– Э-э-э… Виджай, может, ты лучше будешь следить за дорогой? – спросил Арджун, схватившийся за руль, чтобы править машиной с пассажирского сиденья.

К моему облегчению, Виджай снова стал смотреть на дорогу. Я заглянула через его плечо на спидометр: 160 километров в час. Да, вполне достаточно, чтобы разбиться.

– Наша деревня – особенное место: по легенде, здесь жила богиня Дахарама, – сообщил он. – Богиня любви.

– Ого! – удивилась я.

– Дахарама была столь прекрасна, что любое живое существо влюблялось в неё с первого взгляда. Конечно, она захотела избавиться от такого количества поклонников и поселилась в самой глухой чащобе, вдали от множества людей. И это была наша деревня.

– Вот как? – вмешалась Кирсти. – Насколько я знаю вашу мифологию, на звание деревни Дахарамы претендует не один десяток поселений.

– Наглые еретики, – Виджай презрительно сплюнул в окно. – Только мы говорим правду.

Однако он явно растерял свой пыл, и я даже рассердилась на Кирсти: зачем портить историю?

– Ну, зато я ничего не знаю о вашей мифологии. Что было дальше? В легенде может оказаться подсказка, как нам дальше готовить приворотное зелье.

Кирсти пожала плечами с равнодушным видом, а Виджай продолжал:

– Конечно, люди всё равно приходили поклониться ей, особенно молодожёны, желающие долгой и счастливой любви. И она принимала всех паломников, но всегда разговаривала с ними из-за плотной шёлковой занавеси, чтобы её не было видно. А паломники возлагали к её ногам цветы жасмина в знак уважения и благодарности. И так Дахарама жила в мире долгое время, но нельзя не разбудить чью-то зависть, будучи прекрасной богиней. Более того – ненависть. Легенда гласит, что однажды к Дахараме не пришёл ни один паломник. А она ужасно устала, ведь уже много лет у неё не было свободного дня. Она решила отдохнуть, прогулявшись по джунглям, и заодно собрать пищу и дрова. Своих добровольных помощников она отпустила на весь день. Но богиня не знала, что паломников не было из-за козней завистливой богини Лакиши – её сестры и противницы во всём. Лакиша нарочно отвадила паломников, чтобы застать Дахараму одну. И вот, когда Дахарама ушла в джунгли, Лакиша натравила на неё своего фамильяра[2], огромного белого тигра, которого звали Гар. Но именно в этот момент Дахараме захотелось опустить вуаль, скрывавшую лицо, чтобы лучше рассмотреть прекрасные цветы на жасминовом дереве. Стоило Лакише увидеть Дахараму, и вся её ненависть растворилась, и на смену ей пришла беззаветная любовь. Однако тигр тоже полюбил Дахараму. И увидел в Лакише соперницу. Он оскалился и зарычал на Лакишу, но она была так поглощена Дахарамой, что не обратила внимания на угрозу. Она двинулась к сестре, чтобы заключить её в горячие объятия, и тут Гар решил напасть. Его огромное тело опрокинуло на землю обеих сестёр, и Дахарама разбила голову о ствол того самого дерева, которым только что любовалась. Раскаяние Лакиши было столь велико, что она умоляла Гара убить и её тоже, и он подчинился. Сам же Гар ушёл глубоко в джунгли и умер там от разбитого сердца. А кровь Дахарамы впиталась в землю там, где она погибла. Корни жасмина напились её крови, отчего их лепестки стали розовыми. И мы считаем, что розовые цветы на этом дереве – это дар богини и наш долг – охранять его.

– Этот подвид жасмина встречается намного реже и гораздо сильнее по своим качествам, – добавил Арджун.

– Розовый жасмин. Впечатляет. И на чёрном рынке наверняка стоит кучу денег, – заметила Кирсти. – А вы вот так запросто отдадите его нам?

– Мы охраняли его на протяжении многих поколений ради семьи и ради вашей принцессы. Мы позволим вам сорвать два соцветия. Анита с Арджуном заверили нас, что вы им как родные, а значит, и нам тоже.

– Для нас это великая честь, – Кирсти протянула руку и сжала плечо Виджая.

– Огромное вам спасибо, – выдохнула я, потрясённая такой щедростью. – Значит, мы сможем сперва получить розовый жасмин, а потом отправимся за плющом? – Это было скорее утверждение, чем вопрос. Я уже чувствовала, как складывается у меня в голове рецепт зелья: словно кусочки пазла поворачивались так и этак, прежде чем соединиться в картинку. Я открыла журнал и добавила в список ингредиентов розовый жасмин.

Кирсти продолжила расспрашивать Виджая про другие растения, которые можно найти в Бхарате, но мои глаза закрылись сами собой, несмотря на ухабистую дорогу. Я даже не проснулась, когда Кирсти предъявила наши пропуска на границе Диких земель.

Стукнувшись лбом о спинку сиденья, я очнулась и постаралась проморгаться. В окне беспорядочно мелькала сплошная зелёная масса, джунгли подступали к самой дороге и подчас дотягивались своими ветками до самой машины. Да и дорога превратилась в грязную колею – жалкая пародия на автобан, с которого мы начали наш путь. Я не могла поверить, что это и есть главный путь к родной деревне Пателов. Но с другой стороны – что я знала об этой стране?

