– И мне тоже.

Я поглаживаю подвеску матери, красного дерева касаются запачканные кровью пальцы. Дравик кивает на подвеску и говорит так тихо, что его голос кажется тенью на мраморе:

– Сожалею – о том, что я сделал с ней. Только ради твоей безопасности.

– Вы мне не доверяете, – хрипло выговариваю я.

– Не доверяю я всем остальным, храбрая девочка.

* * *

Осталось всего три круга.

Жернова сна и тренировок вращаются бесперебойно. Все, что мне требуется для победы, находится здесь, в бункере, а, если нет, Киллиам приносит мне это сюда. Подносы с чайной посудой громоздятся внутри Разрушителя Небес, флаконы с витаминами засунуты в его металлические швы, испачканные кровью полотенца и одежда висят у него на ребрах. Я заполняю голову словами Ракса, как молитвой: если он считает, что я небрежна на снижениях – значит, стану точной. Буду в полной мере использовать силу инерции. И распределять перегрузки по конечностям, пока не услышу, как трещат от напряжения кости. Теперь мне известно: когда кажется, будто что-то ломается, часто на самом деле оно только гнется. Во время слишком резких маневров у меня начинается носовое кровотечение, и я вздыхаю с облегчением при виде красных, а не серебристых пятен.

Мозг каждого наездника медленно наполняется нейрожидкостью. Мой наполняется быстрее, чем у большинства. Нейрожидкость обеспечивает связь там, где есть существенные различия – между энергией и материей, металлом и разумом. Но это не объясняет, почему я видела Астрикс, когда отключилась в Разрушителе Небес. Она видела меня, говорила со мной. Перегрузка у нее случилась в Разрушителе Небес. Неужели она… как-то попала к нему внутрь? И Сэврит тоже каким-то образом находится внутри? Я испугалась бы, но существует слишком много всего, чего следует бояться: проиграть следующий поединок (потерять цель); достигнуть перегрузки во время поединка; то, что моей смерти хочет весь Дом Отклэров; прошлого, темного и неизбежного, и будущего, жестокого и неизвестного. И тут вклинивается мысль, от которой я не могу отделаться: только мы с Дравиком видим королеву, лежащую в коме. Дравик ездил на Адском Бегуне – я езжу на Разрушителе Небес. С моим боевым жеребцом что-то не так, но то же можно сказать и о Адском Бегуне. Они вдвоем в космосе и держатся за руки.

Я понимаю, что пожалею об этом.

Синали: Что тебе известно об Адском Бегуне?

Нервно закрываю виз, стараясь не обращать на него внимания. Это мне удается целых тридцать секунд. Странное давление нарастает в груди, пока я не открываю виз резким движением… зачем, жалкое ты создание? Чтобы поглазеть на пустое окно сообщений? Он занят. Он с Мирей. Эта мысль отправляет меня в нисходящее движение по спирали, но сигнал полученного сообщения заставляет так же по спирали вернуться обратно.