Галипэй уже входит в ямынь.

– Приведите своих генералов, мэр.

– Что?.. – теряется Венера, но ее битва уже проиграна. На лице полное замешательство, и когда она переводит взгляд на Августа, то и он ничего не объясняет. Лишь пожимает плечами, а потом тоже направляется к ямыню.

– Тревогу нам должен внушать не холод, член Совета, – бросает он через плечо, – а то, что будет, когда он прекратится.

– Ты все молчишь.

Калла грызет на ходу ноготь большого пальца, поглядывая через плечо в сторону деревни, уже превратившейся в далекую точку. Зная о скором приезде Августа, они не успели забрать лошадь, привязанную снаружи у ямыня, им не хватило времени ни на что, кроме как стащить два плаща из главного кабинета и бежать на своих двоих.

Они уже отдалились на достаточное расстояние, теперь можно и сбавить ход. Калла снова смотрит вперед, на горы.

Они приближаются не только к горам, но и к последней черте.

– Принцесса! – снова напоминает о себе Антон. – Ты нарочно не отвечаешь мне?

Так и есть. Холодно так, что кажется, будто прекращается деятельность замерзающего мозга. Калла пытается думать, но всякий раз заходит в тупик, понимая, что подобраться ближе к горам невозможно, и какого же хрена им тогда делать, как искать?..

– Принцесса. Солнечный лучик. Душистый горошек. Зеленая фасоль. Черный чай…

– Наигрался? – наконец откликается Калла. От ее дыхания изо рта вылетают густо-белые облачка. – Хватит. Ты же просто перечисляешь что попало. Я слушаю.

– Я ведь еще ничего определенного не сказал.

Пожалуй, они могли бы двинуться в обход, добраться до западной морской границы Жиньцуня и оттуда на лодке по воде – до приграничья, но на это уйдет несколько дней. А их в запасе нет.

– Что не так с сокровищем моего сердца?

– «Властелин моего сердца» звучал бы гораздо уместнее.