– Твоя семья?

– Как мило, что ты печешься о них после того, что они с тобой сделали, – побледнев, без капли иронии прошептал Алик. – Отец в норме, Муна ранена, но будет в порядке.

Алик отвел глаза, словно избегая моего взгляда.

– Алик, ты не умеешь врать, в этом мы с тобой похожи, – я еще раз внимательно оглядела холл. – Питер. Где Питер?!

– Питер не пострадал, – сухо ответил за него Андрей. – Но его сестра погибла.

– Я думала, он вывел семью еще до обрушений…

– Кьяра была у выхода, когда произошел обвал. Муна была там же, но чуть дальше, ей повезло, – севшим голосом добавил Алик.

– Жертв много и будет еще больше, когда разгребут завалы, – тихо заключил Карл Багговут, – нам нужно быть к этому готовыми.

Умиротворяющий плеск волн был слышен и здесь. Теплый морской ветер приносил свежесть и соль с океана, раздувал шторы и бродил по комнате, словно был еще одним невидимым гостем. В залитом солнцем холле слова Карла Багговута прозвучали неправильно, жутко. От них веяло холодом.

– Самый страшный теракт в лиделиуме за сотни, если не тысячи лет, – пробормотал мистер Лорес, коротко взглянув на меня и переведя потерянный взгляд на Брея. – Мы и представить не могли, что в наши дни может произойти что-то подобное.

– Для «Нового света» это был самый короткий и легкий путь, – сказал Андрей, ткнув пальцем в карту. – К тому же они учли ошибки Константина Диспенсера. Когда-то мир выстоял против него, потому что объединился. Теперь же, уничтожив Конгресс, посеяв в лиделиуме хаос, «Новый свет» нас обезглавил. И пока, вместо того чтобы готовиться к войне, мы будем зализывать раны, Вениамин и его приспешники нанесут настоящий удар.

– Армия в Серой зоне, – догадался Алик.

Андрей кивнул.

– Но что им нужно? – пробормотал мистер Лорес.

– Очевидно – уничтожение лиделиума, – ответил ему Карл Багговут.

– Для чего?! Чего они добиваются?

– Судя по тому, что мы видели в Конгрессе, «Новый свет» – сборище безумных фанатиков, – с досадой огрызнулся граф.

– Ничего подобного, – буркнул Брей. – Коалиция Нозерфилда вовсе не безумна.

– Тысяча смертей – небольшая плата за жизнь миллиардов, так он сказал, – призналась я.

– Кто? – резко оглянулся Нейк.