Конечно, ещё был дедушка, кладезь моих знаний об этом мире. Скрытный, старомодный, грубый – и в то же время понимавший меня лучше всех на свете, даже несмотря на то, что я понимала его далеко не всегда. И наконец, моя сестра. Милая, ласковая, Талантливая Молли. Я так привыкла её защищать…

Я почувствовала, что плыву на волнах блаженства, безграничной любви к своим родным. Это чувство укутало меня, как одеяло, внушая уверенность, что ничего плохого больше не случится. Просто не может. Мне стало легко-легко, я словно бы парила на облаке их поддержки. Ничего прекраснее я не ощущала в жизни.

Отдалённый голос ворвался в моё благостное оцепенение. Мужской голос. Он едва коснулся моего слуха, но тело решительно захотело избавиться от него. Я как можно плотнее закуталась в кокон любви моей семьи. В нём было так тепло. Но тут меня потревожил ещё один голос – женский.

– Тс-с-с, она не должна тебя слышать. Разбудишь слишком резко – напугаешь.

Я узнала этот голос, но всё ещё не спешила покидать защитный кокон. Я почувствовала, как удаляюсь от них, и услышала, как женский голос ругается.

Внезапно я кое-что вспомнила о плюще. Инстинктивно задёргалась. Сковавшие меня путы стянулись туже. Но это не был кокон любви. Это была ловушка. Коварный плющ насыщался любовью, усваивая мои эмоции. Какая же я идиотка.

По счастью, голос Кирсти сумел пробиться ко мне.

– Сэм, не двигайся! Я сейчас.

Я постаралась успокоиться, но не смогла совладать со страхом – и плющ тут же уловил новую вспышку эмоций, затянувшись у меня на горле. Я даже глаза не могла открыть. Как будто веки удерживали на месте тонкие пальчики, ослепляющие меня, несмотря на отчаянные попытки что-то увидеть. Я попыталась поднять руку, чтобы освободить глаза от липких касаний. Но и руки оказались неподвижны. Они приклеились к бокам, и в ответ на все попытки шевельнуться прижимались ещё теснее. Плющ захватил меня окончательно.

Что-то дёрнуло меня за ногу – следом пришла острая боль: меня схватили за щиколотку и тянули вниз. Все благостные мысли о родных мигом улетучились, стоило сосредоточиться на боли.

Хватка плюща ослабла. Мои глаза распахнулись.

Но лучше бы я ничего не видела.

Я висела где-то в вышине. Плющ успел меня затащить к самым кронам деревьев, откуда я почти не видела землю: только ветки и листья на пути долгого, долгого падения…

Проклятие! Я подавила желание снова зажмуриться, чтобы вернуться в ту ловушку защищённости и любви, где я, по крайней мере, ничего не боялась.

Кто-то звал меня по имени.

Щиколотку снова болезненно дёрнули. Хватка плюща ослабела.

Я упала и закричала.

Я вспомнила о маме, и плющ снова сжался вокруг меня. Безопасность. Уют.

– Сэм! – не унимался голос. Я обернулась на него, противясь попыткам плюща заползти по шее и снова закрыть мне лицо. Наконец я разглядела Кирсти. Она висела на стволе ближнего дерева, обвив его тонкой на вид верёвкой. Ну да, снаряга. Значит, вот для чего она была нужна.

– Сэм, – повторяла она, – если тебя утянет в крону, я уже не смогу до тебя добраться. Ветки не удержат мой вес.

Пока она это говорила, в моём мозгу – тупом, предательском органе – снова закрутился хоровод мыслей о любви и безопасности, и плющ моментально ответил. Он потащил меня вверх, в самые густые ветки.

Но тут я вспомнила о плюще кое-что ещё. Нечто поразительное. То, ради чего стоило затевать эту эскападу.

Я в последний раз обернулась на Кирсти, и она умудрилась прочесть мои мысли за какие-то доли секунды. И тут же её лицо выдало испуг. Она открыла рот, собираясь наорать на меня.

Но меня уже уносило прочь слишком стремительно, она ничего не могла поделать. И тогда Кирсти стала показывать на свою щиколотку. Я посмотрела вниз, туда, где болела нога, и увидела верёвочную петлю, охватившую мою ногу.

Это уже ничем не могло мне помочь – у плюща явно кончалось терпение, и его плети взвились вверх. На этот раз он не собирался терять свою жертву.

Когда он вытащил меня на вершину, я ослепла от солнечного света. Кроны деревьев казались плотными, словно второй слой почвы. Я представила, как падаю на них, а меня подбрасывает этот зелёный матрас. Но мозг пока ещё понимал, как далеко это от правды.

Плющ раскинулся здесь настоящим ковром. Он покрывал листья дерева, давшего ему приют, в ожидании подходящего зверя – или, на данный момент, человека, чтобы пиршествовать. На миг я подумала, что нам повезло так быстро найти его среди безграничных джунглей вокруг нас. Листья имели форму изящной пятиконечной звезды, совершенной в своей симметрии. Тёмную мясистую мякоть пронизывали белёсые жилы. Они высасывали из жертвы эмоции, и самой лакомой из них было удовольствие. Но я искала цветы плюща. Даже если это не часть зелья, игра стоит свеч. Крупные белые цветы были невероятно ценными и редкими – я сама видела их только на картинке, и ничего подобного давно не было в нашей лавке.

