– Не трогай их! – кричу я, холодея от страха.

Она поворачивается ко мне.

– Это бессмысленно, конечно, но другого варианта нет. На вашей планете мне не обойтись без оболочки. А взять твое тело, пока ты жива, я не могу.

– Пожалуйста, не делай этого, – умоляю я. – Я видела, какой была твоя жизнь в другом замке. Всего этого не должно было с тобой случиться. Дай нам шанс! Мы станем семьей, поможем тебе. Мы придумаем, как этого добиться, найдем другой способ…

– Я преподам тебе важный урок, который мне преподал дедушка, – говорит она, постепенно превращаясь в черный дым. – Только когда ты пожертвуешь всем, тебе нечего будет терять.

– Нет! – кричу я, когда дым окутывает тетю и дядю, как грозовая туча.

– Бери мое тело, Антонелла, – говорит Тео, закрывая глаза и опускаясь на колени. – Пользуйся им…

– Прекрати! – говорит Беа, встряхивая брата. – Что ты делаешь?

– Антонелла, пожалуйста! – кричу я дыму. – Не делай этого!

Дым образует воронку над нашими головами.

– Вставай! – говорит Беа брату, но он не встает с колен и не открывает глаз.

– Я хочу этого, – утверждает он. – Позволь мне это сделать.

Дым обрушивается вниз, словно ураган, и я ору:

– Беа!

Тетю поражает дым, она запрокидывает голову, ее тело сотрясается в конвульсиях.

– Нет! – кричит Тео.

Я хватаю Беа за руки, пытаюсь вытрясти сестру из ее тела. Тетя в ужасе смотрит на меня, беззвучно хватает ртом воздух и трясется.

– Нет, Антонелла, не делай этого! – умоляю я. – Не трогай! Только не ее!

Глаза Беа закатываются, и я кричу:

– Борись! Не сдавайся!