Комната… Она была не просто старой. Она была заброшенной. Толстый слой пыли лежал на резных спинках стульев, на массивном комоде, на книгах в открытом шкафу. Паутина серебристыми гирляндами свисала с углов потолка. Значит, убирались здесь либо очень давно, либо никогда. Вероятно, Эштон содержал в порядке лишь свои личные покои и ключевые помещения. Это наводило на две мысли: во-первых, слуг в замке было немного. Во-вторых, сам он появлялся здесь редко, используя его как вре́менное убежище или тюрьму, а не как постоянную резиденцию. А раз так — большую, хорошо обученную охрану здесь содержать было накладно и бессмысленно. Возможно, всего несколько верных головорезов и несколько слуг. Это уже было обнадёживающе.

Мой взгляд упал на глиняный кувшин и лепёшку на столике — видимо, скромный завтрак, принесённый Ильзой. Скудный, чёрствый. Если хозяин так скупо кормит даже важную пленницу, то что же достаётся простым слугам? Вряд ли они пируют. Голодный, обделённый человек редко бывает преданным до фанатизма. В его сердце всегда найдётся уголок для обиды. Это давало слабый, но реальный шанс найти если не союзника, то хотя бы того, кто за определённую плату или обещания согласится закрыть глаза.

Я выпила простоквашу — кислую, но освежающую, и, отламывая куски чёрствого коржика, подошла к окну. Оно было узким, с массивным каменным подоконником. Я высунулась наружу и тихо присвистнула. Высота приличная. Уровень третьего этажа современной пятиэтажки, не меньше. Прыжок — верная смерть или, в лучшем случае, переломанные ноги.

Попробовала распахнуть створки — к моему удивлению, они поддались без скрипа, будто их часто открывали. Видимо, для проветривания. Прямо под окном шёл довольно широкий каменный выступ, карниз, опоясывающий стену. Теоретически, по нему можно было бы попытаться перебраться в соседнее окно. Но я тут же отмела эту безумную идею — выступ был покрыт неровным слоем льда и обледенелого снега. И по этому скользкому карнизу, невозмутимо расхаживая и воркуя, разгуливал сизый голубь.

Голубь…

Я замерла, всматриваясь в то, как он переступает, клюёт что-то невидимое, и вдруг мысль вспыхнула в голове. Голубиная почта! В моём мире это было в древности, но почему бы не попробовать здесь? Генри и Эван наверняка ищут меня. Они будут искать по всему Эвервуду, по всей Аргенте, но если я подам знак…

Может, у меня получится поймать птицу, привязать на лапу ленту или записку и направить в Эвервуд. А там уже разберутся, главное — поймать. Сердце заколотилось от азарта. Я принялась крошить оставшийся коржик на подоконник, бездумно подзывая птицу: «Цыпа-цыпа-цыпа!».