Затем меня повели в новые покои. Это были уже не мрачные комнаты с пылью и запустением, а вполне обжитые апартаменты из двух комнат и небольшой уборной. Мебель была добротной, на кровати с балдахином лежало чистое бельё. Но больше всего меня поразил большой гардероб, полный платьев. Они были красивыми, дорогими, явно сшитыми по последней моде. И всё — моего размера. Он готовился к этому. Долго и тщательно.

Ко мне приставили молчаливую горничную, которая помогла мне надеть одно из платьев — тёмно-синее, из тяжёлого шёлка, скромное, но изысканное. Она уложила мои волосы, и я смотрела на своё отражение в потускневшем зеркале. Незнакомая бледная девушка с огромными глазами, в которых плескалась не покорность, а тлеющая решимость.

В этот момент без стука вошёл Эштон. Он остановился на пороге, окинул меня оценивающим, холодным взглядом, и на его губах появилось что-то вроде удовлетворённой улыбки.

— Вы выглядите превосходно, Аврора. Как и должно выглядеть будущей леди Эштон, — его голос был ровным, но в нём звучали нотки собственника, любующегося своей новой вещью. — Я рад, что вы проявляете благоразумие. Покорность и понимание своего нового положения откроют перед вами блестящие перспективы. Приближение ко двору, реальная власть, деньги, о которых многие могут только мечтать… Всё это может быть вашим.

Он подошёл вплотную. Взгляд его скользнул по платьям в шкафу. Я не отступила, лишь посмотрела на него, стараясь скрыть ненависть, клокотавшую внутри. Он наклонился ещё ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке. Ярость вспыхнула во мне, такая горячая, что руки задрожали. Я едва удержалась, чтобы не ударить его. Но ударив, я бы выдала себя. Нужно ждать, терпеть, наблюдать.

— Мне необходимо отлучиться ненадолго, — продолжал он, изучая моё лицо. — Но я вернусь к ужину. И буду надеяться, что за это время вы обдумали всё как следует и готовы проявить благосклонность. Не разочаруйте меня.

Он бросил на меня долгий взгляд, в котором смешивалось удовольствие охотника и холодная уверенность хищника. Затем вышел, оставив за собой тишину и запах дорогого парфюма.

Оставшись стоять посреди комнаты, я сжимала складки шелкового платья. Голодовка была бы глупостью. А вот сытая, отдохнувшая, чисто одетая пленница могла кое-что придумать. Отъезд Эштона — это подарок. Несколько часов без его всевидящего ока.

Сначала — осмотр этих комнат. Искать что-то острое, тяжёлое, что можно использовать. Булавки в платьях, отломанная ножка стула, тяжёлый подсвечник. Что угодно. Затем постараться запомнить расположение дверей и коридоров, понять, где выходы. Возможно, удастся что-то узнать у молчаливой горничной или Ильзы. Они боятся, но страх не всегда рождает преданность.