Мои инстинкты Ищейки оставляли желать лучшего, но я читала об этом цветке в старой книге, восхищённая тем, что даже самым продвинутым синтам так и не удалось повторить эффект цветков плюща в своих химических экспериментах. Они использовались в самых редких зельях, продававшихся по астрономической цене. Если я его добуду… в общем, я моментально получу кучу денег.

Однако, сколько я ни оглядывалась, вокруг была одна зелень. На миг я отчаялась: рисковала зря. И тут наконец заметила белый лепесток, слегка колебавшийся под ветром. В тот же миг побег плюща коснулся моих губ. Он собрался меня соблазнить.

Я принялась – не знаю, как лучше это описать, – делать плавающие движения, продвигаясь к белому бутону. Я прижималась к поверхности плюща ровно с той же силой, с какой он прижимался ко мне. Он по-прежнему обвивался вокруг моего тела, но, когда я двигала руками, его лозы двигались вместе со мной. Новые побеги всё гуще покрывали голову, тыкались в уши, в рот, в нос, один даже попытался пролезть в глазницу. Мне казалось, что я должна была бояться сильнее, однако рассудок оставался кристально чистым: получи цветок плюща или плющ получит тебя. Очень просто. И в этой борьбе за выживание я была полна решимости сделать всё, что в моих силах.

Я наконец-то доползла до цветка, к этому времени плющ переплёлся с моими волосами и плотно обхватил шею. Однако он допустил серьёзный промах. Избалованный полной безнаказанностью, он позабыл о том, как следует беречь самое ценное достояние: свои цветы. Медленно, но верно тонкие плети обвивались вокруг моих рук, притягивая их к телу. И, оказавшись наконец рядом с цветком, я обнаружила, что мне нечем его взять. Я рванулась вперёд всем телом, обхватила ртом бесценные лепестки до самой цветоножки, которую легко удалось перекусить.

Я как будто услышала его отчаянный вопль. Вот только это был не крик, а скрип побегов, резко выпрямившихся и отпустивших меня. Листья выбросили из пор какую-то скользкую маслянистую жижу, которая не давала за них ухватиться. Он ненавидел меня, хотел от меня избавиться. Он был ранен, и я была тому причиной.

И теперь я падала. Однако необходимость контролировать себя, чтобы уберечь во рту откушенный цветок, заставляла меня хранить странное спокойствие, учитывая ситуацию. Что внушило мне уверенность в успехе с единственной верёвочной петлёй на ноге? При такой скорости падения, если верёвка натянется, она в лучшем случае выдернет мне ногу из сустава. Очень занимательно.

Слои листвы мелькали перед глазами в обратном порядке, чем было несколько минут назад, словно я отматывала назад плёнку своей жизни. Листья, ветки, сучья впивались в затылок и спину, однако цветок плюща оставался целым у меня во рту: все силы уходили на то, чтобы удержаться и не сглотнуть.

Наверное, так и должна выглядеть смерть. Жизнь мелькает от конца к началу.

Мои мышцы расслабились. Я была совершенно уверена в принятом решении.

А потом подо мной больше не осталось листьев – лишь пустое пространство. Кроны кончились, и теперь, когда они не мешали, падение ускорилось. И тут мне стало страшно. У меня буквально остановилось сердце.

Следующий момент принёс боль. Я врезалась во что-то относительно гибкое, и меня подбросило. Оглушили чьи-то крики. И снова подбросило, прежде чем я покатилась вниз – кажется, с какой-то сетки. Я увидела, как Кирсти отчаянно машет Дэну, стараясь поднять край сетки, чтобы поймать меня, но она не успела. Я уже почти перевалилась за край. Но я выбросила руку и успела вцепиться в одну из ячеек. Теперь тело висело в воздухе, а в запястье врезалась сеть. Было ужасно больно, но я удержалась, беспомощно болтаясь в воздухе. Я была жива, но всё ещё высоко над землёй, под кронами древесных великанов.

Сеть снова задёргалась под весом Кирсти. Она кинула мне верёвку.

– Пристегни к ремню.

Я выполнила её приказ. Когда карабин был надёжно застёгнут у меня на поясе, она мрачно кивнула и подтянула в относительную безопасность в центре сети. На другом краю сетки оказался Дэн, весь взмокший и бледный от испуга. Кирсти закатила глаза, посмотрев на него:

– Говорила же ему, не натягивай сеть, безмозглый идиот! – И только потом она сжала меня в крепких объятиях. – Ты совершенно ненормальная, ты это знаешь?

Я не отвечала. Она похлопала меня по спине, а потом жестом предложила перебраться с сети к стволу дерева. По нему мы могли спокойно спуститься на землю.