— Для таких случаев «вовремя» значит опоздать на четверть часа, — парировала она, как всегда, острая на язык, и тут же скользнула взглядом к Эдит.

— Ах, вот и она! Какая прелесть... и какая робость! Это нужно срочно исправлять.

Фелисити тут же принялась что-то шептать Эдит, но та отвечала односложно, всё больше глядя в окно.

Дорога до ипподрома пролетела быстро. Но когда мы приблизились и я увидела перед собой огромное скопление экипажей, людей в пёстрых нарядах, слышала смех, музыку, ржание лошадей, сердце моё забилось быстрее. Я не ожидала такого размаха.

Толпы дам в изящных туалетах прогуливались по аллеям, кавалеры в ярких жилетах делали ставки, у барьеров толпились джентльмены с биноклями. В воздухе чувствовалось напряжение ожидания. Все говорили о скором прибытии герцога — именно он должен был открыть заезд.

Мы поднялись в арендованную ложу. Отсюда открывался великолепный вид на беговую дорожку. Лёгкий ветерок развевал ленты дамских шляп, и солнце играло на полированном дереве барьеров.

— Какое оживление! — воскликнула леди Агата, обмахиваясь веером. — Я уж думала, Эвервуд разучился веселиться!

Фелисити смеялась, разглядывая публику, то и дело комментируя туалеты дам. Эдит же стояла молча, прижавшись к перилам, и её глаза сияли каким-то новым светом.

— Генри говорил, что будет ставить? — спросила я у Фелисити, чтобы отвлечь себя от тревожных мыслей.

— Разумеется, — ответила она с улыбкой. — Он ведь обожает азарт!

Генри действительно подошёл к нам через минуту, улыбаясь.

— Дамы, заезд начнётся через четверть часа. Не желаете сделать ставку?

Фелисити тут же согласилась, а леди Агата принялась обсуждать фаворитов. Я заметила, что Эдит всё это слушала, не отрывая взгляда от Генри, словно слова его имели для неё особое значение.

Он говорил с ней так же, как и с младшей сестрой: мягко и сдержанно. Предложил мороженое, а потом увёл Фелисити к стойке ставок. Эдит смотрела им вслед так долго, что мне стало неловко.

— Эдит, — прошептала я, — ты не устала?

Она вздрогнула и покачала головой.

— Нет… Я просто смотрю.

Я не стала спрашивать дальше.

Заиграла музыка, и на дорожку вышли жокеи, публика взорвалась аплодисментами. Лошади блестели, как шёлк, и казались воплощением силы и красоты. Эдит смотрела на них, затаив дыхание, но, как мне показалось, всё равно искала глазами Генри.

Заезд начался стремительно, толпа гудела, дамы вскрикивали, кавалеры спорили. Фелисити хлопала в ладоши, выкрикивая имена фаворитов, леди Агата нервно сжимала веер. Я пыталась увлечь Эдит зрелищем, но её взгляд неизменно возвращался к Генри, который стоял чуть поодаль, сосредоточенный и серьёзный.