– Нам надо проверить сумку Клайда, – сказала она.

Тео взглянул на нее так, будто она была грязной уличной старухой.

– Он мертв. Это неприлично.

– Мы живы. Это необходимо.

– Я бы предпочел не шарить в вещах мертвеца. – Ави сделал в воздухе тусканский знак, оберегающий от злых сил. – Но Рен права. Мы должны выжить. Мы не можем составить четкий план, если не знаем, что из нужных вещей у нас есть.

Тео понял, что эту схватку он проиграет. Однако когда Рен потянулась за сумкой, он подвинул ее к себе и сам расстегнул пряжки. Его способ сохранить контроль над ситуацией. Он принялся выкладывать содержимое на траву. Несколько книг. Свитер – вот он обязательно пригодится. Немного поколебавшись, он достал из сумки маленькую трубочку и баночку с герметичной крышкой.

Ави хмыкнул:

– Это то, что я думаю?

– Дыхание, – подтвердила Тиммонс. – Довольно большое количество.

В разговор вмешалась Кора:

– Полезная вещь. Его можно использовать вместо обезболивающего.

– Еще оно помогает отдохнуть, – сказала Тиммонс.

Тео закатил глаза:

– Если мы будем накуриваться, это никак не поможет нам выжить.

– Значит, для медицинских целей, – заключила Рен. – Пакуемся и пошли.

Были сделаны последние приготовления к переходу. Рен согласилась нести вырванные из книг страницы. Тео закончил перебирать вещи Клайда. Из тетради вдруг выпала картина с ястребом, которую Клайд нарисовал на магической этике. Тео подержал ее в руках, провел пальцем по выполненным углем линиям. Затем аккуратно сложил рисунок и спрятал его в свою тетрадь. На память. Рен отвела глаза прежде, чем он заметил, что она за ним наблюдает.

Остальные поели и собрались. Ничего другого не оставалось, кроме как тронуться в путь.

– Записывай, сколько магии ты потратил, – сказала Рен. – Будет неприятно, если мы собьемся со счета и в горах нам придется гадать, сколько окли у нас осталось.

Когда они прошли несколько шагов, над головой Рен раздался звонкий крик ястреба. Вега снялся с верхушки дерева и полетел за Тео. Рен подумала, что он не был очень уж смущен, когда все узнали, что у него в сумке статуэтка из живого камня. Ей на его месте стало бы стыдно. Во всем Каторе насчитывалось всего пятьдесят таких статуй. И он без зазрения совести распоряжался двумя из них: одну он использовал как подавальщика полотенец на недавней вечеринке, а ястреб был у него в роли домашнего любимца. Большинство известных Рен статуй были задействованы для охраны и защиты города. Они патрулировали его улицы в мирное время и обороняли его стены во время вражеского нападения. Иметь собственную статую для личных нужд – это примерно как отгородить для своего увеселения часть городского парка. Впечатляет, но в плохом смысле.

Если бы не смерть Клайда – и лежащая впереди неизвестность, – день был бы просто замечательным. Солнце неплохо грело, но легкий ветер навевал прохладу. Время от времени лес прерывался, и с какого-нибудь холма открывался великолепный вид на далекие горы и убегающие к ним долины. На мгновение Рен почувствовала себя так, будто выбралась с друзьями на природу.

Но она быстро вспомнила, что находится в самом диком месте на материке – и, без сомнения, в одном из самых диких на планете. Эта земля сопротивлялась освоению в течение многих поколений. Естественно, они-то не собирались ее осваивать, но это мало утешало. Постепенно ее мысли вернулись к Клайду. К тому, что кто-то унес в лес его тело. К мертвому зайцу в зубах тихой кошки.

Да, это место красиво и освещено солнцем. Но оно будет стараться их убить.

17

17

Рен пожалела о том, что не брала уроков по выживанию в дикой природе.

Отсутствие каких-либо знаний об этом предмете – и магических формул, логически примыкающих к таким занятиям, – означало, что ей приходилось полностью полагаться на Ави и на то, что он узнал в детстве во время пеших походов. Рен видела, что ему нравится роль эксперта. Он уходил вперед от группы, разведывал путь и возвращался назад.

– Вот эти ядовитые. У листьев темные кончики, их всегда по три, и к ним не подлетают пчелы. Сыпь от них жуткая. Однажды При в них свалился, когда мы были поменьше. Не то чтобы это имело большое значение. Из нас двоих я всегда был более красивым. Верно, Рен?

Он поглядел на нее и улыбнулся.

– Здесь, ты имеешь в виду? Где и смотреть-то больше не на кого? Здесь ты красавчик, с этим не поспоришь.

Ави рассмеялся. Она заметила, с каким выражением Тео переводил взгляд с нее на Ави. Ему не нравилась легкость их разговора. Она представила, как он говорит, что подобный тон «неуместен», и мысленно закатила глаза. Тиммонс вмешалась в их диалог – она с радостью уцепилась за тему, которая напомнила ей о доме и нормальной жизни:

– Рен встречалась с твоим братом?

