонкие прожилки того же оттенка, сходящиеся в замысловатые круги.
— Я знал, что тебе понравится, — раздаётся за спиной голос Рика.
— Удивительно. Но похоже, мы с крепостью нашли общий язык, — отвечаю, сосредоточившись на рунах. — И, кажется, он на пурпурном диалекте.
Руна, на которую я нажимаю, вспыхивает особенно ярко. Арка словно «продумывает» мой запрос — линии рун быстро меняются, складываясь в сложный узор. И вдруг в воздухе, прямо над моей головой, возникает полупрозрачная схема крепости, будто приглашая меня продолжить игру.
***
Постепенно начинаю улавливать закономерность рун и увлекаюсь, играюсь башнями, узорами и цветом, пока не свожу всё к одному оттенку, созвучному моей магии. Удобно и, главное, экономно: тратить на ремонт больше не придётся, крепость сама себя чинит.
Единственное «но» — слуг это порядком пугает. Они постоянно шепчут молитвы, складывают защитный знак — два пальца ко лбу — и стараются поскорее юркнуть в замок, будто стены способны укрыть их от самой хозяйки.
Мирвин уже здесь. Он разглядывает арку с благоговейным ужасом и, похоже, одновременно прикидывает, за сколько капель можно продать такое чудо.
Рик всё это время молча наблюдает. Когда же Мирвин, опомнившись, пятится, хранитель произносит:
— Я уеду на рассвете.
Желание играть с рунами тут же исчезает. Я оборачиваюсь.
— Твой муж с его новой женой тоже покидают крепость, — добавляет он.
— Я знаю. Их вызывает император.
— Знаешь, что самое занятное, Аэлина? — голос Рика звучит мягко, почти лениво. — Император редко зовёт кого-то без причины. Если твой муж понадобился при дворе, значит, скоро понадобишься и ты.
— Я надеюсь, что его величество шутит, — цежу я.
Рик смотрит слишком внимательно.
— У нас много незавершённого — посох и связь. Потому приезжай сама к началу сезона. И не испытывай терпения своего императора.
— Я подумаю, — ворчу я.
Ответить Рик не успевает: к нам тихо подкрадывается мой новый хранитель Херст. Пока он таращится на арку, я пользуюсь моментом и просто незаметно ухожу, решив оценить внутреннее убранство замка. Однако, обойдя большую часть помещений, понимаю: магия меняет только внешность крепости. Внутри всё остаётся прежним.
— Я готов показать свой каталог, — раздаётся за спиной голос Мирвина. — О-о, какая там мебель…
Словно мысли мои подслушал.
Я оборачиваюсь. Мирвин уже вытаскивает из кармана чёрный куб. Он кладёт его на ближайший стол и с довольной миной возится. Через мгновение в воздухе появляется полупрозрачный диван: он вращается, меняет обивку, дерево становится то светлым, то тёмным, то и вовсе превращается в металл.
— Каталог? — переспрашиваю я. — У меня замок сам стены перестраивает, а вы мебель предлагаете.
— Тем более, лиора. — Мирвин сияет так, будто предлагает мне трон императора. — Стены можно облагородить, но именно мебель придаёт дому душу. Поверьте, в моём ассортименте такие чудеса, что даже ваша магия позавидует.
Я щурюсь, глядя на его куб и полупрозрачный диван, и понимаю, что после витражей и арок это выглядит как
дешёвый фокус в трактире. Но любопытство берёт верх.
— Ладно, рискну, — говорю я и протягиваю руку к кубу. Тот отзывается мягким сиянием, и иллюзорный диван словно ждёт выбора. Я касаюсь ближайшей руны — обивка меняется на пурпурный бархат.
— О-о, вот это вкус, лиора! — Мирвин хлопает в ладоши. — Такой цвет редко заказывают, слишком дорогой в изготовлении.
Я пробую ещё одну комбинацию, и диван вытягивается, превращаясь в длинный стол с резными ножками. На поверхности проступает рисунок драконьих крыльев, и я невольно усмехаюсь.