Мы проехали ещё немного, когда джунгли резко расступились, открывая первые признаки цивилизации: гирлянда с флажками, свисавшая с дерева, деревянная кадушка, забытая у дороги и уже успевшая зарасти мхом: лес быстро возвращал свои владения. Возникшее в окне лицо напугало меня так, что я подскочила: оказалось, что это маленькая девочка, выбежавшая навстречу машине.

Виджай так резко нажал на тормоз, что я снова влетела в спинку его сиденья.

– Приехали.

Глава 22. Саманта

Глава 22. Саманта

Не успели мы выйти из автобуса, как нас окружила толпа босоногих смеющихся детей. Одна девочка поймала мою руку и повязала подарок – простенький браслетик. Кирсти выгребла из кармана завалявшийся там леденец в блестящей обёртке. Девочка взвизгнула от восторга и умчалась, по дороге развернув лакомство и сунув его в рот.

– Пока мы здесь, тебе может понадобиться ещё, – заметила Кирсти и переложила пакетик леденцов из своего рюкзака в мой. Я благодарно улыбнулась, снова пожалев, что не было времени толком подготовиться к первому путешествию за границы Новы.

Тем временем моими руками завладели двое других детей, и вместе с Арджуном мы оказались втянуты в весёлую игру «Раз. Два. Три. Кружи!». Кирсти рассмеялась и сообщила, что все дети в мире обожают, чтобы их кружили и раскачивали.

Так мы двигались по грязной тропинке, ширины которой едва хватало для троих, чтобы просто идти – не говоря уж об играх. Однако каким-то образом нам всё удавалось. В сумраке, царившем на тропе, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть прихотливые переплетения ветвей, подобные церковному своду, через которые даже жаркое солнце Бхарата не могло пробиться к самой земле. В кронах шелестели какие-то мелкие тварюшки, однако сама атмосфера оставалась на удивление мирной.

Я не понимала, что мы уже пришли, пока детишки не оставили нас, скрывшись среди хижин, – настолько органично деревня вросла в джунгли.

– Идите за мной, – пригласил Виджай, махнув рукой. Он привёл нас к хижине на сваях: первый этаж был высоко поднят над землёй. Хотя я не увидела здесь ни одной машины – только старый мотоцикл тихо ржавел возле одной лачуги, – имелся главный признак цивилизации: на втором этаже строения торчала массивная спутниковая тарелка, подобно шляпке гигантского гриба. Кто-то из здешних жителей явно не хотел оставаться в неведении относительно последних новостей.

Дверь распахнулась, и мы поднялись по первой лестнице. Нам навстречу, широко раскинув руки, вышел рослый мужчина с остроконечной бородой, в тюрбане и ярко-оранжевой тунике.

– Добро пожаловать, юная Кеми! – воскликнул он. – Я Налеш Пател, папа Виджая.

– Сэм, – промямлила я с растерянной улыбкой, но он продолжал, не дожидаясь ответа: – Мы боялись, что ты совсем вышла из соревнования – просто не верится, что «ЗороАстер» сошла с рук грязная выходка с вашей лодкой.

Я смутилась: похоже, этот чудесный момент показали всему миру.

– Они что, так подробно показывают всё, что происходит на Охоте?

– Всё, что только смогут. И сейчас все кинулись сюда, в Бхарат. Хотя я не думаю, что новость о твоём возвращении уже разошлась широко.

– Вот и хорошо, пусть так и остаётся, – сказала Кирсти. – Дикая Охота сейчас самая горячая новость, и все за ней следят. Потому для нас так важно оказаться на шаг впереди остальных.

– И мы утратим это преимущество, если все устремятся сюда, – буркнула я.

– Не все. Разве Анита не сказала, что у них украли ингредиент? То есть одна команда уже выпадает, – Кирсти повысила голос: – Виджай, так где тот розовый жасмин, о котором ты рассказывал?

– Завтра утром я первым делом отведу вас туда.

Мы с Кирсти переглянулись, и я спросила:

– Почему не пойти туда сейчас?

– Скоро стемнеет, – ответил Виджай. – Ночью в джунглях гуляет слишком много больших кошек и ещё больше огромных змей. Дорога к жасмину никуда не денется до утра.

Я ни о чём так не мечтала, как об отдыхе после изматывающего путешествия, и с мольбой посмотрела на Кирсти. Она оглянулась на лес, уже сейчас казавшийся мрачным и опасным, хотя солнце ещё не село. Я честно боялась туда соваться, хотя Кирсти явно не терпелось идти прямо сейчас. Наверное, Ищейкам так и полагается: никогда не сидеть на месте, но я-то алхимик. И мне необходимо спать.

Кирсти смягчилась. Когда мы вошли в дом, на белой простыне, пришпиленной к стене, мелькали новости. Экран поделили на четыре части, посвятив каждую одной из команд. Зейн был в верхнем углу: он выходил из зала прибытия. Он смотрелся суперкруто в авиаторских очках в золотой оправе и чёрной кожаной куртке.