Ави кивнул:

– Это было его первое свидание. Он даже ботинки перед ним начистил, подлец.

– Я просто пытаюсь представить, каково это – идти на свидание с Рен, – сказала Тиммонс. – Скорее всего, она читала исторические лекции по поводу каждого пункта меню. «О, поселенческий суп? А ты знаешь, что…»

Ави хихикнул. Рен протянула руку и слегка дернула Тиммонс за хвост, в который она собрала волосы.

– У поселенческого супа действительно любопытная история происхождения.

– Боги, помогите нам, – ответила Тиммонс. – Если ты скажешь, что его изобрели поселенцы, мы с Ави привяжем тебя к дереву. У нас есть гораздо более интересные темы для общения. Ави, у тебя есть кто-нибудь? Кто-то при мне упоминал, что, возможно, ты и Рош – пара.

Он снова хмыкнул:

– Рош? Ты ее видела? А меня? У нас дети получатся восьмидесяти локтей ростом и отлитые из железа. Мы дадим начало совершенно новому виду живых существ. Кроме того, я передумал поступать в Брайствордский легион. В последние годы они видят дело очень редко и платят там крайне мало по сравнению с частными армиями. Я лучше подожду и посмотрю, какой дом меня наймет, прежде чем начну ухаживать за кем-либо. А иначе завяжешь отношения, а потом окажется, что она служит конкурирующему дому.

– Вот это я понимаю, трезвый подход, – сказала Тиммонс. Она обернулась через плечо, на ее светлых гладких волосах вспыхнул солнечный отблеск.

– А у тебя, Кора?

На щеках Коры заиграл чуть более темный оттенок. Было видно, что она ожидала этого вопроса. Девушка ответила похлопыванием по набору инструментов:

– Я замужем за моим скальпелем.

Рен улыбнулась:

– Я в такой же ситуации. Недавно я вышла замуж за архивную комнату.

– Кроме того, – сказала Кора, – в академии довольно мало анатомически привлекательных кандидатов. У высших классов слишком высокий коэффициент близкородственного скрещивания.

Все рассмеялись – кроме Тео, которого эта реплика задела.

– У высших классов нет никакого близкородственного скрещивания.

Кора пожала плечами.

– Не хочу никого обидеть, но склонность к бракам по расчету в этом слое нашего общества и правда ведет к уменьшению репродуктивного разнообразия. Первоначальное поселение, которое потом превратилось в Катор, было основано, в общем-то, совсем небольшим количеством семей. Ситуация улучшилась, когда Шиверины построили Бальмерикскую академию. Они стали приглашать на учебу детей из других поселений, окружающих город. Умный ход с их стороны. Богатые семьи использовали академию для того, чтобы выявлять наиболее талантливых магов из низших классов, и женили на них своих детей. Этим объясняется, почему следующее поколение совершило столько открытий – в нем была высокая доля унаследованных талантов.

А твоя семья тоже сыграла в этом определенную роль, когда вы заключили несколько политически обусловленных браков с семьей Грейлантинов. Эта роль могла бы быть более значительной, если бы вы выполнили свое обещание породнить и другую каторскую знать с семьями северных мятежников. Но и это лучше, чем ничего! С тех пор репродуктивное поле снова начало сужаться. Наследники женились на наследницах. Дальние родственники на дальних родственницах. Я написала целую исследовательскую работу, где изучила генеалогию самых крупных семейств и ее медицинское влияние на аристократию Катора… – Кора замолчала, осознав, что у нее получилась длинная речь. Она оглянулась на Тео и серьезно сказала: – Я могу дать ее тебе почитать, когда возвратимся в Катор.

Тео скривился – то ли он не мог перенести мысль, что подобная работа существовала, то ли был возмущен тем, что Коре пришло в голову предложить ему прочесть этот кощунственный текст. А может быть, это просто было его естественное выражение лица, и оно проявлялось вне зависимости от обстоятельств. Эта мысль развеселила Рен. Она была рада, что кто-то еще, кроме нее, подробно изучал историю Катора и, как и она, находил ее интересной. Однако Тиммонс нашла интересным нечто совсем другое.

– Из любопытства: кто же эти анатомически привлекательные кандидаты в Бальмерике? У меня есть свои соображения на этот счет. Но кто отвечает высоким стандартам нашего высокочтимого хирурга?

Кора сознательно избегала смотреть им в глаза. Рен сначала не поняла причину этого, а потом предположила, что кто-то из их компании, видимо, занимал высокое место в ее списке. Скромность Коры вызывала желание ее защитить. Рен редко видела ее в академии, но если бы заметила, что ее задирают, то обязательно вмешалась бы и расквасила кому-нибудь нос. Она уже решила завести другую тему, чтобы избавить Кору от необходимости отвечать, но та сказала, глядя на Тиммонс: